Но Синджир невероятно быстр.

«Я — ярчайший луч света...»

Чудовище еще не успевает закончить свою угрозу, _а Синджир уже стреляет из бластера.

Он никогда не был отменным стрелком. Как говорила ему Аддра: «Ты сам оружие; никакой бластер не причинит такого вреда, как ты сам, оказавшись рядом». Но сейчас он не рядом, и другого оружия у него нет. Нужно не промахнуться. Попасть точно в цель.

Воздух пронизывает яркая вспышка.

Герглик сильнее сжимает хватку.

«Только посмей с ним что-нибудь сделать, только посмей...»

Кондер вскрикивает, глаза его расширяются.

«Нет, нет, нет...»

Плазменный заряд попадает в ревущую пасть гергли- ка и вылетает из затылка. Бандит блеет, словно умирающая эйва, и валится на спину, будто штабель ящиков.

Кондер падает набок и застывает неподвижно.

«Я — ярчайший луч света...»

Ярчайший — да. Но быстрейший ли?

Бластерная винтовка с лязгом падает на пол...

Шаги Синджира звучат в унисон с его отчаянно стучащим сердцем. Опустившись на колени, он подхватывает Кондера и баюкает его на руках. Голова хакера безжизненно свисает на сторону, и Синджир чувствует, как к его глазам подступают горькие слезы...

«Я не быстрейший. Я опоздал».

Внезапно Кондер приоткрывает один глаз и делает Резкий вдох. Синджир вдыхает одновременно с ним.

Кондер, ты цел? Скажи мне, что ты цел. Ну же, скажи. — Он привык вытягивать информацию из других по °Дному ногтю за раз, но теперь ему требуются лишь основные сведения: «Ты цел, Кондер, ты цел?»

Долго же ты, — неуверенно улыбается хакер.

Синджир наклоняется и целует его. Длинными пальцами он привлекает к себе небритое лицо друга. Кажется, мгновение длится вечно.

И все же оно длится недостаточно долго. Появляется Хан, который кладет ладонь на плечо Синджира...

Не забывай, мы еще не закончили.

Синджир все помнит. Он смотрит в глаза Кондера:

Я освобожу тебя. Знаю, ты ранен. Но нам нужна твоя помощь. Сможешь?

Когда ты рядом, я могу что угодно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Зал заседаний Сената на Накадии не похож на тот, что был на Чандриле. Чандрильский зал с бесконечными рядами фестончатых балконов, тянувшихся, насколько хватало взгляда, выглядел грандиозно. Зал на Накадии меньше и скромнее. Основу его составляет дерево, а не камень — простые кресла в деревянных ложах. Нет никаких скульптур, никаких украшений. Места расположены не просто перед Мон, но и вокруг нее, и Канцлеру кажется, будто она оказалась посреди смерча из многообразия лиц, буравящих ее пристальными взглядами.

Речь, с которой Мон Мотма выступает перед голосованием, по сути, ничем не отличается от произнесенной на Чандриле неделю назад, но она короче и злее. Гнев ее неподделен, поскольку Канцлер опасается, что независимо °т ее слов, они уже не имеют значения. Она боится, что крик ее устремлен в пустоту.

«Мы должны проголосовать за.

Мы должны покончить с Империей.

Нельзя колебаться. Не сейчас, когда финал уже близок».

И еще она добавляет последнюю колкость, строчку, ⁰ которой наверняка однажды пожалеет, поскольку подобные слова совершенно не в ее стиле. В них звучат угроза, неистовство, яд, но она все равно их произносит:

Те, кто проголосует против, знайте: вы получите черную метку. В лучшем случае вас станут считать трусами, а в худшем — предателями.

Мон не нравятся эти слова, хотя она и понимает, что они искренни. «Я говорю словно диктатор». Она говорит словно Палпатин.

Канцлер покидает круглую сцену, спускаясь по винтовой лестнице. Внизу она едва не падает на ограждение — настолько она устала и вымоталась. В конце концов Мон оказывается в выделенном ей маленьком подвальном кабинете, окно которого буквально вдавлено в землю, — видны похожие на молнии переплетения корней и извивающиеся червоточины.

Следом за ней входит Окси.

Превосходная речь, — говорит она.

Мне кажется, в конце я зашла чересчур далеко.

Возможно, они станут уважать того, кто позволяет себе подобное.

Мон говорит Окси, что хочет немного побыть одной.

После того как советница уходит, Мон пытается размять пальцы поврежденной руки, но они кажутся ей слабее крыльев мотылька. Она замечает пятно на рукаве, оставшееся от сока плода пта. Какое-то время Канцлер сидит, разминая слабые пальцы и все больше горбясь, пока ей не начинает казаться, что она похожа на смиренного монаха, готового слиться с Живой Силой.

Внезапно она чувствует, как в кабинет кто-то входит.

Мон в замешательстве поднимает глаза. Ее обычно бледные щеки заливает румянец. Перед ней стоит Окси. Взгляд ее суров.

Голосование опять провалилось. Для Мон это становится очевидно.

И что теперь? — едва слышно спрашивает она полным отчаяния голосом.

Положим конец войне, — отвечает Окси.

Что?

Голосование прошло, Мон. Голосование прошло!

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ДЕВАРОН

В глубокой тени безлунной ночи собираются еще более глубокие тени. Позади них лежат пологие склоны Кара- токейских гор. Впереди — узкая долина, в которой расположена база, сменившая на своем веку множество хозяев. Когда-то принадлежавшая Республике, она перешла в руки Империи, когда та воцарилась на Девароне, а теперь аванпост снова вернулся к возрожденной Республике.

В джунглях шумно. Среди переплетений лиан над головой, щебеча и чирикая, порхают золотистые така-теи. Нестройным хором жужжат и верещат тысячи разнообразных насекомых. Вдали кто-то ревет, взывая к своему далекому сородичу.

Но тени остаются безмолвными и неподвижными.

Они терпеливо ждут.

Базу в долине освещают лучи прожекторов, пронизывающие вязкий ночной туман. Вокруг нее кипит активная деятельность: садятся корабли, выгружаются припасы. Новая Республика возводит новые и реанимирует старые базы по всей планете. Они привозят персонал, Доставляют еду и питьевую воду. У них есть дипломаты, связные, ученые и, естественно, солдаты.

Они — незваные гости.

Это священное место. В ста километрах отсюда находится древний храм джедаев. Это не единственная точка на планете, насыщенная Силой. Тени не чувствуют этого, но они не проводники Силы, лишь ее рабы — как и все живые существа. Все плывут по течению великой могу-, щественной реки, каковой является Сила, все подхвачены ее потоками. Но лишь те, кто владеет темной стороной Силы, подобно плотинам, способны изменить эти потоки. Они не сдаются на волю судьбы. Они — ее враги.

Тени — Служители Бездны. Здесь их два десятка, хотя это лишь одна из многих ячеек, разбросанных по Галактике. Их охватывает все большее нетерпение, но они умеют ждать. Они не должны разочаровать своих повелителей.

Кайзу, молодую панторанку из кореллианского Коро- нета, внезапно охватывают сомнения. Ее окружают не друзья, а скорее партнеры — Из, Лалу, Корбас и ее сооте- чественник-кореллианин Реми, товарищ и иногда любовник. Она лишь притворяется, что похожа на Реми, хоть это на самом деле и не так. Ему, как и ей, как и всем им, снились сны. Ему являлись видения тьмы — в снах его преследовали ситхи, как древние, так и жившие совсем недавно. И ему это нравится. Ему нравится быть частью чего- то большого. Тьма не поглотила его — он отдался ей сам.

Кайза пытается делать вид, будто и она такая же, в чем в действительности далеко не уверена. Она знает лишь, что злится на весь мир. Оборванка из худших районов Коро- нета, она выплескивала свою злость на тех, кто усложнял ей жизнь: досаждавших ей офицеров правопорядка, коллекторов, что преследовали ее из-за висевших на ее семье долгов, знатных кореллиан, воротивших носы при виде уличной девчонки вроде нее. Когда начались сны и явился таинственный незнакомец, предложивший примкнуть к Служителям, ей показалось, что это вполне неплохой вариант. Ее переполнял гнев, и ей сказали, что гнев очищает, будучи добродетелью и необходимым злом. Именно злость сформировала Галактику. Именно ярость подпи_тЬ1вала двигатели перемен. Все это казалось таким разумным и родным.

Как и все, она начинала с самых низов. Она разрисовывала стены символами в виде маски Вейдера и предупреждениями: «ВЕЙДЕР ЖИВ». Она воровала кредиты и отдавала их часть на общие цели. Пока другие взламывали Голосеть или нападали на силы безопасности, она все еще разведывала места для тайников или конспиративных встреч. Потом появился Реми, в котором идеально сочетались уверенность и сила, — словно укрощенное чудовище, словно огонь, чье пламя одновременно обжигает и завораживает. Он был молод. Он был зол. Он был прекрасен.

Вот тогда он и сказал Кайзе, что она должна делать дальше. Ей предстояло устроиться на работу в участок Службы спокойствия и безопасности, где она будет трудиться вместе с офицерами. Ей подготовили новые документы, новые отпечатки пальцев, новую цифровую историю. Босячка Кайза перестала существовать. Появилась симпатичная куколка Кайза из хорошей семьи, готовая работать секретаршей.

Потом наступила ночь, когда Служители напали на город. Атака служила отвлекающим маневром, который позволил ей и Реми похитить кое-что из архивов в подвалах участка — реликвию, оставшуюся после павших ситхов.

Световой меч.

Теперь этот световой меч висит на поясе у Реми, чье самомнение после той ночи взлетело до небес. Иногда он включает меч и смотрит на него, шевеля губами, как будто что-то шепчет. Другие световые мечи были принесены в жертву погибшим ситхам, которые ждут за гранью бездны и чьим приказам следуют Служители. Именно эти Древние призраки — источники их сновидений. Но теперь °ни начали оставлять световые мечи себе. У них уже есть ¹¹ иные артефакты, но лишь самым уважаемым Служителям позволено держать их в руках, пользоваться и\щ и хранить их.

Сегодня они сделают следующий шаг после сбора реликвий. Сегодня они нанесут удар — не только здесь, но и по всей Галактике. Эта атака первая, и потому она невелика — Служители собрались на разных планетах в различи ых системах, чтобы вырезать анклавы и базы Новой Республики. Пока у них не хватает численности и сил чтобы достичь большего, но это только начало.

И Кайза боится.

Она не знает, действительно ли такова ее суть.

Она не знает, сильна ли она настолько же, как Реми.

Она даже не знает, действительно ли ей являлись те видения.

«Если я пойду с ними, — думает Кайза, — если присоединюсь к этой атаке, то просто буду держаться позади. Притворюсь, что делаю что-то полезное. Может, кого-нибудь стукну. Или швырну детонатор и взорву челнок». Злость, которую она столь долго испытывала, вдруг сворачивается, точно кислое молоко, превращаясь в страх. Как ни странно, но именно страха она и боится. Если она, струсив, побежит, за ней бросятся в погоню. Реми не даст ей сбежать. Он найдет ее сегодня, или через неделю, или через год. Реми не терпит ничего, что может его разочаровать.

Пока она старательно пытается успокоиться, к ним присоединяется новая тень, чернее других.

Это их повелитель. Юп Ташу.

Служители кланяются ему, радостным бормотанием приветствуя после столь долгого отсутствия. Живых повелителей — а кроме Ташу есть и другие — у них намного меньше, чем мертвых, но Юп — самый близкий к Империи ситхов, сложившейся вокруг Сидиуса и Бейдера. Онй ластятся к нему, и его изрезанное глубокими моргцинаМй лицо расплывается в довольной улыбке.

Кайза не разделяет всеобщего порыва. Она слишком боится даже шелохнуться, будто груда камешков, готовая рассыпаться при малейшем движении.

Ташу начинает раздавать Служителям оружие, ради которого они и томились в ожидании. Повелитель говорит, что оно особенное. Они получают артефакты и реликвии давно ушедших ситхов. Некоторым он вручает темные плащи. Другим дает светящиеся красные кристаллы на кожаных шнурках.

Затем он поворачивается к Кайзе.

Протягивает ей отполированную бронзовую маску.

Гладкий металл испещрен крошечными углублениями. В глазницах — черное стекло. Нет ни носа, ни рта — хотя там, где должен быть последний, тянется линия черных заклепок.

Это маска вице-короля Эксима Паншарда, — хихикая, поясняет Ташу. — Она сделана из метеоритного металла и хранит в себе вопли сотен невинных, убитых ради развлечения вице-короля. Маски обладают властью. Некоторые надевают после смерти. Другие носят при жизни. Эта, как и прочие в моей коллекции, вобрала в себя тьму Живой Силы! Надень ее. Ты помазана, Кайза с Ко- реллии.

Я...

Остальные не сводят с нее взгляда — некоторые с восторгом, другие со злобой.

Взгляд Реми полон яда.

Это я должен ее носить, — вдруг говорит он, протягивая руку к маске...

Ташу огрызается — в буквальном смысле. Рот его открывается и тут же захлопывается, лязгнув поломанными зубами. Реми отдергивает руку.

~ Ты не вправе перечить желаниям почтенных призраков, — шипит повелитель.

~ Я...

~~ К тому же даме нужно оружие. Разве нет?

В глазах Ташу вспыхивает странный безумный огонек и он хватает световой меч с пояса Реми, после чего осторожно вкладывает его в руку Кайзы.

Меч источает мощь. Она знает, что включать его пока не следует — красный луч может их выдать. Но она ощущает ладонью его потенциал. А когда она, подняв голову, опускает на лицо маску, ее окутывает чудесная тьма, подобная всепоглощающей бездне, которая жадно вгрызается в ее страх, заглатывая его огромными кусками. Страх исчезает, и его вновь сменяет злость, готовая вырваться, подобно зародившемуся в сердце неистовому зверю.

Время течет удивительным образом. Не успевает Кайза моргнуть, как все уже началось. Она уже там, возле базы, вместе с остальными. В руках у них обычное оружие - дубинки, ножи и неказистые топоры, раскрашенные в багровый цвет крови, красный цвет ситхов. Республиканские глупцы с криками разбегаются. Один бросается прямо к ней, и из рукоятки в ее ладони вырывается алый клинок — его вибрация доходит до локтя, плечей и даже до зубов. Взмах клинка — и крик обрывается. Другой взмах подрубает ноги бегущей женщине. Кайза ощущает, как в ней пульсирует гнев. Сердце бьется столь отчаянно, что ей кажется, будто грудь вот-вот расколется пополам.