«Рассказывают также, что повелитель правоверных Харун ар-Рашид однажды ночью почувствовал сильное беспокойство. И он пошел пройтись во все стороны по своему дворцу и увидел невольницу, которая покачивалась от опьянения (а халиф был влюблен в эту невольницу и любил ее великою любовью). И он стал с ней играть и привлек ее к себе, и с нее упал плащ, и изар ее развязался. И халиф стал просить ее о сближении, и невольница сказала: «Дай мне отсрочку до завтрашнего вечера, о повелитель правоверных, — я не приготовилась для тебя, так как не знала, что ты придешь». И халиф оставил ее и ушел.
А когда пришел день и засияли огни солнца, он послал к ней слугу, чтобы тот уведомил ее, что халиф идет к ней в комнату, но невольница послала сказать ему: «Слова ночные день уничтожает».
И ар-Рашид сказал своим сотрапезникам: «Скажите мне стих, где бы стояло:
Ночное слово прогоняет день».
И они отвечали: «Слушаем и повинуемся!» И затем выступил вперед ар-Раккаши[75] и произнес такие стихи:
Клянусь Аллахом, если бы ты знала
Про страсть мою — покой бы потеряла.
Прийти не хочет, я брожу как тень,
Безумье на меня она наслала,
Сулит и молвит, не смутясь нимало:
«Ночное слово прогоняет день».
А после этого вышел Абу-Мусаб[76] и произнес такие стихи:
Проснулся утром — сердце улетело,
Я беспокоен, я утратил сон.
Я весь в тоске — ты этого хотела?
Я весь в огне, я памятью спален.
И, уыбнувшись, повторил он снова:
«День прогоняет прочь ночное слово».
А потом выступил Абу-Новас и произнес такие стихи:
Конец свиданьям, хоть любовь бессрочна,
Без всякой пользы я открылся ей.
Я увидал ее, хмельную, ночью,
Но и в хмелю она других милей.
Легчайшее скользнуло покрывало,
И от прикосновенья плащ упал,
Уже ее одежда не скрывала —
Ветвь стана и бедра́ полуовал.
И я промолвил: «Дай мне обещанье!»
«Приду», — она сказала на прощанье.
И среди света молвила дневного:
«День прогоняет прочь ночное слово».
И халиф приказал дать каждому из поэтов по кошельку денег, кроме Абу-Новаса. Ему он велел отрубить голову и сказал: «Ты был с нами во дворце ночью!» — «Клянусь Аллахом, — ответил Абу-Новас, — я не спал нигде, кроме своего дома, но твои слова указали мне на содержание стихов, и сказал Аллах великий, — а он самый правдивый из говорящих: «А стихотворцы — за ними следуют обманщики; разве не видишь ты, что они во всякой долине блуждают[77] и что говорят они то, чего не делают?»
И халиф простил его и велел ему выдать два кошелька денег, и потом поэты ушли от него».