Измайловская церковь в Петербурге. Раннее утро 28 июня 1762 года. В церковь сходятся поднятые с постелей офицеры и сенаторы.

Сенатор. Что случилось?

Офицер. Государь арестован, Екатерина провозглашена императрицей.

Сенатор. Слава богу!

Церковь наполняется людьми.

Входит Екатерина в сопровождении заговорщиков — братьев Орловых, Дашковой, офицеров. Все останавливаются против алтаря.

Из алтаря выходит священник и в ожидании тоже останавливается.

Григорий Орлов. Чего он ждет?

Первый гвардейский офицер. Ждет, когда прочтут манифест. Только после манифеста можно приводить к присяге.

Григорий Орлов. Так читайте же скорее, черт возьми! Читайте!

Первый гвардейский офицер. У кого манифест?

Среди окружающих Екатерину людей шум и замешательство.

Григорий Орлов. Ну!

Замешательство усиливается.

Екатерина (шепотом). Господи! Если сейчас сорвется присяга, он опомнится, соберет сторонников — и все пропало. Господи, помоги!

Г ригорий Орлов (оглядываясь по сторонам). Ну!

Наступает зловещая тишина, и в этой тишине слышен лишь шепот Екатерины.

Екатерина. Господи!..

Из толпы, расталкивая сенаторов и генералов, выходит Волков.

Волков (задыхаясь, как после быстрого бега). Манифест у меня. (Екатерине.) Разрешите прочесть, ваше императорское величество?

Екатерина хочет ответить, но волнение перехватывает ей горло, и она только кивает.

Волков (достает из внутреннего кармана лист бумаги и громко, спокойно начинает читать). «Манифест, данный от ея императорского величества самодержицы всероссийской Екатерины Второй тысяча семьсот шестьдесят второго года июня двадцать восьмого дня в царствующем граде Санкт–Петербурге всем нашим верноподданным».

Григорий Орлов (Первому офицеру). Откуда у него манифест?

Первый гвардейский офицер. Не знаю.

Григорий Орлов. Впрочем, черт с ним — откуда. Главное — объявился.

Волков (продолжает читать). «Всем прямым сынам отечества Российского явно оказалось, какая опасность всему Российскому государству начиналась, а именно закон наш православный и церковь наша крайне уже подвержена оставалась опасности переменою древнего в России православия и принятием иноверного закона. Второе: слава Российская, возведенная на высокую степень своим победоносным оружием, чрез многое свое кровопролитие заключением мира с самым ее злодеем отдана уже действительно в совершенное порабощение, а между тем внутренние порядки, составляющие целость всего нашего отечества, совсем ниспровержены».

Екатерина во время чтения манифеста окончательно пришла в себя.

Екатерина (Орлову). Кто сочинил манифест?

Григорий Орлов. Не знаю.

Екатерина. Посмотри, чьей рукой писано.

Григорий Орлов (вытянувшись, заглядывает в бумагу, которую читает Волков. Удивленно). Лист чистый.

Екатерина. Как?!

Григорий Орлов. Ни одной буковки! А читает, как по писаному. Молодец!

Екатерина. Спасены…

Волков. «Того ради, убеждены будучи всех наших верноподданных таковою опасностию, принуждены были, приняв бога и его правосудие себе в помощь, а особливо видев к тому желание всех наших верноподданных явное и нелицемерное, вступили на престол наш всероссийский и самодержавный, в чем и всем нашим верноподданным присягу торжественно учинить повелеваем».

Волков сворачивает лист и убирает в карман.

Григорий Орлов. Ура государыне императрице Екатерине Второй!

Все находящиеся в церкви подхватывают «ура». С улицы в церковь врывается еще более мощное «ура».