Норра разворачивается к мужу.

Ты должен все исправить, — шипит она. — Брен- тин, слушай меня внимательно. Здесь на Джакку Теммин. Твой сын. Если ты его любишь и любишь меня и тебе небезразлична судьба Новой Республики, которую ты когда-то помогал строить, — исправь все, что случилось.

В глазах Брентина вспыхивают страх и неуверенность, но он лишь кивает и тихо говорит:

Исправлю.

Оказывается, Раке уже ее ждет — внизу лестницы, у стены, вдоль которой выстроились фигуры, похожие на отключенных дроидов. Позади него полыхает жуткое сияние, выше кружат голубые вспышки.

Привет, Раке.

Они здесь только вдвоем. У нее нет оружия — проклятая Норра Уэксли не захотела одолжить ей бластер. Эта мерзкая баба непоколебима, словно корни старого дерева. Хотя с ее стороны это вполне разумный ход. У Слоун возникла мысль просто отобрать у нее пистолет, но она сильно сомневается, что Брентин Уэксли допустил бы подобное. И потому она повторяет себе то, что уже сказала им вслух:

«Я и сама неплохое оружие».

По крайней мере, Рей уверена, что они ее не бросят. Челнок отказал за мгновение до посадки; еще до того, как они угнали его с имперской базы, он уже был основательно потрепан, а когда корабль устремился к поверхности планеты, заходя на посадку в клубах песка и пыли, двигатели с репульсорами окончательно сдали и машина с глухим ударом рухнула наземь. Приборная панель померкла, и корабль умер. «Ну вот и все», — подумала тогда Слоун. К счастью, чтобы пробиться внутрь, челнок им не потребовался — двери оказались не заперты. Она просто подошла к люку, и он открылся.

Никаких турболазеров, никакой защиты, люк нараспашку... Ее охватило беспокойство — а там ли вообще Раке? Не опоздали ли они?

Но теперь она знает, что он здесь.

Раке, похоже, тоже не вооружен — кобуры у него на боку не видно. Он стоит в белом флотском мундире, расправив плечи и выпятив грудь, за его спиной развевается красный плащ. «Да он весьма доволен собой», — думает Слоун, что тут же подтверждает самонадеянная улыбка на его губах.

Ей хочется сбить эту ухмылку с его физиономии.

Видела представление? — спрашивает Раке.

Видела, — отвечает она. — Это что, все ради меня?

Нет. Моей аудиторией была вся Галактика. Но ты... — он причмокивает, — ты знаешь больше, чем многие. Следовательно, и понимаешь все намного лучше, чем кто-либо иной.

Я ничего не понимаю. Почему бы тебе не объяснить? — Она вскидывает руки, слегка пожав плечами. — Ты так горд тем, что совершил, — так расскажи, что все это значит, советник? Или мне называть тебя Галли? Драгоценный маленький сирота?

Слова Слоун обжигают его, хотя он и пытается это скрыть. Губы его вздрагивают, лоб хмурится. Ее укол попадает в цель.

У меня нет времени. Я ухожу.

Руки Слоун сжимаются в кулаки.

Только через мой труп.

Что ж, как пожелаешь. — Раке направляется к ней. Он полон решимости преследующего добычу хищника — шаги его уверенны, но мягки, словно он хочет сказать: «Не беспокойся, малышка, я тебя не трону». — Вот что я тебе скажу, — на ходу продолжает он. — Ты была так близка к цели. Мы оба были к ней близки. Я всегда считал, что в конце ты будешь здесь рядом со мной. Но все вышло иначе... — Лицо его мрачнеет. — Совсем не так, как я представлял.

Ты до сих пор думал, будто я примкну к тебе? После Акивы? После Чандрилы? Ты раз за разом швырял меня в самое пекло.

Пламя закаляет некоторые клинки. — Он пренебрежительно взмахивает рукой, точно отбрасывая мусор. — И разрушает другие.

Раке, улыбаясь, останавливается прямо перед Слоун.

Я не дам тебе уйти отсюда живым, — говорит она.

И каким же образом? У меня нет бластера. — Он приподнимает плащ, демонстрируя, что действительно безоружен. — Полагаю, мне стоило прихватить его с собой. Да и тебе тоже.

Если бы желания были звездными кораблями...

...то фермеры бы бороздили космос, — заканчивает он.

Подобравшись, точно сжатая пружина, Слоун бросается вперед — накопившиеся в ней ненависть и ярость готовы вырваться наружу, подобно обжигающему гейзеру. Ярость и ненависть концентрируются в ее кулаке.

Раке не боксер. Ему не приходилось драться с себе подобными целую вечность, — возможно, он вообще никогда не дрался. И он не замечает неумолимо приближающегося удара.

Кулак врезается в его нос. Раздается хруст.

Раке падает, и Слоун, рыча, наваливается на него.

Брентин стоит у компьютера, неуверенно водя пальцами по клавишам. Он нажимает кнопку, и голоэкран ярко вспыхивает — помещение заполняет пульсирующий красный свет. Выругавшись, Брентин зажмуривается.

Земля вновь начинает ходить ходуном, отчего сердце Норры подпрыгивает к самому горлу. Она видит уменьшающиеся проценты — сейчас их осталось сорок семь.

Надо было дать ей бластер, — внезапно произносит Брентин.

Что?

Слоун. Она одна. И без оружия.

Норра скалит зубы, взмахнув пистолетом:

Брентин, я даже на знаю, какая часть тебя настоящая, а какая — чип в твоей голове. И не узнаю, пока мы отсюда не выберемся. Просто выключи эту дрянь.

Извини, — бормочет он, лихорадочно бегая пальцами по клавишам. — Мне очень жаль, что все так получилось.

Сейчас не время извиняться.

Возможно, как раз самое время, Норра. Хочу, чтобы ты знала: тот, кто творил преступления на Чандри-

ле, — не я.

Знаю. Но не знаю, кто ты теперь.

Это я. Не чип.

Тогда почему ты с ней? — злится Норра. — Она враг, Брентин. Враг, с которым ты обещал сражаться всеми силами, когда присоединился к Восстанию. А теперь гы с ней... путешествуешь? Может, тот чип в голове и повредил тебе мозг, но она не твоя жена.

Она больше не на стороне Империи.

Что ж, это утешает. И наверняка позволяет забыть обо всем, что она натворила.

Вовсе нет. Знаю, что нет. Но... — Ее муж издает стон, который переходит в разочарованное рычание. Экран внезапно снова вспыхивает красным, и Брентин судорожно сжимает кулаки. — Не знаю, как объяснить. Не знаю, понимаешь? Но я знаю, что, даже если и не владел собой, я все равно совершил зло, и я хочу это исправить. Думаю, Слоун хотела того же самого, и мы вместе оказались здесь, движимые общей целью...

Вместе. Просто прекрасно!

Я не об этом, — умоляюще говорит Брентин. — Прошу тебя. Я люблю тебя. И здесь ради тебя. И ради Тема. Я хотел сделать добро, чтобы возместить совершенное мной зло. Я рад, что оказался на Джакку. Такое чувство, будто свершилась справедливость.

Чего ты хочешь, Брентин? Отправиться следом за ней?

Ей нужна наша помощь. Она не такая плохая, как тебе кажется.

Но и не такая уж хорошая.

Есть и куда большее зло...

Вот пусть и сражается с ним сама.

Злость и ненависть ослепляют, но Слоун понимает это слишком поздно. Они, подобно белой вспышке, дарили удовлетворение и тепло, но при этом ослепили ее. Уж больно просто Раке упал от ее удара. Едва оказавшись на нем, она замечает блеснувший в его глазах огонек и тут же понимает, что ее заманили в ловушку, вынудив совершить очередную ошибку.

Его кулак врезается ей в бок — прямо в незажившие ребра, в то самое место, куда стреляла на Чандриле Нор- ра. Кулак тверд, словно камень. Боль электрическим разрядом пронизывает Слоун, и женщина, взвыв, на полсекунды зажмуривается...

В следующий миг ее голову отбрасывает назад — Раке с размаху бьет лбом ей в подбородок. Бам! Ее зубы впиваются в губу, рот наполняется кровью, и Рей сваливается с Ракса. Перед глазами пляшут звезды и светящиеся пятна. Задыхаясь и кашляя, она отползает назад, чувствуя, как ее тело будто бы накрывает жгучая волна кислоты..

Снова поднявшись на ноги, Галлиус шагает к ней. Слоун пытается встать, но он бьет носком сапога ей в бок — в тот же самый бок. Что-то подается — похоже, ребро. Вскрикнув, Слоун растягивается на полу.

Раке что-то вертит в пальцах...

Это какая-то статуэтка. Фигура в капюшоне.

Он сжимает фигурку в ладони, так что ее верхушка выступает между костяшками пальцев, и играючи рассекает кулаком воздух. Теперь Слоун понимает, что причинило ей такую боль, когда он ее ударил.

Фигура с доски для шах-тежа, — удовлетворенно поясняет Раке, словно любуясь собой в зеркале. — Могу поспорить, от нее очень больно. Кстати, я видел, как там на базе ты оберегала этот бок. Похоже, мои инстинкты меня не подвели. — Надменная улыбка внезапно исчезает с его лица. — Я в самом деле разочарован, что все так закончилось. Ты должна была стать моим союзником. — Внезапно выражение его лица меняется, как будто он только сейчас что-то понял. — В каком-то смысле ты тоже была изгоем. Разве нет? Империя не хотела тебя знать и держала в отдалении...

Земля в очередной раз содрогается, и по полу неожиданно пробегает трещина.

Что происходит? — спрашивает Слоун.

Конец всего сущего, — театрально выпятив губы, отвечает Галлиус.

Она выбрасывает ногу, надеясь застичь его врасплох и попасть в колено, — он сейчас соблазнительно близко, и если удастся его повалить...

Раке хватает Рей за ступню и с удивительной силой отшвыривает в сторону. Слоун врезается в одну из колонн и тонет в новом потоке боли.

Думаешь, я не умею драться? — криво ухмыляется Раке. Взгляд его полон злобной страсти, которую Слоун никогда прежде не замечала. — Ты верно заметила: я был сиротой на этой планете. Еще ребенком я убил своего первого мусорщика, который пришел сюда, думая, что набрел на сокровище. Я задушил его голыми руками. Я убивал людей, зверей, других детей. Ты боксировала ради наград. Я же сражался, чтобы спасти собственную жизнь и служить моему Императору.

Я не служу Императору, — говорит Слоун сквозь пузырящуюся на губах кровь. — Я служу Империи.

Твоей Империи больше нет. Я убил ее. — Он наклоняет голову, словно прислушиваясь. — Ты пришла не одна, а с друзьями. Давай позовем и их тоже?

Он наваливается на нее, схватив за левую руку. Рей пытается вырваться, но Галлиус прижимает коленом ее плечо к полу, затем берется за мизинец и...

Выгибает палец назад, пока тот с хрустом не ломается.

Слоун кричит.

— Да. Кричи. На блеяние подранка сбежится все стадо. — Он берется за следующий палец. — Еще раз!

Снова раздается хруст.

Раке напевает себе под нос песню, которую заглушают крики Слоун. Лишь много позже она узнает мелодию.

Это «Кантата о Коре Вессоре».

До их ушей доносится крик Слоун.

Проценты на экране уменьшились до тридцати трех. Стены и пол начинают покрываться трещинами. От постоянно следующих друг за другом глухих толчков осыпается пыль.

Внутри Норры продолжается война — повстанцы против имперцев, свобода против угнетения. Но не все так просто. Теперь война идет между нею и ее собственным мужем. Кто он? В кого он превратился? Может ли он снова стать прежним? И еще идет сражение за Слоун. Норра пытается убедить себя, мол, пусть та делает что хочет и в итоге либо победит, либо умрет. Происходящее за той дверью никак не касается Норры. Пусть разбираются между собой, а потом тот, кто оттуда выйдет, либо окажется перед трибуналом Новой Республики, либо получит заряд из ее бластера.

Но вместе с тем она полна нерешительности. Давняя проблема — справедливость против мести. Разум ее за справедливость, но сердце жаждет мести. Что победит? Что заслуживает победы?

Норра уже поняла, что Слоун одержима местью.

Если Норра оставит ее там одну — разве это будет не то же самое?

Чем она в таком случае будет отличаться от Слоун?

Вновь раздается полный боли крик.

«Будь оно все проклято!»

Подняв бластер, она разворачивается к компьютеру спиной.

Что ты делаешь? — спрашивает Брентин.

Не знаю, — честно отвечает Норра.

Помогаешь Слоун?

Может быть. Нет. Не знаю. Оставайся здесь.

Я тут чуть продвинулся — мне удалось перекрыть одну заслонку; нужно взломать защиту, чтобы добраться до остальных.

Поспеши.

Норра направляется в ту сторону, откуда доносятся крики Слоун.

Впереди — длинный коридор, полого уходящий вниз. Красные огни отбрасывают демоническое сияние на черный металл. Вдоль стены, словно темные блестящие стражи, тянутся колонны. В стенных нишах видны пустые бесстрастные лица дроидов. Они напоминают ей о тюремном корабле на Кашиике, и ее пробирает дрожь.

Куда ведет этот коридор? Что ждет в его конце? Вокруг — никого. Стоит зловещая тишина. Она уже собирается позвать Слоун...

Но тут Норра видит ее. Слоун лежит без сознания, разметавшиеся вокруг ее головы волосы напоминают растекшуюся лужу. Позади нее — громадная яма, из которой исходит жуткое свечение. «Скважина», — думает Норра.

Слоун поднимает голову и смотрит на Норру затуманенным взглядом.

Беги, — хрипло говорит она.

Предупреждение опаздывает всего на миг.

Кто-то выходит из-за колонны. Вскрикнув, Норра поднимает бластер, но тут же получает удар в подбородок, от которого сотрясается вся ее голова. Перед глазами вспыхивают искры. Другая рука ловко выворачивает из ее пальцев пистолет — настолько ловко, что ей становится стыдно за то, как просто ее обезоружили. Крича, она пытается бежать, но...

От удара бластером по голове Норра падает на четвереньки. Оглянувшись, она видит, как противник поднимает оружие, — это человек в белой флотской форме и красном плаще. Галлиус Раке. Если верить Слоун — виновник всего происходящего.

Внезапно он бросает взгляд куда-то в сторону...

Раздается топот бегущих ног.

«Брентин!»

Ее муж прыгает прямо на Ракса, врезаясь в него. Бластер стреляет, но заряд проходит мимо, угодив в потолок над головой Норры. Брентин подныривает под руку с бластером, выворачивая ее вверх. Hoppe кажется, будто она наблюдает драку в замедленной съемке. Оглушенная ударом, она пытается встать — нужно что-то делать, хотя ей кажется, что мозг полностью отключился, а ноги увязли в грязи. Прислонившись к стене позади Ракса, она пытается до него дотянуться...

Даже когда ударом ноги Раке отшвыривает Брентина назад...