Первые попытки Ханки раздобыть какую–нибудь информацию об убийстве не принесли никакого результата, хотя завязать разговор об этом с соседями, в магазинах и в пекарне не представляло никакого труда. Люди говорили много и охотно, но ничего не знали. Один из работников пекарни сказал, что около двенадцати слышал наверху какой–то шум, но то же самое он сказал и допрашивающему его милиционеру. Милиция даже провела испытание, но результат его был негативным. Оказалось, что громкие голоса, стук и другие звуки из квартиры Легатов до пекарни не доходят. Следовательно, либо это была просто фантазия, либо этот человек слышал шум, доносящийся с улицы или со двора.

Сплетни, разумеется, кружили. В ближнем кафе (Ханка и туда зашла) официантка рассказала ей историю, от которой кровь стыла в жилах, как убийца гонялся за несчастной пани Росиньской по всей квартире и наконец убил ее тупым кухонным ножом. А встреченный знакомый студент рассказал о том, что была вырезана целая семья.

Ханка быстро пришла к выводу, что хлеб человека, ведущего расследование, не так легко достается, как она предполагала, а работа очень тяжелая. Она даже не пошла в Академию, все время охотилась за информацией, и результат — совершенный ноль. Ничего, с чем можно было бы отправиться в милицию.

Наутро Ханка позвонила в дверь квартиры Легатов. Она знала, что каждый вторник там убирается Мария Попела. Дверь открылась через цепочку, очень осторожно.

— А, это Ханечка, — обрадовалась Попела, — проходите, моя золотая!

Ханка невольно взглянула в сторону двери, ведущей в ванную, но там не было уже никаких следов трагедии. Паркет был натерт свежей мастикой.

— Да, как раз здесь она и лежала, бедняжка, — Мария Попела была разговорчивой женщиной. — Как будто спала.

— Вы ее видели?

— Боже сохрани, — воскликнула уборщица, — я не могла бы спать и не осталась бы одна в этой квартире. Когда я сюда прибежала, бедняжку уже увезли. А похороны будут завтра в одиннадцать на кладбище «К солнцу». Ах, бедняжка! Может быть, если бы она не пошла за покупками, ничего бы не случилось.

— За какими покупками?

— Пани учительница, когда приехала в город, пошла до пани инженеровой в школу, — объяснила уборщица, — а потом, возвращаясь, зашла в «Деликатесы» на углу Ягеллонской и Войска Польского, купила там курицу, ветчину, сосиски, масло и макароны. Все принесла и положила в кухне на столе. Так и лежало, когда я пришла. Хорошо, что преступник хоть этого не взял, а то дети сидели бы голодные и без обеда. Разве пани инженерова могла в такое время об этом думать! Только когда я прибежала и нашла все на столе, приготовила макароны с сосисками и дала бедняжкам. Съели все, хотя младший, Михась, такой привередливый. Но я сделала им томатный соус. Коробка с помидорами и сметана были в холодильнике. Пани только плакала и причитала: «Пусть Мария делает, что хочет». А пан был такой бледный!

— Такое несчастье и такая потеря.

— Вот именно, все деньги, подлец, забрал. Все, что пан инженер получил за машину!

— Он хорошо об этом знал.

— Но откуда? Пан инженер ведь никому не говорил. Я убираюсь здесь каждый вторник и пятницу и то ничего не слышала. А он знал, где искать.

— А почему вы сказали, что если бы она не пошла за покупками, то была бы жива?

— В «Деликатесах» всегда столько людей. Наверное, кто–нибудь ее приметил в очереди и пошел за ней. Там всякие бывают!

— Может быть, — Ханка не хотела спорить с уборщицей, хотя эта теория показалась ей малоправдоподобной. Если бы какой–нибудь бандит и пошел за ней, разве бы она впустила его в квартиру? Кроме того, откуда он мог знать о деньгах за проданную машину?

— Тот, кто это сделал, должен был хорошо выбрать момент, он прекрасно знал, куда идет, — заметила студентка.

— Конечно, выбрал, — согласилась Попела. — Мало ли тут разных ходит, разнюхивает. У меня ведь есть глаза, и я все вижу. И здесь, в доме, и в других местах, где работаю. Вертятся тут и только глядят, что бы украсть, а то, Боже сохрани, и убить!

— Так вы говорите, что и здесь ходили, разнюхивали?

— Конечно, ходили, и не далее, как в пятницу.

— В пятницу? — Ханка была заинтригована. — Ведь это за день до субботы, когда все произошло!

— В пятницу, золотая моя. Я убиралась, как сегодня. Слышу звонок. Подошла к двери, открыла. Смотрю, стоят две девчушки. Очень вежливые! Сделали реверанс и говорят: «Может, у вас есть бутылки или макулатура, либо апельсиновые корки». А у пана инженера всегда на стуле в кабинете лежат старые газеты, целая куча, которые никому не нужны. Ну я их и принесла. Они вежливо поблагодарили и пошли. А я дальше убираюсь. Потом приходит хозяйка и говорит: «Пани Мария, что это за газеты перед нашей дверью?» Вообразите себе, панна Ханя, что эти соплячки, как только я закрыла дверь, бросили всю макулатуру у порога. Зачем же они приходили, если не вынюхивать?

— А как они выглядели?

— Обычно, как все дети. Обеим было лет по двенадцать. Одна высокая, а другая пониже.

— С непокрытыми головами? Блондинки или брюнетки?

— Я больно–то к ним не приглядывалась. Вроде было что–то у них на голове. Эта высокая была в зеленом пальто, а другая — не помню.

Ханка попыталась вытянуть из своей собеседницы еще какие–либо подробности, касающиеся визита двух девчушек, но это не дало никакого результата, поэтому она сменила тему.

— У вас теперь много работы, — заметила она.

— Работы всегда много. А пани инженерова любит, чтобы все блестело, как зеркало.

— Этот бандит, говорят, все повыкидывал из шкафов и ящиков?

— Все, золотая моя. Все искал эти деньги. А нашел их в книжках у пана инженера в кабинете. Показать вам?

— Не знаю, может быть, пан инженер рассердится?

— На что сердиться? Ведь вы здесь как своя. Столько лет приходите или позвонить, или телевизор посмотреть.

Уборщица открыла дверь в кабинет. Книги уже находились на стеллажах. Бумаги были сложены в стол, который носил явные следы взлома топором.

— Тут были деньги, — Мария Попела показала на книжки, стоящие не левом стеллаже. — Но ту книгу, где они были спрятаны, милиция забрала с собой. Такая потеря. Пан инженер говорил, что восемьдесят тысяч!

Ханка еще несколько минут слушала рассказ Попелы. Но, видя, что ничего нового. больше не узнает, попрощалась, чтобы через минуту позвонить в квартиру Дублов, живущих напротив.

Дверь открыл сам хозяин.

— Здравствуйте, панна Ханечка! Чем могу служить?

— У меня такое глупое дело. В пятницу две девчушки собирали макулатуру. Мама дала им разные газеты, но не заметила что среди них был мой учебник, он, конечно, недорогой, но я не могу его достать. Я ищу тех девочек, чтобы узнать, что они, сделали с макулатурой. Может быть, мне удастся отыскать мою книжку. К сожалению, я их не знаю. Может быть, кто–то из вас знает их адрес?

— Прошу вас войти. Сейчас узнаем, — и пан Дубель позвал дочь.

В дверях появилась молодая симпатичная девушка немного моложе Ханки. Они были хорошо знакомы, потому что ходили в одну и ту же школу, только Ханка на два класса старше..

— В пятницу у нас были две девчушки, которые собирали макулатуру? — спросил отец. — Они по ошибке взяли учебник панны Ханны.

— Были. Я дала им две бутылки, — сказала Данка.

— Ты их знаешь?

— Они живут где–по поблизости. Я их часто вижу, они крутятся по Бучка и по Ягеллонской. Та которая повыше, носит зеленый плащ, ее зовут Ирка. По–моему, она ходит в нашу школу. Я встречала ее когда–то около спортплощадки.

Врублевская зашла во все квартиры на этой лестничной клетке. Девочки везде звонили и просили старые газеты, бутылки, апельсиновые корки. В трех квартирах повторилась та же история, что и в квартире Легатов. Получив макулатуру, девочки бросали ее возле дверей.

— Но я эту соплячку еще встречу, — заявила пани Сосновская. — Человек собирает, складывает, еще им веревкой обвязывает, а они все бросили на пол.

— Вы ее знаете?

— Знать не знаю, но не раз видела старшую, когда она выходила из дома на Ягеллонской. Из того дома, где комиссионный.

На Ягеллонской недалеко от этого дома жил Ясь. А Кристина занималась отрядом харцеров [2], в их бывшей школе. И могла под благовидным предлогом узнать в канцелярии фамилию девочки, которую зовут Ирка, которая ходит в зеленом плаще и живет в доме, где находится комиссионный. Полные энтузиазма Ясь и Кристина собирались заняться этим на следующий день. Ясь обещал, что около восьми утра будет ждать около дома, когда эта девочка выйдет из дома, и проследит ее до школы, чтобы убедиться, что она учится именно там.

Присутствуя на похоронах, Ханка задумалась, верно ли, что убийца всегда возвращается на место преступления или участвует в похоронах своей жертвы. Пани Росиньску в последний путь провожали ближайшие родственники, немного соседей из дома на Бучка и приехавшие из Голенова коллеги. Возвращаясь на трамвае домой, Ханка еще раз выслушала из уст Марии Попелы всю историю преступления, не исключая сосисок с макаронами. С удивлением она обнаружила, что водопроводчик, высокий блондин, который постоянно ремонтировал в их доме санитарное оборудование, является мужем пани Попелы. Девушка знала как водопроводчика, так и уборщицу уже около пяти лет, но никогда не видела их вместе, кроме как на похоронах несчастной учительницы. Но как Ханке, так и мужу уборщицы почти не удалось вставить ни слова в монолог болтливой женщины.

Крыся и Ясь уже нетерпеливо ждали Ханку.

Кристина гордо положила перед ней листок бумаги, на котором было написано:

«Ирена Бялас. Отец Хенрик. Работает на верфи «Вулкан».

Ясь доложил, как он утром проследил девочку до самой школы и даже заметил, в какой класс она вошла.

Имея эти данные, Крыся без труда узнала в канцелярии школы остальное.

Сделала это под предлогом, что Ирка хочет записаться в отряд харцеров.

— Бяласовна харцерка? — удивилась секретарша, пани Ядвига. — Это же самый отъявленный в школе хулиган в юбке. Месяца не проходит, чтобы ее родителей не вызывали в школу. В последнее время я слышала, она таскается вместе с другой такой же подружкой по квартирам и побирается.

— Они вроде собирают макулатуру, — сказала Крыся.

— Да уж. Еще никогда ни одной газеты она не принесла в школу. Не верьте в это. Того и гляди, начнет воровать.

— Именно поэтому мы и хотим обратить на нее внимание, — Крыся в самом деле решила заняться Иркой. Может быть, ее еще удастся спасти.

— Что ж, желаю успеха, — с сомнением сказала пани Ядвига.

Ровно в три часа Ханка Врублевская гордо вошла в комнату поручника Романа Видерского.

— Приветствую моего нового сотрудника, — этими словами встретил ее офицер. — Как дела? Вы уже знаете имя и все данные о преступнике? По вашему лицу вижу, что это так.

— Сейчас вы перестанете смеяться, пан поручник. Как только выслушаете мой рапорт. Я не прихожу с пустыми руками.

Поручник не прерывал рассказа девушки, даже попросил ее повторить некоторые подробности еще раз, чтобы поточнее записать их. Похвалил Ханку за оперативность и попросил о дальнейшем сотрудничестве. Сказал, что будет ждать ее на следующий день в это же время.

Сразу после ухода девушки он позвонил прокурору, чтобы предупредить его, что придет с новыми сведениями. И уже в прокуратуре повторил рассказ студентки.

— Да, это первоклассное сообщение, — признал прокурор. — Несомненно, убийца действовал наверняка и должен был вначале провести подробную разведку территории. Две хитрые девчушки вполне могли подойти для этой роли. Никто их ни в чем не заподозрил, они всюду могли зайти, не обращая на себя особого внимания, все услышать. Я знаю из собственной практики, что преступники часто пользуются детьми для подобных целей.

— Это возможно, тем более что отец одной из девочек работает на той же верфи, что и инженер Легат. Он мог услышать там о продаже автомобиля и наличности, хранящейся в доме.

— Возможно, это слишком далеко идущий вывод, — прокурор был более осторожен в своих подозрениях. — Если эта паненка действительно такая, как охарактеризовали ее в школе, она, скорее, работала для какого–то случайного типа. Во всяком случае, этот след надо внимательно изучить. Эта студентка тоже ловкая особа. Действуя самостоятельно, она сумела не только вытянуть из уборщицы сведения, о которых мы не знали, но и нашла эту девчонку.

— Они все живут в этом районе, все знакомы. Хотя Ханка этого не говорила, но я уверен, что она воспользовалась помощью и других молодых людей.

— Для нас это не имеет значения, поручник.

— Почему же все–таки девочки оставляли макулатуру на лестнице? Это было с их стороны непредусмотрительно!

— Не забывайте, поручник, что речь идет о детях, Тот, кто это поручил им, не мог предусмотреть всего, поэтому не сказал им, что макулатуру они должны выбросить где–нибудь подальше, а они предпочли избавиться от нее сразу. Взрослый человек этого бы не сделал, он бы взял бумагу с собой, и тогда пани Попела не обратила бы на это никакого внимания, и мы ничего бы об этом не знали. Тем хуже для них и лучше для нас. А как там искорки?

— Какие искорки?

— Вы говорили синие, а может быть, и золотые!

— Эх, пан прокурор, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Вижу, пан поручник, что вы что–то еще прячете в рукаве. Я не ошибаюсь?

— Быть может, — сказал поручник и сделал таинственное лицо, — Мы тоже не спим, пан прокурор, не ждем информации, которую для нас добудут сыщики–любители. Можем тоже похвалиться если не успехом, то хотя бы намеком на него.

— Еще какой–то след, кроме этих двух девочек?

— Вроде бы иной, но связанный с той же самой особой, с Ханкой Врублевской.

— Так вы и ее подозреваете?

— Ну, это слишком сильно сказано, хотя и этого нельзя исключить.

— Зачем же она пришла в милицию и предложила свою помощь?

— Не знаю, — искренне ответил поручник. — Во всяком случае, согласно вашему распоряжению мы ведем расследование по всем возможным направлениям.

— Вы чересчур таинственны, но говорите интересные вещи, пан поручник.

— Просто я еще не знаю ничего конкретного. Этот след может быть фальшивым и привести в никуда. А возможно, уже завтра я смогу сделать вам подробный отчет в моих действиях, а при полной уверенности, возможно, попрошу отдать приказ об аресте одного молодого человека.

— Это ваш чудо–следователь, «дитя Щецина» что–то выкопал?

— Да. Это заслуга Адама Малиняка. Честно говоря, я очень на него надеюсь. Может быть, он как раз попал в десятку.

— Я был бы очень рад, если бы хоть один из этих следов оказался верным. Но предпочел бы не разочаровываться в честности этой студентки.

— Я тоже, — согласился Видерский. — Завтра я уже все буду знать. Мы поручили задержать и доставить к нам одного молодого человека, против него имеются некоторые улики. Но сначала мы должны его найти. Мы знаем, что в Щецине его нет, но адрес его, наверное, уже известен, а сам он, возможно, уже задержан, и завтра мы сможем с ним побеседовать. Если он не представит нам железного алиби, то это будет кандидат номер один. Как видите, пан прокурор, я не делаю из этого тайны, только еще слишком рано говорить о подробностях.

— А если это будет промах?

— Ничего не поделаешь. Тогда признаюсь в этом. Пока мне не хотелось бы внушать вам надежд на быстрое разрешение этой загадки.