Здание, стоящее на улице Бучка под номером девятнадцатым, — это большой шестиэтажный дом недалеко от площади Возрождения. На первом этаже находятся два магазина и пивная, а во дворе частная пекарня. В парадных подъездах были широкие лестницы из белого мрамора, тут и там тронутые неумолимым временем. Двери, ведущие в квартиры, были украшены коваными латунными ручками. А звонки в квартиру были выполнены в виде головы льва, держащего в пасти металлическое кольцо. Потолки в квартирах и на лестничных клетках были украшены лепкой.

Все это свидетельствовало о том, что дом был построен в конце девятнадцатого века и предназначался для богатого купечества и хорошо обеспеченных служащих.

Без относительно больших потерь дом этот пережил военное время. А с сорок пятого года наполнился новыми жильцами — с первого этажа до самой крыши. Именно здесь, на пятом этаже, в квартире, переделанной из пятикомнатной, в одной комнате с кухней жила пани Врублевская, вдова аптекаря, с дочерью Ханкой.

В этот же дом, в большую квартиру на втором этаже, вселился через два года после войны инженер Юзеф Легат. Вначале он работал в каком–то кооперативе, а когда началось восстановление верфи «Вулкан», перешел туда. Инженер, по–видимому, был хорошим специалистом и имел голову на плечах, потому что быстро продвигался по служебной лестнице и через несколько лет уже был руководителем одного из производственных отделов верфи. Он хорошо зарабатывал и слыл богатым человеком. Четыре года назад купил себе машину — красный «вартбург».

У Легатов было трое детей. Когда самый младший сынок семи лет от роду пошел в школу, Янина Легатова вернулась на работу. Как и ее мать, она была учительницей, преподавала математику в ближайшем лицее.

Ханка и вся ее компания закончили, правда, другую школу, но разве трудно познакомиться с человеком, с которым ты живешь в одном доме и ходишь по одной и той же лестнице. Легаты были очень милыми и гостеприимными людьми. Когда несколько лет назад они купили телевизор, наверное, первый во всем доме, часто приглашали к себе соседей. Позднее, когда на крышах домов появилось гораздо больше телевизионных антенн, соседские визиты прекратились. С одним исключением, потому что Ханку по–прежнему приглашали к Легатам и она охотно пользовалась этими приглашениями. К тому же телевизор, даже купленный в рассрочку, превышал, по мнению пани Врублевской, ее финансовые возможности. Люция Росиньска, мать Легатовой, была учительницей в ближнем Голенове, где и жила. В прошлом году она вышла на пенсию, но, несмотря на приглашения дочери и зятя, не стремилась выполнять обязанности бабушки. Не хотела жить, как говорила, на хлебах у дочери, предпочитала самостоятельность. Поэтому по–прежнему работала в своей школе в Голенове, только сократила нагрузку. Но теперь она имела возможность чаще приезжать в Щецин в гости к внукам.

В этот день, восемнадцатого ноября, Люция Росиньска не была занята в школе, поэтому уже утром появилась в Щецине. Она знала, что дома никого нет. Оба супруга на работе, а дети — в школе. Постоянная уборщица, Мария Попела, приходит только два раза в неделю: во вторник и пятницу. Поэтому Росиньска пошла к дочери в лицей.

Она встретилась с дочерью во время перемены, около десяти часов. Пани Янина дала матери ключи и попросила ее сделать несколько покупок. Уроки в этот день заканчивались в два часа, и она условилась с матерью, что самое позднее в половине третьего вернется домой. По дороге она должна была зайти в школьный клуб за младшим сыном. Старшие дети заканчивали занятия в два часа, впрочем, у каждого из них был свой ключ.

Когда, согласно уговору, Янина Легатова в двадцать минут третьего открыла дверь своей квартиры, перед ее глазами предстала страшная картина.

В длинном коридоре у дверей в ванную на паркете лежала Люция Росиньска. Голова у нее была как–то странно повернута. На полу около лежащей была большая лужа крови.

Легатова со страшным криком выбежала на лестничную клетку. На шум сбежались соседи. Кто–то взял на себя заботу о женщине, едва не лишившейся чувств. Кто–то другой позвонил в милицию и в «скорую помощь». Не прошло и десяти минут, как перед домом остановилась милицейская машина. После нее появилась машина «скорой помощи».

К сожалению, врачу здесь делать уже было нечего. Единственное, что он мог сделать, — это констатировать смерть. Его коллега, милицейский врач, который появился вместе с оперативной группой, установил, что смерть наступила в промежутке между 11.30 и 13.00. Причиной ее послужил удар по затылку каким–то тяжелым металлическим предметом, скорее всего, ломом или отрезком трубы. При такой силе удара смерть должна была наступить сразу. Нападение застало жертву врасплох, потому что ничто в прихожей не свидетельствовало о том, что здесь велась борьба между жертвой и убийцей.

Как установила милиция, по–видимому, Росиньска пришла в квартиру незадолго до нападения. Об этом свидетельствовали свертки, лежащие в кухне на столе, и пальто, висящее на вешалке в прихожей. Бандит, видимо, позвонил в дверь и под каким–нибудь предлогом вошел в квартиру. Воспользовавшись минутным невниманием Росиньской, он нанес ей смертельный удар, после чего обыскал всю квартиру.

Жилье имело плачевный вид, как будто по нему пронесся ураган. Содержимое всех шкафов валялось на полу. Даже скатерти и кухонные полотенца, лежащие в ящиках большого буфета, оказались выброшенными на паркет. Запертые на ключ ящики письменного стола бандит выламывал топором, который нашел на кухне. Содержимое ящиков также валялось на полу. Грабитель, видимо, взбешенный тем, что не может найти добычи, порвал и уничтожил часть документов, находившихся в столе.

Не пощадил он и книги. В комнате инженер Легата стояли два больших стеллажа, заполненных как специальной литературой, так и беллетристикой. Теперь все эти книги были свалены в большую кучу высотой около метра. Большинство из них были вырваны из обложек. С первого взгляда можно было понять, что здесь орудовал не только вор и убийца, но и вандал. Зачем он разбил зеркало в туалетном столике, и почему ценная картина Масловского оказалась вырванной из золоченой рамы, брошена под стол, а рама вся разбита?

Немного придя в себя после страшного происшествия, Янина Легатова позвонила мужу. Несколько минут спустя инженер на такси приехал домой. К трагедии убийства добавилась еще и материальная потеря. Как раз неделю назад он продал свой «вартбург» и все деньги — восемьдесят тысяч злотых — спрятал в одной из книг, стоящих на полке. Традиционный мужской тайник. Женщины же считают, что самое безопасное место для их ценностей в шкафу, на полке под бельем. Поэтому опытные преступники ищут наличные и ценности только в двух местах — в книгах и под бельем. Чутье редко их обманывает. Инженер Легат собирался покупать другой автомобиль, он считал, что на несколько дней не имеет смысла сдавать деньги в сберегательную кассу, Теперь этой проблемы уже не существовало. Деньги исчезли вместе с убийцей.

Бандит не оставил после себя никаких следов, видимо, орудовал в перчатках. Никто из жильцов большого дома не заметил никого чужого, входившего в него. Милиция смогла только установить, что Росиньска вошла в квартиру после одиннадцати. Именно в это время ее встретила на лестнице жена пекаря. Она спускалась с третьего этажа, шла в пекарню к мужу и несла ему кофе. Один из работников пекарни подтвердил, что жена «шефа» вошла туда около 11.40. Он хорошо это запомнил, потому что как раз посмотрел на часы и вспомнил, что сегодня их не заводил.

Милиция пробовала найти какой–либо след, спрашивая у Легатов, кого они могут заподозрить в этом преступлении. Но на этот вопрос те ответить не смогли. Среди жильцов дома все были, как говорится, «порядочными людьми». Никогда здесь ничего не пропадало. Единственным чужим человеком в доме была Мария Попела, которая убиралась в этой квартире вот уже восемь лет. Не раз на виду оставались и деньги и бижутерия, но никогда ни одна мелочь не пропадала.

Тем не менее милиция отыскала и допросила Марию Попелу. Узнав о несчастье, бедная женщина даже заплакала, потому что очень любила мать своей хозяйки. Но у уборщицы было алиби. В этот день она работала с восьми утра до трех часов в одной квартире на улице Ягеллонской. И как подтвердил владелец этой квартиры, в это время Попела ни на минуту не покидала ее. Милиция установила также, что Мечислав Попела, муж уборщицы, работающий слесарем–водопроводчиком в районном домоуправлении, в этот день работал как обычно. С семи утра он менял лопнувшую трубу в подъезде дома по улице Мазурской. Эта работа заняла у него весь день.

Кто знал, что инженер Легат продал свою машину и может держать дома большую сумму денег наличными?

Узнать это было делом совершенно несложным. Хоть инженер и не хвалился этим, но и не скрывал продажи красного «вартбурга». Кроме того, машина исчезла из гаража, находящегося во дворе дома. Это могли заметить много людей, особенно молодежь. А раз знают дети, то знают и их родители.

К тому же инженер Легат рассказывал своим приятелям о намерении купить другую машину. Советовался с ними, какую приобрести вместо «вартбурга». Далеко продвинулись переговоры с одним владельцем автомобиля «рено». Таким образом, круг людей, ориентирующихся в этой операции, был достаточно широк и, что самое худшее, его было трудно установить. Складывалось, впрочем, впечатление, что эти люди вне подозрений.

Однако факты утверждали другое. Убийца прекрасно знал о наличных, которые инженер получил после продажи автомобиля, и явно их искал. Об этом говорило прежде всего то, что он не взял из квартиры никаких других ценных вещей, хотя там было и дорогое серебро, а в шкафу висела шуба хозяйки. Бандит держал в руках и бросил на пол кусок английского материала, который инженер недавно купил у знакомого моряка. Он и убил, потому что знал, что где–то в квартире спрятана большая сумма денег. Их он искал и нашел. Ничто иное, кроме денег, его не интересовало.

Удивляло только одно. Квартира, как и все другие в этом доме, имела дверную цепочку. Трудно представить, что пани Росиньска, особа уже пожилая, открыла дверь без соблюдения средств предосторожности и впустила бандита в квартиру. Скорее всего, она сначала наложила бы цепочку и, открыв дверь, вела разговор через нее. Но на входных дверях не было никаких следов взлома. Это говорило о том, что мать хозяйки впустила в квартиру либо человека, которого она знала, либо такого, который внушил ей доверие. Это, например, мог быть почтальон, либо контролер за электричеством или газом, и даже… милиционер. Либо кто–то, кого умершая знала лично и питала к нему полное доверие.

Что касается почтальона, то он, как обычно, принес почту около десяти утра. В этот раз он принес несколько заказных писем, поэтому установить время его пребывания в доме на улице Бучка не представляло никаких трудностей. Также установлено, что разносчик писем вовремя обошел весь свой район. А разгром, произведенный в квартире, говорил о том, что бандит пробыл там не меньше часа. И должен был спешить, чтобы учинить такой беспорядок. Значит, если признать, что Росиньска впустила его через несколько минут после прихода в квартиру дочери, то есть около 11.30, он должен был покинуть дом самое раннее в час пополудни. Столько свободного времени во время обхода своего района почтальон не смог бы выкроить, да еще так, чтобы милиция не смогла этого установить.

Контролер за электричеством или газом? Тут сразу же напрашивается вопрос: а его визит в ноябре не возбудил бы сразу подозрений пани Росиньской? В этом районе города контроль за счетчиками проводится в четные месяцы. Кроме того, установлено, что в этот день контролер работал в совершенно иной части города, и это могли подтвердить несколько человек. Значит, и он отпадал.

Дворником в этом доме была уже довольно пожилая женщина, справляющаяся, впрочем, со своими обязанностями лучше многих молодых мужчин. Не была ли она способна нанести Росиньской такой сильный удар? Нет, этого быть не могло. Все говорило о том, что убийцей был мужчина.

Милиция покинула дом на улице Бучка только поздним вечером. Все жильцы дома были допрошены, некоторые даже двукратно. Был проявлен интерес к постоянным посетителям и клиентам пивной, аптеки, продовольственного магазина. Тем не менее, вернувшись в городскую комендатуру милиции, поручник Роман Видерский вынужден был доложить своему начальнику, что результат его работы равен нулю.

Хотя Ханка, которая доложила своей компании о ходе событий в этот трагический день, не присутствовала при разговоре поручника со «стариком», тем не менее она пришла к выводу, что милиция не располагает никакими следами, которые бы могли привести к быстрому обнаружению убийцы…

— Рано или поздно они все равно его поймают, заметил Стах.

— Если бы он взял из квартиры что–то, кроме денег, то мог бы и попасться, — возразил Зигмунт, — но раз он взял только их, то милиции не удастся ничего доказать. Все деньги похожи друг на друга. Даже если бы у этого типа нашли восемьдесят тысяч злотых, то как бы они могли доказать, что это именно те деньги, из квартиры на Бучка? Этот бандит хитер, как черт. Поэтому он не польстился ни на дорогостоящие вещи, ни на такие, которые помогли бы его разоблачить.

— Ловят и таких хитрецов. И даже более матерых, чем этот, — Стах, в противоположность Зигмунту, имел более позитивное мнение о работе следственных органов.

— Не их ловят, а они сами дают себя поймать! Каждый из них совершает какую–либо ошибку и в результате попадается. А те, которые не делают ошибок, ходят на свободе.

— Мне очень жаль пани Росиньскую. Это была такая милая старушка. Почему именно с ней должно было случиться такое? Когда я узнала об этом, то не могла сдержать слез. И подумать только, что я могла проходить около двери в их квартиру в то время, когда убийца совершал преступление!

— Ты?! — воскликнула Эльжбета.

— Я должна была сдавать коллоквиум в двенадцать часов, поэтому из дома вышла уже после одиннадцати. А может быть, даже в половине двенадцатого. До Академии от моего дома минут десять хода. Экзамен шел недолго. Около часа я уже пришла обратно.

— И ты никого не видела?

— Об этом меня уже спрашивала милиция. Но я ничего необычного не заметила и ничего не слышала, когда проходила около их двери на втором этаже.

— Но ведь когда он разбил зеркало на туалетном столике, не обошлось без шума.

— На лестничной площадке этого нельзя было услышать. У нас в квартирах толстые стены. Кроме того, сначала огромная прихожая, а из нее идет дверь в ванную. Дальше, по левой стороне, — небольшая комнатка, по правой стороне — другая, значительно больше. На другом конце коридора, напротив входной двери, находится большая комната. Только из нее ведет дверь в спальню Легатов, где и стоит туалетный столик. С лестничной площадки невозможно услышать, что делается в спальне, даже громкий звук разбитого стекла.

— А те книги, в которых были спрятаны деньги?

— Кабинет инженера находится в маленькой комнате около ванной. Там стоят два больших стеллажа. Кроме того, письменный стол, какой–то столик и пара кресел.

— А телевизор он не разбил?

— Нет.

— Это какой–то сведущий посетитель, — заметил Метек, который учился на отделении связи Щецинской Политехники. — Знал, что кинескоп мог бы с шумом взорваться и сильно его покалечить.

— А помнишь, Ханка, — припомнил Ясь, — как в восьмом классе ты поймала преступника, который выносил пальто из гардероба.

— Это не я его поймала, а сторожиха.

— Сторожиха поймала, но ты подала ей мысль, что надо спрятаться, и условилась с ней, каким образом ты подашь сигнал ей, когда преступник будет выходить с пальто. Если я хорошо помню, ты просидела там около трех часов.

— И, по–моему, даже несколько дней подряд, — добавила Крыся. — Я тебе тогда очень завидовала, что я должна сидеть на уроках, а ты — нет.

— Я только два дня охотилась на этого преступника, — уточнила Ханка, — и совершенно не по три часа. Там дежурили и другие девочки из соседних классов.

— Но придумала все ты. Этого ты не можешь отрицать.

— Но план был относительно простой. Поскольку вор проникал в гардероб только тогда, когда там никого не было, нужно было устроить засаду, чтобы он ее не заметил. В этом моя заслуга невелика.

— Но если бы теперь тебе удалось разоблачить убийцу пани Росиньской, это была бы сенсация! Я уже вижу заголовки в газетах «Умная медичка разоблачает убийцу», «Ханка Врублевская, студентка Медицинской Академии, — лучший детектив Щецина», — смеялся Зигмунт.

— Ты должна этим заняться, Ханка! — подтвердил Метек.

— Я? Почему? Ведь для этого существует милиция, — Ханку привели в замешательство слова Метека.

— Конечно, Ханка! — поддержали присутствующие.

— Вы говорите ерунду.

— Это совсем не ерунда, — переубеждал девушку Метек, — ведь у тебя явно есть к этому способности. Лучше всего это доказывает та история с вором в гардеробе. Как бы это ни было просто, но никому, кроме тебя, это не пришло в голову. Кроме того, ты живешь в том доме, где произошло убийство. Хорошо знаешь как семейство Легатов, так и всех остальных жильцов. Разговаривая с ними, ты сможешь узнать больше, чем милиция. Ведь с милицией разговаривают совсем иначе, чем с красивой соседской дочкой.

— Благодарю тебя за красивую дочку! Я рада, что через пятнадцать лет нашего знакомства ты наконец удосужился это заметить.

— Ты издеваешься, а я говорю совершенно серьезно.

— Тоже придумал! Даже если бы я и согласилась заняться этим делом, то ничего не стала бы делать без ведома и согласия милиции.

— Но ты не должна разгадывать эту загадку без согласия милиции. — Зигмунту тоже очень понравился проект Метека. — Напротив, завтра ты пойдешь в милицию и предложишь им нашу помощь.

— Нашу? — удивился Ясь.

— Но ведь в случае необходимости мы все будем помогать Ханке, — серьезно заявил Зигмунт.

— О да, — вставила Эльжбета. — Если будет нужно за кем–то следить, ты всегда можешь на меня рассчитывать, Ханечка!

— Особенно, если это будет какой–нибудь красивый парень, — добавил Метек.

— Ну, мне уже пора идти, — Ханка посмотрела на часы, — доходит два. Я обещала маме, что сегодня не опоздаю на обед.

— Значит, завтра ты идешь в милицию, — Метек не отступал.

— С ума сошел! Чтобы меня выбросили оттуда?

— Не выбросят. Они будут в восторге, что кто–то соглашается им помочь. Ты обязательно должна пойти.

— Да! Иди. Дай слово, что пойдешь.

— По–моему, вы все не в своем уме!

— Кто за то, чтобы Ханка пошла в милицию? — спросил Метек.

Семь рук одновременно поднялось вверх:

— Итак, проголосовано. Ты должна пойти, — с триумфом заявил Метек. В компании был обычай, что результаты голосования не обсуждаются.

— Хорошо, пойду, — согласилась Ханка, — но по–прежнему утверждаю, что вы все сошли с ума и что меня выгонят оттуда.

— Наверняка не выгонят. Они будут очень довольны. Ведь столько везде говорится о сотрудничестве с милицией при борьбе с преступностью.