Силен был Дидрик, груб и смел,

А жил он возле Берна[15]

И триста родичей имел,

Я говорю вам верно.

    А бились мы в Ютландии.

«Мы весь завоевали свет,

Теперь земли нам хватит.

Но Хольгер Датский, наш сосед,

Еще нам дань не платит».

Тут Свертинг, злобой обуян,

Вскричал что было духу:

«Давайте мне хоть сто датчан,

Прихлопну их, как муху!»

«Потише, Свертинг, черный тролль.

Датчан не взять без боя.

У них не трус и сам король,

И войско недурное».

Но Свертинг лишь плечом пожал:

«Постыдный страх отбросьте!

Покуда Хольгер не сбежал,

К нему нагрянем в гости».

Наутро двинулись в поход

Шестнадцать тысяч конных,

Чтоб датский покорить народ,

Сломить непокоренных.

Вперед отправили послов:

Пусть платят дань датчане,

А нет — так пусть без лишних слов

Спешат на поле брани.

Ответил Верландсен послам:

«Меч воинов рассудит.

Тому, кто в дом вломился к нам,

Пути назад не будет».

Сошлись враждебные войска

На вересковом поле,

И мнилось, Дания близка

К позору и неволе.

Рубились воины три дня,

Пришельцев много пало,

Ни шагу датская броня

Врагам не уступала.

Угрюмо Свертинг проворчал:

«От нас осталась сотня.

Не одолеем мы датчан

Ни завтра, ни сегодня».

И Дидрик, мощный, как гора,

Ответил, хмурясь грозно:

«Я вижу, прочь бежать пора,

Пока еще не поздно».

Помчался Дидрик по холмам,

Он зря, выходит, бился.

За ним бежал и Свертинг сам,

Хоть больше всех хвалился.

И Йерн сказал пришельцам вслед,

Оглядывая дали:

«Немало знали вы побед,

Теперь позор узнали».

Шестнадцать тысяч верховых

Навеки стали прахом.

Бежали семьдесят живых,

Гонимы смертным страхом.

Остыл недавней битвы жар,

Но кровь бежит потоком,

И солнце сквозь кровавый пар

Глядит багровым оком.

    А бились мы в Ютландии.