Ещё раз проверил содержимое сумки, придирчиво оглядел приготовленный в поездку костюм, пальто. Уснул часа на полтора только под самое утро. Совершенно по-юношески хочу понравиться Роберте тем, как буду выглядеть, как держаться. Пусть улыбнется, меня увидев.

А вот и семь часов, начинаю одеваться, надо бы позавтракать. До Олбани почти два часа ехать и в поезде не кормят, о чем любезно сообщил путеводитель. И с собой надо взять. Берта, думаю, тоже не подведёт и об этом подумает. Вот и славно, позавтракаем в поезде. Мда… Об этом всем мы вчера не поговорили, как поедем, вместе или в разных вагонах. Что-то эта мысль мне совсем не нравится, не хочу ее оставлять одну. Ладно, разберёмся. Выглядываю в окно: небо в редких перистых облаках и яркое солнце обещают отличный погожий день. Ну, все. Смотрю на своё отражение в зеркале. А я изменился, хотя лицо то же, но… Взгляд. Черты стали острее, суше, собраннее, скулы обозначились резче. Изменился. Смотрю в глаза своему отражению. Меня кто-то слышит? Ты меня слышишь? Молчание. Усмехаюсь, это ведь мое зеркало, а твоё погребено под метром ила на дне Могаука. И это — навсегда. Отворачиваюсь и не спеша выхожу на улицу, сумка приятно оттягивает плечо предвестником ожидающей радости.

— Доброе утро, мистер Клайд!

Это миссис Портман вышла на утренний моцион.

— И вам доброго утра, как поживаете? Рано вы сегодня вышли.

Пожилая хозяйка только махнула рукой, улыбнувшись.

— Плохо спится мне с тех пор, как муж меня покинул, вот и решила, чего даром лежать без сна, пройдусь, пока людей нет.

Однако озадачила, спит, значит, плохо. Приглядываюсь к ее лицу, искренне говорит? Второго дна нет, не слышала ли чего?

— А вы ехать собрались на выходные, развлекаться, небось? Молодежь, молодежь…

— Решил проехать по озёрам за Скенектэди, прочитал, красивые там места и недорогие гостиницы. Завтра вечером вернусь, вот и весь отдых.

Вежливо приподнимаю шляпу, ставя этим точку.

— Счастливого пути, мистер Клайд! И не простудитесь на озёрах.

— И вы себя тут берегите, миссис Портман.

С немалым облегчением продолжаю путь, мне на трамвайную остановку на Франклин-авеню, Берта сядет остановкой раньше и поедем прямо до вокзала. Погода становится все безоблачней и теплей, так вскоре придется расстаться с пальто. Вот и аккуратный навес остановки, стоят несколько человек, никто не пытается поздороваться. Шляпу на всякий случай сдвигаю чуть на лоб на грани криминала и становлюсь так, что тень от нее падает на лицо. Маскировка не бог весть какая, но лучше так, чем вообще никак. На часах семь тридцать. А ведь это мой первый выезд из города, вдруг приходит мысль. Улыбаюсь, и по какому поводу выезд, это вам не… Трамвай! Берта успела сесть? Не проспала? И как чемодан дотащила? С этими быстрыми мыслями вхожу в вагон и оглядываюсь. Берта… Невеста моя сидит в уголке, и из-под шляпки на меня смотрят такие радостные сияющие глаза, что хочется забыть про конспирацию. Пройти бы эти несколько метров быстрым шагом, да и поцеловать, обнять, на руки поднять и закружить в танце прямо посреди трамвая. Выбираю место напротив Роберты, ставлю сумку на сиденье рядом, она с меня глаз не сводит, пользуясь почти полным безлюдьем в вагоне. Красавица, постаралась выглядеть празднично. Синее дорожное платье и плащ, все аккуратное, выглаженное. Задорная модная шляпка с поднятой маленькой вуалью, тонкий кружевной шарф. И в обрамлении всего этого — веселое лицо без следа косметики, свежее, так и хочется чмокнуть в бархатную щёчку. А ведь наверняка не спала, снова все проверяла, готовилась, волновалась. Берта заметила, что я ее жадно разглядываю, и украдкой показала язык, рассмеявшись. Я сделал грозное лицо, чем ещё больше ее развеселил. Вот так за этими переглядушками и приехали на вокзал.

Берём свои вещи, смотрю, как Берта справляется со своим аккуратным, но явно увесистым чемоданом. Тащит вполне бодро, но все равно досадно мне на это смотреть, заберу при первой возможности. А ещё и дорожная сумка у нее через плечо. Так, Берта идёт покупать билет, мне за ней. Небольшая очередь к окошку кассы, становлюсь поодаль, пусть возьмёт, а там и я подтянусь.

— Один до Олбани, пожалуйста, в обе стороны с возвращением завтра вечером.

Берта задержалась у выхода на перрон, поджидая меня, нет, этот чемодан ей явно нелегко даётся. Тут что, носильщиков нет? Увидев, что я взял билет, она медленно пошла на платформу, давая мне возможность выйти и оглядеться. Умничка какая… Вот и табличка «Ликург — Олбани». Время 8.30 на больших часах, висящих над выходом. Неспешным прогулочным шагом прохожу мимо Роберты.

— Устала?

— Немножко.

И расходимся, вижу, как она промокает вспотевшее лицо платком. Ничего, сейчас сядем и отдохнёт пару часов, а там уже я все возьму.

8.35.

В подошедшем поезде пять пассажирских вагонов, немногочисленная толпа пассажиров мгновенно растворяется в них, заходим и мы с Бертой. Слава Богу, хоть тут кондуктор помог ей с чемоданом, мы с ней выбрали один вагон и сели в его противоположных концах. И с десяток попутчиков между нами. Жаль, надеялся, что вагон будет пустовать и сядем вместе. Переглянулись при виде соседей и оба чуть пожали плечами, с обоюдным сожалением. Ничего, маленькая, скоро приедем и никто нас уже не оторвёт друг от друга. Поезд чуть дрогнул, под днищем вагона лязгнуло и мы начали неспешно разгоняться. За широкими окнами поплыли здания вокзала, приземистые склады и мастерские. Да, эти пейзажи во все времена и под всеми широтами одинаковы — очень много красного кирпича и ржавого железа. Отвожу взгляд от окна и смотрю, как там Роберта, поставила чемодан рядом на пол и что-то ищет в дорожной сумке. Достает небольшую бутылку воды и потихоньку пьет. Молодец она у меня, делает, как я вчера сказал, а бутылку ей в сумку лично положил, напомнив о выволочке и походе за водой в туалет на фабрике. Попив, Берта посмотрела на меня, я кивнул, дескать, все видел, отдыхаем, все в порядке. Мне иногда кажется, что мы с ней уже вполне можем общаться глазами. Мой сигнал принят, Роберта чуть вздыхает и пристраивается смотреть в окно, я следую ее примеру. Интересно же, это она у нас местная, а я… Поезд неторопливо катится, особо не разгоняясь, да и куда тут спешить, все успеется. Ряды высоких деревьев сменяются бескрайними полями, а после них мелькают различные амбары, склады. Люди тут работают много и тяжело. Цвет зданий в основном сейчас грязно-белый, многие явно по многу лет не ремонтировались. А вот небольшая деревня, скопления одно и двухэтажных домов, непременно церковный шпиль в центре, тут явно при закладке поселения первым делом обозначают место церкви и потом строят вокруг нее. Перехватываю улыбающийся взгляд Берты, она смотрит на меня… Смотрит с какой-то заботой и при этом гордостью. И понимаю — она же видит, как мне интересно все, понимает, что я тут никогда раньше не был. Она горда своей землёй, своей страной. По сути, она мне сейчас показывает — вот тут мы будем жить, любимый. Это моя земля, мой дом. Я постараюсь, чтобы он стал и твоим. Я так тебя люблю… Все будет хорошо. Улыбаюсь, подумав — а ведь сейчас она меня ведёт. И качаю головой, вернув Берте показанный ей в трамвае язык, вызвав веселую ответную улыбку. Вдруг она стала очень внимательно смотреть в окно, дав знак смотреть и мне. Исполняю, но пока не понимаю, в чем дело. Берта поднимает левую руку и прижимает ладонь к стеклу, постучала по нему пальцем, привлекая мое внимание. Ну даёт… Навожусь по направлению пальца… Вот оно что… Роберта поворачивает лицо в профиль, чтобы я видел, и грустно улыбается. За окном медленно проплывает указатель «Бильц — 2 мили». Совсем недалеко ее отец, мать, брат с сестрой. И они ничего не знают, не знают, что в эту минуту тут проезжает их дочь, готовясь обвенчаться с человеком, даже имя которого ей неизвестно. Которого она полюбила всем своим наивным и доверчивым сердцем. В которого верит, что не предаст, не обманет, не бросит. Что любит. Как же я люблю тебя… Берта украдкой достает что-то из сумочки и долго на это смотрит. Небольшой запечатанный конверт.

9.55

Мы оба немного поспали, сидя каждый на своём месте. Пока дремала Берта, сторожил, мало ли, вагонные воришки также явление вне времени и географии. Но все тихо и вполне пасторально, редкие станции, их названия автоматически запоминаю. Фулхэм. Кэлвуд. Блэквуд. Хм, Черный лес, однако… Нэшвилл. Немногочисленные пассажиры неспешно входят и выходят, разговаривая вполголоса, поезд убаюкивающе покачивается и слышится классический перестук колес. Роберта зевает очень заразительно, но поддаваться нельзя, уже почти приехали. Показываю ей на сумку и делаю знак — попей. Качает головой, вопросительно поднимаю бровь. Ответный знак непонятен и Берта явно смущена. Через мгновение до меня доходит и усмехаюсь, она обиженно поворачивается к окну. Да, забыл, туалетов в поезде нет и бедняжке терпеть до Олбани. Да и мне тоже, кстати.

10.20

За окнами уже плывет городской пейзаж, дома в три-четыре этажа, через несколько минут прибудем на вокзал, там нас должна встречать Ольга. Скорее бы, Роберта устала и вообще… По вагону пошло обычное оживление перед прибытием. А это ещё что? Какой-то молодой человек хлыщеватого вида присел напротив Берты и что-то ей говорит. Приглядываюсь к ее лицу и вижу, что сказанное ей не нравится, отвечает односложно, смотрит мимо. Паренёк не успокаивается, Роберта уже ищет меня взглядом, в котором нарастает растерянность. Воришек тут не оказалось, зато нашлась другая проблема. Хмыкнул, приближаясь, а ведь в здешней провинциальной идиллии даже не подумал о такой возможности. Усмехнулся, хватит конспирироваться, мы от Ликурга далеко.

— Вот ты где, а я тебя ищу в другом вагоне!

И возникаю над плечом паренька, произнеся это во весь голос у него над ухом. Он отчётливо вздрогнул и попытался отодвинуться, оглянулся и наткнулся на мой взгляд. Неужели попытается что-то предпринять? Не хочется все же устраивать на глазах невесты банальную драку… Хм, драку? Молодой человек что-то, видимо, прочел в моих глазах, застыл. Прохожу, как мимо пустого места и галантно склоняюсь к ручке Роберты.

— Дорогая, ты неразборчиво написала номер вагона, пришлось за тобой побегать, — невозмутимо беру ее чемодан, сумку и поворачиваюсь к субъекту, который ещё не испарился, — вы позволите нам пройти?

Интонация отказа не предусматривает, Берта держится сзади и помалкивает. Проход мимо пустого места повторяется в обратном направлении. И когда мы уже отошли от незадачливого приставалы метра на два, оборачиваюсь и громко спрашиваю…

— Дорогая, а эта свинья что, собственно, от тебя хотела?

Зрелище круглых глаз Роберты и мгновенно испарившегося вагонного ловеласа меня изрядно позабавило. Окружающие же сделали вид, что ничего не слышали.

— Клайд, идём скорее, ну что ты затеял…

Выходим из вагона на перрон и заходим в прохладное здание вокзала.

— Что он от тебя хотел, серьезно?

— Да глупости всякие говорил, какая я красивая, и как он хотел бы со мной погулять и предложил помочь с чемоданом.

— Угу, люблю, целую, куплю трамвай…

— Клайд, ты что, ревнуешь?

— Не к нему, конечно, но не терплю приставаний вообще и к моей невесте в частности.

Берта улыбнулась.

— Дай мне мою сумку и подожди, я сейчас.

Пока Роберта отлучилась, прогулялся по гулкому залу, наполненному эхом от голосов снующих пассажиров. Начинаются выходные и люди едут в гости, на пикники, кто куда… Открыты три небольших магазинчика, типа бакалеи, сувенирно-туристического и газетно-журнальный киоск. Далеко от чемодана Роберты все же не отхожу, поглядываю. Где-то тут нас уже должна ждать Ольга, пока ее не видно. Задумываюсь… А ведь она меня не особо жаловать должна, вдруг понимаю. Что там ей Берта рассказала, и как они обе порадовались, это одно. Перевешивает ли это в ее глазах все, что Роберта пережила по вине Клайда за последние месяцы? Не уверен, совсем не уверен. В моих бы точно не перевесило, мало ли, испугался барчук огласки и скандала, решил прикрыть грешок, кинуть косточку… Мда… Короче, готовься к хорошо замаскированному презрению, милый. Ох, Берта, удружила, ничего не скажешь. А ещё и родственничек Ольги… Надеюсь, не каппелевец какой-нибудь или ещё кто со значком Ледяного похода на лацкане. Хотя… Эта братия в эмиграцию не подалась, все погибли. Сильные были ребята. Так что навряд ли. Ольга… За раздумьями пропустил ее появление. Спокойно стоит недалеко от арки выхода в город, на площади. Меня увидела, но не подходит. Ждёт. И я понял, чего — Роберта должна нас представить. Тут — не фабрика, и я ей — не начальник. Сейчас играют правила этикета, я жених ее подруги, и мы пока — не знакомы. Вот так, Клайди. Ох, хороша… Одета просто, но скромное коричневое платье, весенний плащ и небольшая изящная вышитая бисером сумочка — все это носится с небрежной грацией, которая вбивалась годами домашней муштры. Шляпка с модно изогнутыми полями, вуаль поднята. Сделать знак, что узнал, увидел? Легко поклонился в ее сторону, получил в ответ кивок и вежливую улыбку. Теперь ждать Роберту.

— Клайд, я тут!

С немалым облегчением слышу родной голос и оборачиваюсь. Берта подходит, усталости как не бывало, улыбается, глаза блестят весело. Красавица моя…

— Все в порядке, как себя чувствуешь? Вон Ольга пришла, ждёт.

Беру у нее сумку, поднимаю чемодан. И мы с удовольствием в первый раз открыто идём вместе, на выход. И только увидев нас вместе, Ольга позволила себе узнать меня, и, улыбнувшись, пошла нам навстречу.

— Как доехали? Берта, ты замечательно выглядишь!

Они обнялись и слегка прижались щеками, чмокнув воздух.

— И ты отлично выглядишь, Ольга! Я так рада тебя видеть… И, вот…

Берта чуть смутилась и, взяв меня за руку, подвела поближе.

— Ну… Вот и мы с Клайдом, — вижу, что девочка моя не знает, что сказать, смущена. Пора выручать.

— Ольга, добрый день. Очень рад встрече, Берта мне про вас очень много хорошего рассказала.

— Вот как?

Ольга искоса глянула на покрасневшую Роберту, слегка вздохнула. Взяла ее под руку, и мы пошли в сторону автобусной остановки.

— Ольга, мы, полагаю, сначала поселимся с Робертой в гостинице и далее по плану?

Берта пока помалкивает и беру инициативу в свои руки, надо же наводить мосты и налаживать общение.

— Да, я тут не раз бывала и знаю хорошую недорогую семейную гостиницу, тут недалеко, автобусом две остановки.

— Отлично, спасибо вам, Ольга, так здорово, что вы захотели нам с Бертой помочь, иначе мы бы сейчас тут сами бродили, бродили…

— И забрели бы куда-нибудь, — это Роберта немного освоилась и вступила в разговор.

Ольга усмехнулась, услышав веселый голос и глаза ее потеплели. Заходим под навес остановки, на ней пока никого.

— А мы с Клайдом полюбили бродить по ночному Ликургу, представляешь?

— Не страшно вам в темноте гулять по улицам, Клайд?

Интересный вопрос задала…

— Нет, Ольга, ведь мы с Бертой вместе, и защитим друг друга в случае необходимости.

Глаза Ольги чуть расширились, она внимательней на меня посмотрела. Перевела взгляд на Роберту, как будто оценивая нас. Мы придвинулись друг к другу и взялись за руки, чисто инстинктивно.

— Так вы ходите ночью, взявшись за руки?

Тихо так спросила… Роберта крепче сжала мою руку и сделала шаг вперёд, словно хотела защитить.

— Так мы ходим, Ольга. Рука в руке.

Девочка поняла свой промах, поняла, как Ольга ко мне относится и что думает. Ведь для нее я — Клайд, тот Клайд, который чуть не довел ее подругу до самоубийства, который… И Роберта кинулась меня защищать. Воистину мы поменялись в этой поездке ролями. Теперь ведёт она. А автобуса все нет и мы стоим одни на этой пустой остановке друг против друга и непонятно, мы друзья? Или… Не друзья.

— Роберта защищает вас, Клайд. Цените это. Она вам предана и любит больше жизни. А вы? Что вы готовы отдать ради нее?

Она спрашивает так, как будто вправе. И отвечаю без колебаний, она имеет право на ответ. И я ей должен.

— Мне нечего дать, кроме своих жизни и преданности.

Роберта обняла меня, глядя на Ольгу с вызовом и гордостью. И пусть та ничего не знает, сейчас это не имеет значения. Мы — вместе. И так будет всегда. Ольга выслушала эти слова и снова внимательно посмотрела на нас обоих. Коротко кивнула, словно приняв решение, улыбнулась.

— Я и Кирилл будем вашими свидетелями.

Подошедший автобус подвёл черту под коротким, но тяжелым разговором. Берта и Ольга зашли первыми, я следом, удобно разместились в полупустом салоне. Ольга села напротив нас, сложив руки на коленях, взгляд ее оттаял. А я понял, что она была готова развернуться и уйти с остановки, если бы мы не прошли какую-то проверку, которую она провела, сама для себя. Что же у тебя за плечами, Ольга Мещерская…

— Кто это Сирил?

Роберта произнесла это имя на американский манер, отмечаю для себя говорить так же.

— Это мой двоюродный брат, он примерно наших лет, очень серьезный и надежный человек, вам он понравится обязательно.

— Конечно, как он может нам не понравиться, правда, Клайд?

Берта весело берет меня под руку и прижимается к плечу, она тоже отошла от сцены на остановке.

— Несомненно, все будет отлично, милая. Ольга, мы приехали, как я понимаю?

— Да, нам выходить, вот она, ваша гостиница.

Старинного вида двухэтажное здание, остроконечная крытая серой черепицей крыша, чистенькие сверкающие на солнце окна. Аккуратной мощеной дорожкой проходим через небольшой сад, замечаю несколько беседок, кое-где — столы для желающих провести время на воздухе, фонари. Вечером тут будет красиво, мне уже нравится.

— Вы заходите и располагайтесь, я тут подожду Сирила, он сейчас подойдёт, — Ольга также перешла на англизированную форму, все понимает и ненавязчиво старается создать приятную атмосферу.

— Ольга, почему ты не заходишь с нами?

— Идите, идите…

Ольга шутливо подталкивает Берту к входу, и ободряюще смотрит на меня, бери, мол, невесту.

— Идём, солнце, заселяться.

Пропускаю ее вперёд и захожу следом, неся чемодан и наши сумки, которые у входа принял рассыльный в аккуратной форме, и сразу погрузил на тележку. Все обычно, подходим к стойке администратора.

— Добро пожаловать в «Клансмен», желаете номер?

— Да, благодарю вас, мистер…

— Уилкокс, Питер Уилкокс, к вашим услугам.

Появляется внушительного вида регистрационная книга и над чистой страницей заносится ручка. Момент истины. Мы с Робертой переглядываемся, в ее глазах радость и… страх? Девочка моя… Все ещё боишься чего-то, не веришь до конца, что все — правда? Обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе.

— Клайд и Роберта Грифитс.

— Отлично, могу вам предоставить замечательный номер с видом на сад, вечером там очень красивое освещение, при этом оно не мешает и никакого шума, наши постояльцы ценят покой и тишину.

— Благодарим вас, согласны. Мы тут остановимся до завтрашнего вечера. Это будет стоить…

— Двенадцать долларов, мистер Грифитс.

Черт… Как тут принято платить, вперёд или по факту? А, неважно…

— Как у вас принято платить, вперёд?

— Как вам будет угодно, мистер Грифитс, — улыбка Уилкокса стала ещё доброжелательный.

— Тогда получите сразу вперёд, и забудем про это, — моя ответная улыбка просто очаровательна.

— Рассыльный проводит вас в номер. Приятного отдыха!

Тут оказался лифт, тяжеловесная конструкция, украшенная чеканными завитушками и освещённая настоящими бра. Рассыльный закатил следом за нами тележку с багажом и торжественно повернул рукоятку. Лифт вздрогнул, Роберта вцепилась мне в руку, слегка испугавшись. Успокаиваю ее улыбкой и мы медленно возносимся на второй этаж. Небольшой тихий коридорчик, мягко освещенный несколькими стенными плафонами, толстый ковёр на полу глушит шаги. Да, здесь явно ценят покой. Роберта притихла, осторожно идёт рядом, ей как будто не по себе. Да и я волнуюсь.

— Пожалуйста, проходите.

Рассыльный распахнул дверь и с приглашающим жестом пропустил нас вперёд.

— Пойдем, Берта, — шепнул ей, она нерешительно сделала шаг и остановилась на пороге, с любопытством оглядывая комнату.

Беру ее за руку и мы вместе заходим, сзади слышно, как закатывается тележка и наш багаж ставится на пол у двери. Большая светлая комната, на стенах пейзажи в простых деревянных рамках. Два широких окна, солидные бордовые занавески, сейчас свёрнутые в стороны. В центре под небольшой люстрой стол с четырьмя стульями. Двуспальная кровать под балдахином, однако. В углу ещё одна дверь, ну, понятно. И ещё маленький столик и два креслица в углу возле одного из окон. Ростовое зеркало у стены возле кровати. Чисто, тихо, аккуратно и на полу обязательный толстый ковёр. Очень все нравится и уже хочется, чтобы рассыльный куда-нибудь испарился. Что он и делает, получив доллар на чай и явно обалдев от такой щедрости.

Едва за ним закрылась дверь, мы с Робертой заключили друг друга в объятия и даже не целовались. Просто молча стояли, прижимаясь друг к другу, желая почувствовать, что мы, наконец, вместе.

— Берт, мы с раннего утра ехали сюда и даже не могли подойти друг к другу, это было ужасно, — тихо шепнул ей на ухо. Почему-то не хочется говорить во весь голос, так убаюкивает эта тишина вокруг.

— Милый, я тоже вся извелась, так устала… И мне так хорошо сейчас, так хорошо… Мы вместе и скоро обвенчаемся, — голова Берты уже таким знакомым и родным движением ложится мне на грудь, прижавшись щекой. Ласково накрываю ее ладонью и глажу мягкие ароматные волосы.

— Нас уже обвенчали в книге регистраций, миссис Грифитс.

Роберта рассмеялась, высвободившись, выбежала на середину комнаты и закружилась, раскинув руки, шляпка улетела в угол, волосы разметались по плечам каштановым вихрем. Сделав несколько оборотов, она подбежала ко мне, схватила за руку и увлекла за собой. Я же, захваченный этим весёлым порывом, подхватил ее и поднял, прижав к себе, и так прошлись по комнате, наполняя ее смехом.

— Клайд, ну Клайд! Отпусти!

Дойдя с Бертой до кровати, уронил нас на нее, не размыкая рук. И внезапно оба затихли, глядя друг на друга, близко-близко. Роберта стала очень серьезной и тихо шепнула.

— Клайд…

И мой ответный шепот.

— Что?

— Надо готовиться к венчанию.

— Надо.

— Тебе пора уходить, милый.

— Почему?

— Сейчас сюда придет Ольга и будет мне помогать, она же моя подружка и свидетель.

— А мне куда?

— А тебя заберёт Сирил и будет помогать тебе готовиться, вам ещё познакомиться надо.

Роберта встаёт и оправляет платье, подаёт мне руку.

— Давай, вставай, нельзя тебе тут лежать пока.

Слова произносятся серьезным тоном, а в глазах у Берты отчётливо бегают чертики. Проказливые такие чертики… И при этом всем я чувствую — она безумно волнуется, ей страшно, ей не по себе, ей хорошо, и она — счастлива. Вот такой безумный коктейль из чувств и эмоций, во мне сейчас бурлит точно такой же. И на фоне всего этого раздается негромкий осторожный стук в дверь.

— Ольга и Сирил! Иди открывай! Нет, стой!

Берта молниеносно оправляет платье, приводит в порядок волосы и расправляет смятое покрывало на кровати, у меня четкое впечатление, что все это она ухитрилась проделать одновременно. Коротко сдула упавший на лоб локон, зажгла улыбку.

— Клайд, открывай!

На пороге Ольга и высокий молодой человек с двумя большими свертками в руках.

Они заходят в номер, свертки аккуратно кладутся на стол.

— Клайд, Роберта, познакомьтесь, это мой двоюродный брат Сирил Арцеулов.

Мы вежливо киваем друг другу, Берта с любопытством поглядывает на стол, мне тоже интересно, что в пакетах…

— Ну как, устроились?

— Да, тут замечательно, тихо, и вечером в саду должно быть очень красиво, — Роберта берет Ольгу за руку и они отходят к окну, о чем-то начав таинственно шептаться. Мы с Сирилом остаёмся одни, общаться. Ну, девчонки…

Протягиваю ему руку.

— Слышал о вас от Ольги.

Ответное рукопожатие крепкое и доброжелательное, парень улыбнулся.

— О вас я услышал вчера впервые, вы жених подруги Ольги. Рад быть вашим свидетелем.

— Благодарю, вы нас очень выручили, без вашей помощи мы сейчас были бы поглощены куда менее весёлыми занятиями вроде поиска церкви и всего остального.

— Так, мальчики, на выход!

Ольга скомандовала это весело, но непреклонно, взяв дело в свои руки. Посмотрел на Роберту, как она вся светится радостью и ожиданием.

— Похоже, нас выгоняют, Клайд.

Сирил приглашающим жестом указал на дверь.

— А как же? А когда? — пытаюсь хоть что-то спросить, я же ничего не знаю, куда, когда и что. Взяли меня в оборот девчонки и этот улыбчивый кузен Сирил…

— Пошли, пошли, все расскажу. Посидим пока внизу.

Спускаемся в вестибюль, там оказывается небольшой и симпатичный бар, мягкий свет и тихо наигрывающий нечто неторопливое граммофон. К нам подходит бармен, Сирил пресекает мои попытки сделать заказ, войдя в роль моего друга и свидетеля.

— Не волнуйся, ты жених, а я твой свидетель и помощник на сегодня.

Слегка пожимаю плечами, но принимаю эту игру, похоже, он хороший парень, искренне желающий помочь. И я рад, что он молод и весел, до последнего всерьез опасался, что придет какой-нибудь ветеран с ожесточенным взглядом. Хотя… Тут Ольга, она не так проста. Что же она рассказала Роберте…

Тем временем на столе появились графинчик виски, графин содовой, два блюдечка с орешками. Однако… Пить я умею, но не собираюсь.

— Сирил, ээ… Я, вообще-то…

— Перестань, я и сам не увлекаюсь, так, посидим, я тебе все расскажу.

Так, ненавязчиво перейдя на «ты», он небрежно плеснул себе и мне на палец виски, и щедро долил содовой, до светло-медового тона. Я оценил.

— Итак, какой план, Сирил?

Он салютовал стаканом и пригубил напиток, отвечаю тем же. Виски хорош, дымком и дубом отдает. Лет двадцать выдержки. Кидаю в рот пару орешков.

— Сейчас Ольга помогает Роберте одеться, прихорошиться, это возьмёт часа два, думаю.

Сирил посмотрел на часы, я тоже. Почти полдень, время просто несется.

— Надо же ещё сходить в церковь, договориться со священником? Это далеко отсюда?

Сирил беззаботно махнул рукой, хрустя орешком.

— Собор Сент-Николс, наша семья дружна с его настоятелем, все уже договорено, церемония в пять часов, времени у нас уйма. Да и собор недалеко.

Своего изумления я даже не скрываю. Ничего себе, просто двух свидетелей Роберта нашла…

— Сирил, я хочу понять… Вы все уже организовали? Церемонию, церковь, настоятеля? Но как…

Он рассмеялся, снова махнув рукой куда-то в сторону второго этажа. И внезапным переходом стал предельно серьёзен. Чуть наклонился ко мне через стол и понизил голос.

— Клайд, вы просто не знаете Ольгу. Она появилась вчера поздно вечером, сказала, что мы обязаны помочь Роберте, ее подруге.

Да, очень похоже, передо мной снова встало холодное лицо на автобусной остановке.

— Она ещё что-то рассказала?

Сирил взял свой стакан и задумчиво посмотрел сквозь него на лампу возле барной стойки, покачал, любуясь переливами светло-коричневого напитка.

— Да, рассказала, Клайд. Думаю, не все, но вполне достаточно.

И взгляд его похолодел, упёршись мне в глаза. И он продолжил.

— Ещё утром я отказался в этом участвовать, мистер Грифитс.

Стоило большого труда не отвести взгляд от его заледеневших глаз, очень напомнивших мне двоюродного братца. Но снова выслушивать вопросы и проходить проверки я не собираюсь.

— Но Ольга потом ведь что-то сказала, что тебя убедило, не так ли?

Сирил взял свой стакан двумя ладонями, согревая. Помолчал.

— Ты или редкостный мерзавец, Клайд…

Салютую ему и отпиваю виски.

— Или между вами произошло нечто, что мы не знаем и не понимаем.

Салютую вторично и закусываю орешком.

— Не прошу ответа, ибо и Ольге Роберта ничего не сказала, кроме того, что счастлива и любит тебя больше жизни. И что вы будете вместе.

Молча гляжу на него и не отвечаю. Ничего.

— Кто ты, Клайд?

— Я не подлец и не мерзавец. И я люблю её больше жизни и буду с ней. Всегда. Прости, Сирил, другого ответа нет и не будет, это только между мной и Робертой.

Он помолчал, катая орешек между пальцами. О чем он думает? Да кто же это такие, с их вопросами, с их взглядами в самую душу? Ведь уверен, ещё вчера он о нас не знал вообще ничего. И такое участие сейчас… Чем Ольга его проняла? Вопросы, вопросы… Сирил вдруг улыбнулся, приняв решение, и протянул руку через стол. Рукопожатие было крепким и дружеским.

— Вперёд, жених, в собор Сент-Николс, и поспешим, девочки скоро будут готовы.

На часах 13.25.

Идти оказалось совсем недалеко, пару кварталов, высокий шпиль старого собора был виден издалека. Стены с мощной кладкой, в просветах между камнями видна проросшая зелень. Собор обнесен невысокой кирпичной стеной, входим в скрипнувшие несмазанными петлями ворота.

— А вот и преподобный Данкен Тайлер.

Сирил подводит меня к невысокому полноватому священнику средних лет. Ко мне поворачивается круглое добродушное лицо, украшенное очками в черной роговой оправе.

— Преподобный, доброго вам дня.

Они обмениваются рукопожатием, я чуть кланяюсь, приветствуя.

— А вы, надо полагать, мистер Грифитс?

— Он самый.

Кланяюсь вторично, учтиво приподняв шляпу.

 — И вы желаете…

— Мы с моей невестой желаем обвенчаться сегодня под сводами этого древнего собора, преподобный Данкен.

— Конечно, конечно, я знаю о вас от моих друзей, — священник с улыбкой поворачивается к Сирилу.

— Очень рад, что мы с Робертой встретили в Олбани столько хороших и добрых людей.

Преподобный улыбнулся и дружески похлопал меня по плечу.

— Мир Господа нашего необозрим, как необозримы милости Его. Уповайте — и обрящете.

И тут же, без всякого перехода, очень деловито спросил.

— Господа, церемония начнется в пять, у вас всё готово? Кольца, свидетели?

Мы с Сирилом дружно киваем.

На часах 14.40.

Мы быстро идём обратно в гостиницу, Сирил не перестает меня озадачивать, оказывается, девчонок там уже нет, они готовы и куда-то улепетнули, освободив нам номер. Мне ведь тоже надо приготовиться. Скорее, времени не так уж много.

— Господи, она же даже не поела ничего…

— Не волнуйся, все в порядке, вот, сам перехвати.

На стол ставится тарелка с куском мяса в окружении салата и пары варёных картофелин. Графин с водой. Без виски.

— А ты будешь?

Сирил только мотает головой, критически осматривая мой новый костюм и явно имея, что сказать по его поводу, ишь, аристократ… Сдерживается и молча делает понятный жест — не ахти, но сойдёт. Раскладывает его на кровати, пока я наспех расправляюсь с едой. Принюхиваясь, в комнате лёгкий, но читаемый аромат духов, девочки прихорашивались. Начинает нарастать волнение и бить реальный мандраж. Сирил усмехается, жестом мажордома указывая на костюм.

— Одеваться, невеста ждёт!

На часах 16.45

Медленно подходим к собору. Роберта уже там. Ждёт меня. Хочу идти быстрее, но шаги почему-то, наоборот, замедляются. Радость, волнение, страх, ожидание, и снова радость, и ещё больше волнения. Девочка моя любимая… Уже скоро. Я уже тут… Я…

И горло перехватило восторгом и ликованием… Ослепительное свадебное платье, переливающееся всеми оттенками золотистого и белого. Маленькие руки, узкие ладони в ажурных перчатках держат свадебный букет. Тончайшая белая вуаль прикрывает лицо и я вижу, как сквозь нее на меня смотрят, не отрываясь, бездонные глаза, лучащиеся любовью и обретенным счастьем. Роберта… Любимая… Замираю, не в силах сделать шаг, так поразило меня увиденное. Мы стоим друг напротив друга и смотрим. И не можем насмотреться. Не знаем, что делать, что сказать. В глазах — желание запечатлеть увиденное сейчас — навечно, в памяти, в сердце. Все молчат, понимая, видя, что мы оба чувствуем. Вижу слезы на глазах Ольги, она, наконец, поверила. Рядом неподвижно застыл Сирил, как будто охраняя нас.

И я делаю шаг вперёд.