Весна 1762 года. Комната в Зимнем дворце.

Петр III — сухощавый, в военном прусском мундире, с застывшим напыщенным и глупым выражением лица. Его жена Екатерина — будущая императрица Екатерина II. Федор Волков. Два гвардейских офицера у дверей.

Волков стоит, почтительно склонившись перед Петром III. Екатерина в стороне нервно мнет в руках платок.

Петр III (резко, отрывисто, словно командует). Какой мне дело до ваш русский театр! Zum Teufel russische Theatr [5]! Я предпочитаю итальянских актрис. И то не на сцене, а на гораздо более близком расстоянии. Ха–ха–ха! (Подходит к Екатерине.) Мадам, вы должны оценить мое остроумие. Ха–ха–ха! Мадам, ручку.

Петр III целует руку Екатерины и уходит.

Екатерина подходит к Волкову.

Екатерина. Сочувствую вам, господин Волков. Я прикажу выдать для вашего театра мои старые туалеты. Большего, к сожалению, я ничего не могу для вас сделать.

Волков. Ваше величество, благодарю вас.

Екатерина уходит.

Первый гвардейский офицер. Какое самообладание у государыни!

Волков. Да, поведение ее величества достойно восхищения и удивления.

Второй офицер. Нынче не безопасно пользоваться милостями императрицы.

Волков. Но было бы бесчестным отказаться от них.

Первый офицер. Вчера государь отдал приказ арестовать государыню и даже послал караул в ее покои. Слава богу, принц Георгий Голштинский уговорил его отменить приказание.

Второй офицер. Этот приказ может быть повторен в любой момент.

Первый офицер. Бедная государыня!

Второй офицер. И добавь еще: бедная Россия. Никогда и никто не унижал Россию так, как это делает нынешний император. Его раболепие перед Фридрихом и всем прусским переходит всякое приличие. Опять везде пруссаки и голштинцы. Нам грозит новая бироновщина.

Первый офицер. Такое долго продолжаться не может.

Волков. И не будет!

Офицеры смотрят на него вопросительно и настороженно.

Волков. То же самое думаете и вы, господа, и будьте уверены, найдется много людей, вам сочувствующих.

Волков кланяется и уходит.