Как быть? Упоенный удачей вожак обезьяний

Обдумывал суть и порядок дальнейших деяний:

«Я ракшасов тьму истребил, я оставил корчевья

От рощи священной, где храм окружали деревья.

Злодеи своих удальцов убирают останки.

Отныне займусь неприступной твердынею Ланки!

Мне демоны хвост подожгли! Я теперь сопричастен

Огню, что богам доставлять приношения властен.

Я дам ему пищи!» По крышам запрыгал Могучий

С хвостом пламеносным, как облако с молнией жгучей.

На кровлю дворца, что построил Прахаста — Рукастый,

Вскочил, и огнем охватило палаты Прахасты.

Дворец Махапаршвы — Бокастого вспыхнул чуть позже,

Дворец Ваджрадамштры — Алмазноклыкастого — тоже.

Жилище Увитого-Дивной-Гирляндой, Сумали

И Яблони-Цветом-Увенчанного, Джамбумали

Горящим хвостом запалил Хануман и владельцев

Роскошных палат без труда превратил в погорельцев.

У Сараны — Водной-Струи, у Блестящего — Шуки

Хвостом огненосным хоромы зажег Сильнорукий.

В роскошном дворце благоденствовал Индры-Боритель.

Вожак обезьяний спалил Индраджита обитель.

Пожару обрек Светозарного дом, Рашмикéту,

И Сурьяшатру́ не забыл он, Враждебного-Свету.

Вовсю полыхали хоромы, где жил Светозарный,

Когда Корноухого вспыхнул дворец, Храсвакáрны.

С палатами, где Ромаши́ обретался, Косматый,

Сгорел Опьяненного-Битвой дворец, Йудхонмáтты,

И дом Видьюджи́хвы, как молния, быстрого в слове,

И дом Хастиму́кхи, имевшего облик слоновий.

Нарáнтаки дом занялся, Душегуба, злодея.

Горело жилье Дхваджагри́вы — Предолгая Шея.

Жилища Каралы, Вишалы, дворец Кумбхакáрны,

Чьи Уши-с-Кувшин, охватил этот пламень коварный.

Огонь сокрушил Красноглазого дом, Шонитáкши,

Как чудо глубин, Пучеглазого дом, Макарáкши,

Вибхи́шаны — Грозного кров обратил в пепелище

И Брáхмашатру́, ненавистника Брахмы, жилище.

Дома и дворцы, где хранились бесценные клады,

Великоблестящий огню предавал без пощады.

Удачлив и грозен, как тигр, обезьян предводитель

Туда устремился, где ракшасов жил повелитель.

И вспыхнул чертог властелина сокровищ несметных,

Прекрасный, как Меру, в сиянье камней самоцветных.

Как в день преставления света, зловещею тучей

Глядел Хануман и разбрызгивал пламень летучий.

Росла исполинского пламени скорость и сила.

Порывистым ветром свирепый огонь разносило.

Дома, осиянные блеском златым и кристальным,

Пожар охватил, полыхая костром погребальным.

Сверкали обильем камней драгоценных чертоги,

Подобно небесным дворцам, где живут полубоги,

И рушились наземь, как падает с неба обитель,

Коль скоро заслугу свою исчерпал небожитель.

С неистовым топотом демоны все, без различья,

Метались, утратив богатство и духа величье,

Крича: «Это Агни пришел в обезьяньем обличье!»

И женщин бездетных и грудью младенцев кормящих

Ужасная сила гнала из покоев горящих.

И простоволосые девы, сверкая телами,

Бросались в проемы, как молний мгновенное пламя.

Расплавленное серебро и другие металлы

Текли, унося жемчуга, изумруды, кораллы.

Соломой и деревом разве насытится пламя?

Несыт был храбрец Хануман боевыми делами,

И землю насытить не мог он убитых телами.

Был Раваны город сожжен обезьяной премудрой,

Как демон Трипу́ра сожжен был карающим Рудрой.

И достигал небес огонь пожарный.

И демонов телами, светозарный,

Питался этот пламень безугарный,

Как маслом жертвенным — огонь алтарный.

Как сотни солнц, пылавший град столичный

Услышал гром и грохот необычный,

Как будто Брахма создал мир двоичный

Из скорлупы расколотой яичной.^{259}

Багряными вихрáми пламень властный

Напоминал цветы киншу́ки красной.

Как лотосы голубизны атласной

Клубами плавал в небе дым ужасный.

— «Под видом обезьяны злоприродной,

Кто к нам сошел — Анила благородный,

Варуна — божество стихии водной,

Бог смерти — Яма, Арка светородный?

Великий Индра, грома повелитель,

Четвероликий Брахма, прародитель,

Иль Агни — наш свирепый погубитель,

Семиязыкий пламени властитель?»

— «То — Вишну, с беспредельностью слиянный,

Немыслимым величьем осиянный,

Прикрывшийся обличьем обезьяны,

Чтоб уничтожить род наш окаянный!»

На гребне кровли, меж горящих башен,

Уселся Хануман, как лев, бесстрашен.

Кого пылавший хвост был не погашен —

И словно огненным венком украшен.

Столица сгорела дотла, и вожак обезьяний

Охваченный пламенем хвост погасил в океане.