Это было давным-давно. Жил на свете Сурумзул-Бумба-хан. Конь у хана был гладкий, светло-гнедой. Когда исполнилось хану восемнадцать лет, решил он жениться. Но на ком жениться? Где живет красавица, которая была бы достойна его? Взял он в руки священную книгу и стал читать. Вот что он прочитал: «Далеко-далеко, на юго-востоке, живет в блаженстве Тала-хан. Есть у него красавица-дочь, прекрасней которой нет. Так прекрасна она, что в сиянии лица ее можно табун охранять. Так прекрасна она, что в сиянии глаз ее можно узор вышивать. Достигнуть ее может лишь богатырь Ээде-Мерген на светло-сером коне».

«Значит, она моя суженая,— решил хан Сурумзул.— Ведь богатырь Ээде-Мерген — мой богатырь!»

— Эй, позвать ко мне храброго богатыря Ээде-Мергена! — крикнул хан.

Пришел Мерген.

— Слушай меня, мой лучший богатырь, мой храбрый Ээде-Мерген. Я решил жениться. Я прочитал вот это место в священной книге и понял, что дочь Тала-хана — моя суженая, моя невеста. Ты поедешь за ней. Ты должен ее привезти.

— О великий хан,— ответил Ээде-Мерген,— Тала-хан живет далеко-далеко. Если птица филин вздумает туда полететь — трижды яйца успеет филин снести, трижды птенцов выведет филин в пути! Один ехать в такую даль не могу.

— О храбрый Ээде-Мерген! Ханство мое, как океан, велико! Много у нас бесстрашных богатырей. Выбери себе помощников, выбери себе попутчиков. Кого угодно бери.

— Что ж, я согласен. Я выберу сто самых лучших богатырей.

И начал готовиться в путь. Перед отъездом Мерген устроил для своих попутчиков великий пир. Три недели пили богатыри пьянящую араку. Три недели ели богатыри вкусный, жирный махан.

И вот помчались на юго-восток сто лучших богатырей. Впереди на светло-сером коне скакал Ээде-Мерген.

Долго-долго мчались богатыри. Где едут, не знали они. Считали, считали быстрые дни, и счет потеряли они. И даже Ээде-Мерген забыл, когда он выехал в дальний путь.

И вот, наконец, они увидали огромный табун. Крупные серые кони были в том табуне.

Мерген подозвал к себе юношу-табунщика и, поздоровавшись, спросил у него:

— Чьи эти крупные серые кони?

— Эти кони принадлежат всесильному Тала-хану.

— А как далеко до его дворца?

— Отсюда до дворца Тала-хана резвый конь тридцать три месяца без остановки бежит.

— А не дашь ли кобылу из табуна дружине моей поесть?

— Вы едете в гости к хану. Вы едете издалека. Как же вам не помочь? Берите, ешьте, храбрые богатыри!

И он выбрал для них четырех гладких коней. Расположились на зеленой траве богатыри, сварили мясо, поели и поскакали дальше.

Семью семь — сорок девять дней мчались богатыри. И вот на пути огромное стадо красных коров. Это стадо пас белобородый старик. Поздоровавшись, Мерген спросил у него:

— Чьих коров вы пасете, мудрый старик?

— Несравненный, всесильный Тала-хан хозяин этих коров.

— А как далеко до его дворца?

— Восемнадцать месяцев конь бежит до золотого дворца.

— А не дашь ли хотя бы одну корову дружине моей поесть?

— Вы едете к хану издалека. Как же вам не помочь?

И он выбрал для них четырех жирных коров.

Богатыри поели мяса и поскакали дальше. Семью семь — сорок девять дней прошли как один.

И вот на пути стоит большая гора. На вершине горы сверкает белый снег. Мерген на своем светло-сером коне взлетел на вершину и посмотрел вокруг. И вот вдали он увидал светло-коричневый стройный дворец. Сияние восходящего солнца излучала крыша его. Казалось, легкий дворец парил над землей. Спустился с горы Ээде-Мерген и сказал:

— Теперь до дворца Тала-хана уже не так далеко.

Богатыри помчались вперед. Дворец был совсем близко. И вдруг они наткнулись на колодец. Снаружи колодец был покрыт сверкающим золотом, а внутри — сияющим серебром. Остановились они у колодца. Напоили коней. Расположились на отдых и стали следить за дворцом. Они побыли у колодца недолго и заметили, что каждое утро к дворцу стекаются толпы людей.

А во дворце в это время узнали, что какие-то чужие люди стоят у колодца. Величественный Тала-хан послал к колодцу гонцов.

— Узнайте у них, с миром они к нам пришли или с войной?

Ээде-Мерген взял с собой семерых силачей и поехал к хану. По ходу солнца, по обычаям предков объехал дворец и остановился у пестро-желтого знамени хана. Спрыгнул с коня, привязал его и вошел во дворец. Смело распахнул все восемнадцать дверей, подошел к трону великого хана Тала и по-ученому поклонился ему.

— Люди пришли к нам в гости. Сначала накормите и напоите их, а потом расспросите, зачем они к нам пришли,— распорядился хан.

Гостей накормили. Ээде-Мерген встал и сказал:

— Я Ээде-Мерген. Я приехал к вам на светло-сером коне. Я посол Сурумзул-Бумбы-хана. На северо-западе мой повелитель живет. Когда ему исполнилось ровно восемнадцать лет, когда захотел жениться Сурумзул-Бумба-хан, взял он в руки священную книгу и стал читать. Вот что в этой книге он прочитал: «Далеко-далеко, на юго-востоке, в блаженстве живет Тала-хан. Есть у него красавица дочь, прекрасней которой нет. Так прекрасна она, что в сиянии лица ее можно табун охранять. Так прекрасна она, что в сиянии глаз ее можно узор вышивать». И владыка послал меня сватать вашу дочь. Вот его дорогие подарки. Примите, хан.

— А каков же он из себя, тот, кто вздумал стать моим зятем? — спросил Тала-хан.

— Двенадцатым воплощением Будды является наш Бумба-хан[26].

И тогда Тала-хан сказал:

— Последние три года мою дочь сватают сыновья нойонов и ханов со всей вселенной. Но я обещал ее отдать только тому, кто выиграет в трех состязаниях. И хотя хан твой является двенадцатым воплощенном Будды, ты, его посол, тоже должен участвовать в этих состязаниях. Выиграешь во всех трех, заберешь мою прекрасную дочь. Первое задание мое таково: за один день сто человек должны выпить сто ведер араки и съесть сто баранов. Второе задание таково: снежно-белый хадак надо пронести сквозь раковину-дунг и не запачкать хадак. В большое отверстие надо внести хадак и через малое отверстие вынести его наружу. Третье задание труднее всех: из пятисот одинаковых девушек надо узнать мою дочь.

— Я согласен выполнить ваши задания, хан,—с поклоном сказал Мерген.

А на другое утро Мерген и его богатыри пришли к ханскому дворцу на состязание. Мерген понял, что если каждого посадить, поставить перед ним ведро араки и вареного барана, то некоторые могут еду и питье не одолеть. И он приказал сварить сто баранов в ста кибитках и поставить в каждую кибитку ведро араки. А потом сто богатырей заходили в каждую кибитку и легко съедали и выпивали все, что в ней было. Так за день они обошли сто кибиток.

— Ну что, хан, выполнил я первое задание?

— Да, Мерген, ты мудр, ты выполнил, но посмотрим, как ты выполнишь второе задание.

— К нему я буду готовиться. Приду через месяц.

Он поймал муравья и приказал своим помощникам:

— Кормите этого муравья каждый день изюмом, сахаром и маслом. А я на месяц уйду.

Переоделся Мерген в одежду бедняка и пошел в кибитку к старухе, которая раньше служила у хана.

— Ээдже, если у вас нет сына, я хочу быть вашим сыном,— сказал Мерген.

— Да, у меня нет сына,— ответила старуха.— Я согласна. Будь моим сыном.

И он стал жить у этой старухи, пасти ее овец и делать всякую домашнюю работу. Через несколько дней, когда старуха привыкла к нему, он спросил:

— Ээдже, а почему это около дворца вашего хана каждый день собирается так много людей?

— О, неужели ты не знаешь, что уже три года, как сыновья ханов и нойонов сватают дочь нашего хана? Но хан устроил для них состязания, и вот люди приходят смотреть. Говорят, что богатыри, приехавшие с северо-запада, недавно выиграли первое состязание.

Через некоторое время Мерген пошел к своим узнать, как ухаживают за муравьем. Оказалось, что у него от жирной пищи вырос длинный хвост, а сам он стал сильным и быстроногим.

Вернулся Мерген к старухе и сказал:

— Отпустите меня, ээдже, на несколько дней.

— Иди, иди, сынок, гуляй, но береги себя.

Пришел Мерген к своим друзьям, взял у них откормленного муравья, переоделся в свою одежду богатыря и пошел к хану.

Хан ему дал раковину-дунг и снежно-белый хадак. Вышел Мерген из дворца, а народ стоит ждет. Все хотят посмотреть, как выполнит Ээде-Мерген второе задание. А он взял муравья, привязал хадак к его хвосту, в малое отверстие раковины положил изюм и сахар, а в большое пустил муравья, Муравей к тому времени проголодался, почуял запах изюма, к которому он привык, и побежал сквозь раковину. Вылез он из малого отверстия и вытащил снежно-белый хадак, нисколько его не испачкав. Все стали поздравлять Мергена.

— Ну что, хан, выполнил я второе задание?

— Да, мудрый Мерген, и со вторым заданием ты справился. Посмотрим, как ты справишься с третьим, самым трудным.

Мерген вернулся к старухе я сказал:

— Сегодня опять было очень много народу у дворца, было очень шумно. Что там такое, не слыхали?

— Говорят, что те приезжие богатыри выиграли и второе состязание. Да, интересно, смогут ли они выиграть третье. Ведь для этого надо знать тайные приметы ханской дочери.

— А вы знаете их?

— Знаю.

— А какие же это приметы, ээдже?

Старуха молчит. Мерген неделю ее спрашивает,— молчит. Вторую неделю,— молчит. Наконец, она сказала.

— Я могла бы тебе рассказать ее приметы, но я боюсь хана. У него есть священная книга, в которой отражается все, что делают простые люди.

— Не беспокойтесь, ээдже, я сделаю так, что хан ничего не узнает. Мы с вами обманем эту книгу. Надо в этот большой котел насыпать перьев, вы залезете в него, я закрою котел крышкой, к крышке приставлю трубу и через трубу буду слушать, что вы мне скажете.

Так и сделали. Поставили котел на треногу, старуха залезла в него, Мерген его закрыл, обмазал глиной, сверху к крышке приставил деревянную трубу, к трубе приставил широким отверстием раковину-дунг, а к узкому отверстию приложил ухо. Вот что он услыхал: «Когда придешь к пятистам девушкам, будь веселым, старайся их рассмешить. Шути, выдумывай небылицы. Когда девушки будут смеяться, обрати внимание на их зубы. У ханской дочери на шести верхних передних зубах написана священная шестисложная молитва».— И она замолчала.

А на другой день Ээде-Мерген пришел к хану и сказал, что готов к третьему состязанию.

— Иди, Мерген, иди, посмотрим, как ты мудр. Ведь еще никто не сумел узнать мою дочь.

И дунгчи хана объявили:

— Выходите, умные и смекалистые! Ищите среди пятисот одинаковых девушек дочь хана!

Ээде-Мерген вместе с сыновьями ханов и нойонов начал ходить среди девушек и смешить их. И все смотрел на их зубы. И вот, наконец, он заметил у одной из них на верхних зубах шестисложную молитву.

— Вот она, дочь хана! — громко сказал Мерген.

Тала-хан задрожал от гнева. Он понял, что теперь придется ему отдать замуж свою прекрасную дочь, а вместе с ней четвертую часть скота всех четырех родов. «Кто же, кто рассказал ему признаки моей дочери?» — подумал хан. Он побежал к себе читать священную книгу. И он прочитал: «На трех железных ногах, с чугунной шкурой, с глиняным поясом, с телом из перьев, с деревянным хоботом — вот кто рассказал, хан, твою великую тайну!»

Удивился хан и сердито сказал:

— Нет на земле такого существа! Врать стала моя священная книга! Потеряла она свое волшебство! — И бросил книгу в огонь.

А Мерген пришел к хану и говорит:

— Ну что, хан, и третье состязание я выиграл?

— Да, выиграл,— ответил задумчиво хан.

— А если так, то приглашаю вас завтра на пир-хурюм, который я устраиваю в честь невесты нашего Сурумзул-хана.

Пировали они семью семь — сорок девять дней. А как кончился пир, Мерген сказал:

— Теперь нам нора в дорогу, великий Тала-хан.

Хан ответил:

— Я выдаю за вашего хана мою единственную дочь. За нее я отдаю четвертую часть скота всех четырех родов и десять тысяч кибиток. Кроме дочери, у меня никого нет. Я прошу тебя, мудрый Ээде-Мерген, останься у меня, будь моим сыном. Я тебя полюбил.

«Придется согласиться, чтобы все благополучно ушли,— подумал Мерген.— Иначе он что-нибудь придумает и всех нас задержит».

— Я согласен,—ответил Мерген,— я останусь с вами, великий хан.

И вернулся к своим друзьям.

— Мой друг, богатырь Цаган-Дархан! — сказал Мерген,— ты вместо меня поведешь дружину, дочь хана, скот и людей. Где будет длинная черта — там иди. Где будет круг — ночуй. А я через несколько дней вас догоню.

И он попрощался с дружиной, пожелал им белого пути.

Прошло несколько дней. Ээде-Мерген начал думать, как бы вырваться из плена Тала-хана. И он решил притвориться больным.

— Мой хан,— сказал ом,—Я очень болен. Я не могу находиться по дворце: здесь слишком шумно. Дайте мне отдельную кибитку.

— Я все сделаю, что хочет мои сын,— сказал хан.

Ээде-Мерген перешел в белую кибитку, которую поставили вдали от дворца в открытой степи.

Дунгчи Тала-хана объявили по всем его владениям:

—  Кто вылечит сына хана, получит половину его скота!

Приходили мудрые знахари, приходили знаменитые эмчи, но никто ничего не мог понять. А Ээде-Мерген чувствовал себя все хуже и хуже. Он начал худеть и желтеть. Тогда Тала-хан призвал самого главного ламу своих владений.

Мерген узнал, что к нему едет главный лама. «Как бы мне его провести? — подумал он.— Мне поможет дохлая собака! Да. Она лежит недалеко от кибитки». Он притащил собаку в кибитку и положил рядом с собой. Пока приехал главный лама, собака разложилась и начала издавать зловоние. Лама вошел в кибитку и тут же выскочил. Хану он сказал:

— Я лечу больных на расстоянии. Мне не обязательно подходить к больному. И болезнь я могу распознать, даже не заходя в кибитку. Вот шелковая нитка. Пусть один конец ее больной привяжет к своей руке. Я буду держать нитку за другой конец и все узнаю.

Мерген привязал конец нитки к лапе дохлой собаки. Лама долго держал в руках другой конец нитки, а потом сказал:

— У больного омертвели кровеносные сосуды. Других болезней нет. А вылечится он только тогда, когда съест то, что захочет.

Хан обрадовался: значит, можно вылечить любимого сына! И все рассказал Мергену.

— Что хочешь проси, дорогой Мерген! Я дам тебе все, что угодно!

— Что ж, хан, если вы согласны дать мне все, что угодно, то я прошу три лекарства. Сожгите кусок сандалового дерева, пеплом его наполните человеческое сердце и дайте его мне. Потом заколите барана и кровью, взятой из его рубца, наполните человеческое сердце и дайте мне. А потом возьмите два человеческих глаза, наполните их золотом и дайте мне!

— О сын мой, все, что ты требуешь, невыполнимо! Ведь никто из людей не согласится погибать из-за тебя!

И тогда Мерген сказал:

— Отец, приближается час моей смерти. А мужчины умирают в дикой пустынной глуши. Дайте мне двух слуг, которые проводят меня в далекий путь.

Хан согласился и дал двух слуг. Вместе с Мергеном они поехали в степь. Уехали далеко и остановились отдохнуть. «Как бы мне от них избавиться?»—подумал Мерген. И он решил их напоить. Когда те опьянели и заснули, он вскочил на своего светло-серого коня и поскакал назад, к дворцу Тала-хана. Хану Мерген сказал:

— Сколько ни приручайте дикую птицу, она не будет домашней. Сколько ни ласкайте чужого сына, он не будет родным. А вы, хан, не знаете простых вещей. Я действительно для своего исцеления попросил у вас то, что невыполнимо. Но не потому, что для этого нужны были человеческие сердца. Нет, нам они не понадобились бы, потому что вам нечем было бы их наполнять. Вы не знаете простых вещей: сандаловое дерево сгорает без пепла, в рубце барана не бывает крови, а глаза человека ненасытны, и золотом их никогда не наполнить. Ваших верных слуг я напоил допьяна и оставил спать в степи. А теперь, хан, прощайте!

И он взлетел на своего светло-серого коня, объехал дворец по ходу солнца и повернул на северо-запад. Ехал дни и ночи. Ехал без отдыха и без сна. Девятимесячный путь прошел за девять дней и нагнал свою дружину.

«Как прекрасна она,— подумал он, глядя на дочь Тала-хана.— Недаром о ней в священной книге написано, что в сиянии лица ее можно табун охранять, а в сиянии глаз ее можно узор вышивать». И он ехал рядом с красавицей и не знал, что ей сказать.

А она три недели молчала и вдруг спросила:

— Каков он, Сурумзул-Бумба-хан, мой жених?

«А что если я немного пошучу над ханом?»—подумал Мерген и ответил красавице:

— Наш хан всем хорош, но рот у него, как у барса.

Молча ехали еще семь дней.

И вот остался всего месяц пути. Мерген на своем светло-сером коне поскакал вперед, чтобы предупредить о приезде дочери Тала-хана. Через три дня он был во дворце.

— Мой хан,— сказал Мерген,— я выиграл состязания у Тала-хана, и он отдал мне свою прекрасную дочь. Я везу ее к вам. Скоро она приедет вместе с моей дружиной, со своими подданными и скотом.

— Спасибо тебе, мой храбрый Мерген. А скажи, так ли она красива, как сказано в священной книге?

Мерген вспомнил свою шутку и сказал:

— О хан, она очень красива, но губы у нее, как у зайца.

Скоро приехала невеста с дружиной, со всеми подданными и скотом. К пиру уже все было готово.

Когда красавица входила во дворец, она подумала: «Ведь у хана рот, как у барса. Чтобы его не смущать, надо прикрыть свой рот». И прикрыла его рукавом. Хан Сурумзул увидел это и подумал: «Не зря мне Мерген говорил, что у нее губы, как у зайца. Стыдится. Прикрывается». Он отвернулся от нее.

«Он отвернулся от меня, — подумала красавица, — значит, у него и вправду рот, как у барса». И тоже отвернулась.

Но когда они сели за угощение, то увидели друг друга и поняли, что Мерген их обманул.

Хан ушел с пира, взял с собой палачей, вызвал к себе Мергена и приказал вырвать ему оба глаза. Глаза он бросил в пиалу с водой и поставил ее в прохладное место. Мергену он сказал:

— Иди, куда хочешь, живи, где хочешь, а в мое ханство не заходи!

Ээде-Мерген со своим верным слугой пошел на юг. Они пришли к высокой горе, построили шалаш и стали в нем жить. Слуга каждый день уходил на охоту и приносил для слепого Мергена мясо.

Однажды Сурумзул-хан начал строить великий дворец. Он хотел построить такой дворец, какого не было нигде в мире. Он хотел, чтобы этот дворец стоял вечно и было бы на века прославлено имя Сурумзул-Бумбы-хана.

Но ханские мастера ничего но могли сделать. Как только возводили они стены нужной высоты, стены разваливались. Тогда хан собрал мастеров и сказал:

— Да, жалко, нет моего мудрого Ээде-Мергена! Он бы нам подсказал, что сделать, чтобы стены не разваливались. Если бы был Ээде-Мерген!

И он кликнул клич по ханству: «Кто пойдет к Ээде-Мергену и выведает у него тайну, как надо построить великий дворец, чтобы он не разваливался, тот получит четвертую часть скота всех четырех родов».

В большом хуруле Сурумзул-хана служил манджик, племянник Ээде-Мергена.

— Я пойду к Мергену,— сказал манджик,— я выведаю его тайну!

И он пошел к Мергену. С собой он взял два ремешка с пряжками.

Мерген его спросил:

— Кто ты, зачем ко мне пришел?

— Это я, твой племянник, манджик.

— Кто тебя сюда прислал?

— Меня хан изгнал из своих владений. Сначала я жил в большом хуруле, оттуда меня прогнали. Потом жил в среднем, потом в малом. Когда выгнали из малого хурула, хан сказал: «Уходи из моих владений и даже на край их ногой не ступай!» И вот я ищу приют.

— Ну если так, живи у меня. Будешь есть то, что приносит мой слуга с охоты. А скажи мне, манджик, что нового у нашего хана?

— Наш хан давно начал строить великий дворец, такой, чтобы стоял вечно и вечно славил ханское имя. Но ханские мастера никак не могут его построить. Как возведут стены до нужной высоты, они обрушиваются.

— Так и должно быть. И они никогда не узнают причины.

— А что за причина, скажите, дядя?

— Со временем скажу. Живи у меня.

Манджик начал выполнять домашнюю работу: варить мясо, убирать жилище. Однажды он крикнул:

— Дворец разваливается! Даже отсюда видно!

И тогда Мерген начал рассказывать:

— Так у них будет всегда, потому что они не знают секрета. А надо найти коня, у которого три ноги пестрые, у которого шерсть такая короткая, что не ухватишь, а на лбу длинная белая лысина. Конь должен быть иноходцем. Ему должно быть четыре года. Седло на нем должно быть красное, а сбруя вся в чеканном серебре. На коня надо посадить трехлетнего мальчика и замуровать их в основание на девять локтей в глубину. И тогда дворец будет стоять вечно.

Манджик тихонько записывал все, что говорил Мерген. Но слепой Мерген услыхал шорох бумаги и закричал:

— Ты записываешь? Ты пришел выведать мой секрет! Отдавай бумагу!

И бросился к манджику, но тот вывернулся, пробежал под руками слепого Мергена и выбежал из шалаша. Мерген крикнул слугу. Слуга прибежал.

— Беги, догоняй манджика, он утащил мой секрет!

Слуга догнал манджика.

— Что ты взял у Ээде-Мергена?

— Я взял у него эту пряжку.

И манджик отдал слуге ремешок с пряжкой. Слуга вернулся к Мергену.

— Вот она, ваша пряжка, мой хозяин.

— Какая пряжка, зачем мне пряжка? Он утащил секрет! Беги за ним снова, отними секрет!

Слуга опять побежал за манджиком и догнал его уже очень далеко от кибитки.

— Ты что меня обманываешь, мальчишка? Ты не пряжку взял у моего хозяина, а секрет!

Его секрет в этой пряжке, ответил манджик и отдал слуге второй ремешок с пряжкой.

Слуга вернулся к Мергену.

— Нет, ты меня не понял,— сказал Мерген,— Мой секрет в словах. Слова он написал на бумаге. Эту бумагу надо было отобрать.

Слуга снова побежал за манджиком, но не догнал его.

Манджик пришел к хану Сурумзулу и рассказал ему секрет Мергена. Хан все сделал, как сказал манджик. Дворец был построен, и видно было, что он будет стоять вечно.

Однажды Ээде-Мерген сказал своему слуге:

— Надо заставить хана, чтобы он вернул мне мои глаза. Возьми наш шалаш и перенеси его на вершину вон тон зеленой горы. А потом пойди на серую гору. На ее вершине лежит огромный бык. Он прикрывает собой пуп земли. Сдвинь быка с места. Из-под него хлынет вода. И затопит все ханство Сурумзул-хана. Тогда он сам принесет мне мои глаза.

Слуга все сделал, что приказал Мерген. Сдвинул с места быка, и из-под него хлынули потоки воды. Началось наводнение.

— О, если бы здесь был Ээде-Мерген! — воскликнул хан.— Он бы спас нас от наводнения. Идите, слуги, разыщите мне Ээде-Мергена!

Слуги прибежали туда, где жил Ээде-Мерген, но там его уже не было. И все-таки его нашли.

— Возвратись к хану,— сказали они,— тогда хан вернет тебе твои глаза.

— Нет, я не возвращусь к хану. А хан, если я ему нужен, пусть сам вместе с ханшей придет ко мне и принесет мне мои глаза,— ответил Мерген.

Слуги доложили эти слова хану. Хан пришел к Мергену вместе с ханшей и принес ему его глаза. Мерген вложил их под брови и стал видеть.

— Мерген, прошу тебя, останови наводнение,— сказал хан, преклонив колени.

Мерген послал своего слугу, чтобы тот подвинул на место огромного быка. Слуга подвинул его и остановил воду. Все были спасены.

— Спасибо тебе,— сказал хан.— Ты мой лучший богатырь. Ты самый мудрый человек. Прости меня, я был нечестным, я не должен был тебя ослеплять. Возвращайся в мое ханство.

— Я прощаю тебя, хан,— ответил ему Мерген.— Но в ханство твое не вернусь.

И Мерген остался жить в своем шалаше.