На следующий день Майкл Шейн проснулся на рассвете. Заметив в окне робкие лучи солнца, он посмотрел на часы, чтобы убедиться, действительно ли так рано, как кажется, взял сигареты и спички со столика рядом с кроватью и закурил.

Но, сделав первую затяжку, он почему-то не испытал обычного удовольствия. Дым имел настолько горький и противный привкус, что Шейн, поморщившись, даже повертел в руках пачку, не уверенный, что купил свои обычные сигареты. Сигареты были те же, и, делая вторую затяжку, он нахмурился еще больше.

Затем неожиданно вспомнил события предыдущего вечера и тут же все понял.

Люси! И ее непонятное поведение. Да, вчера ему пришлось жестко и решительно пресечь ее попытки заставить его отказаться от подписания в присутствии свидетелей соглашения с миссис Мередит, которое позволило бы ему остаться чистым в глазах любого суда. После ухода миссис Мередит и Симса он залпом опрокинул полный бокал коньяка, дотащился до постели и мгновенно провалился в сон, больше похожий на забытье.

Но теперь все всплыло в памяти с ужасающей четкостью. Пылающее от гнева лицо Люси, впервые так яростно выступившей против него. Интонации ее голоса, когда она язвительным тоном заявила о том, что рада, что она всего лишь секретарша, а не жена… что ненавидит и презирает его и не вышла бы за него замуж, даже если бы он был единственным мужчиной на свете…

Он содрогнулся и раздавил в пепельнице вонючую сигарету, вспомнив, как, пытаясь убедить Люси, зашел слишком далеко, сказав ей то, что до этого за всю жизнь говорил только одной женщине: «Ты знаешь, что я люблю тебя».

Впервые он сказал Люси Гамильтон, что любит ее. Несколько раз он был близок к тому, чтобы сделать это признание, но до вчерашнего вечера что-то удерживало его от того, чтобы выразить свои чувства словами.

Но почему? Ради чего? Чтобы тебя обозвали проходимцем?

Сердито откинув одеяло, он вскочил с кровати, босиком прошлепал на кухню и поставил кофейник на плиту, а потом вернулся в гостиную, чтобы позвонить в аэропорт и убедиться, что самолет компании «Мид-Америкэн» из Чикаго прибывает по расписанию.

Заглянув на кухню, он сделал огонь на плите потише и нырнул в ванную, чтобы принять душ и побриться. Быстро одевшись и выпив две чашки кофе, щедро разбавленного коньяком, он мысленно прокрутил свои планы на утро, стараясь выкинуть Люси Гамильтон из головы… снова и снова напоминая себе, что на карту поставлено четверть миллиона долларов. Если его невероятная догадка подтвердится, он должен довести до конца это дело независимо от того, есть теперь у него секретарша или нет.

Шейн приехал в аэропорт в восемь двадцать, узнал, где следует встречать прибывших рейсом из Чикаго, и, протолкнувшись сквозь толпу встречающих, оказался там как раз в тот момент, когда самолет, уже приземлившийся на дальней полосе, вырулил к зданию аэропорта.

Перед загородкой прохаживался служащий в форме. Большая надпись над его головой гласила: «Выходить на летное поле строго запрещается».

Нащупав в кармане пиджака пятидолларовую банкноту и зажав ее в кулаке так, чтобы между пальцев был виден лишь ее уголок, Шейн тихо сказал служащему:

— Мне позарез надо перекинуться парой слов со стюардессой с чикагского рейса, пока она не ушла. Что, если я потихоньку пройду, когда начнут выходить пассажиры?

Служитель понимающе усмехнулся, но отрицательно покачал головой. Однако, увидев цифру «5» на зеленой бумажке, торчавшей из кулака Шейна, застыл, потом пожал плечами и пробормотал:

— Я думаю, можно, только подождите, пока пройдет толпа.

Деньги незаметно перешли из рук в руки. Шейн спокойно ждал у барьера, глядя на летное поле. Наконец самолет остановился прямо напротив сектора, где стоял Майкл, подкатил трап, дверь пассажирского салона открылась, и на пороге показалась стройная фигура стюардессы, которая радушно улыбалась, прощаясь с каждым пассажиром.

Когда проход открыли, Шейн посторонился, пропуская наиболее шустрых, а затем незаметно скользнул за барьер и, прокладывая себе дорогу сквозь плотную толпу, зашагал к самолету. Он оказался у трапа как раз в тот момент, когда спускались последние пассажиры, и помахал шляпой, привлекая внимание стюардессы.

— Вам не передавали посылку для Майкла Шейна?

Она с любопытством окинула взглядом его рыжую шевелюру, кивнула и, приложив палец к губам, исчезла за дверью. Через секунду она появилась вновь, держа в руках тонкий продолговатый пакет, завернутый в коричневую бумагу, и торопливо сбежала вниз по ступенькам.

— Вообще-то это запрещено, — чуть запыхавшись, проговорила она, — но тот человек в Чикаго объяснил, что вы знаменитый сыщик и как все это важно, и я подумала, ладно…

— Вы подумали правильно, — тепло улыбнулся Шейн и понял, что не стоит унижать девушку, предлагая ей деньги. — От содержания этого пакета зависит дело об убийстве. Подробности читайте в дневном выпуске «Ньюс».

— О, конечно! — Девушка протянула ему посылку от Бена Эймса и побежала вверх по трапу, чтобы закончить работу, которую обычно делают стюардессы, после окончания рейса.

Часы показывали начало десятого, когда Шейн с нераспечатанным пакетом под мышкой вышел из лифта и направился к своей конторе. Еще из коридора он заметил, что дверь слегка приоткрыта, и, проворно подскочив к ней, рывком распахнул ее настежь.

В маленькой приемной за низкой перегородкой сидела Люси Гамильтон. Склонившись над выдвинутыми ящиками стола, она вытаскивала свои вещи и складывала их в стоящую рядом на стуле большую плетеную хозяйственную сумку. Люси медленно выпрямилась, глядя на приближающегося Шейна.

— Вы сегодня рано, мистер Шейн, — ледяным тоном произнесла она. — А я-то надеялась, что успею разобрать свой стол и уйти до вашего прихода.

Остановившись у перегородки, Шейн со злостью сказал:

— Люси, прекрати немедленно. Черт возьми, ты прекрасно знаешь, что не увольняешься.

— Совершенно верно, не увольняюсь, потому что уже уволилась. — Она натянуто улыбнулась. — Вчера вечером, припоминаете? Или вы были настолько поглощены этой поганой миссис Мередит и ее взяткой в четверть миллиона, что ничего не расслышали?

— Давай забудем об этом. Послушай, ты была не в духе и сама не понимала, что говоришь. Наверное, ты имела право сердиться, но ты же знаешь, что без тебя здесь все развалится. Без тебя я просто не смогу вести дела в конторе.

— После того как вы обделаете это денежное дельце, вам вообще никакой конторы не понадобится. Вы же собирались закрыть свой бизнес, жить на проценты и покупать своим подружкам голубые лимузины и норковые шубки.

Она повернулась к нему спиной и начала рыться в нижнем ящике. Шейн едва сдержался, чтобы не выругаться. Перегнувшись через перегородку, он положил свою тяжелую руку ей на плечо.

— Пока что я не ушел в отставку, — сквозь зубы прорычал он. — Сегодня утром мы еще на службе в конторе, где надо работать и раскрыть пару убийств. А после этого можешь убираться ко всем чертям. Но сейчас тебе предстоит вкалывать. Утреннюю почту уже принесли?

Люси не обернулась, но Шейн почувствовал, как ее хрупкое тело задрожало.

— Десять минут назад, — сдавленным голосом сказала она. — Я оставила ее на столе… не распечатывая.

— Зайди, пока я буду вскрывать почту, — не терпящим возражения тоном приказал Шейн. — Если есть новости от миссис Уоллес, действовать придется в темпе.

Еще раз сжав ее плечо, он повернулся и, не оглядываясь, прошел в свой кабинет. Аккуратная пачка писем лежала на столе напротив кресла. Положив рядом пакет от Бена Эймса, Шейн начал перебирать письма, пока не наткнулся на конверт с обратным адресом миссис Уоллес в верхнем левом углу. Облегченно вздохнув, он отложил конверт в сторону и взял посылку Эймса. В этот момент в кабинет вошла Люси с пылающими щеками и высоко поднятой головой.

— Если вы, Майкл Шейн, хотя бы на секунду вообразили себе…

— Хватит! — резко перебил ее Шейн, разрывая заклеенную скотчем коричневую бумагу. — Здесь у меня фотография мистера Мередита, сделанная вчера вечером в Чикаго. А в этом письме от миссис Уоллес должны быть фотография ее мужа и пустые конверты, в которых ей присылали деньги в течение всего прошлого года. Давай-ка откроем их и посмотрим.

Люси поджала губы и, забыв о своей обиде, с возрастающим интересом обошла вокруг стола, чтобы взять письмо. Шейн сорвал обертку с пакета, вытащил глянцевую фотографию, лежавшую между двумя листами картона, и, положив ее на стол, начал внимательно изучать. На ней в полный рост был изображен стоявший на пороге дома стройный невысокий молодой человек. На его лице застыло изумленное выражение, ясно говорившее о том, что вспышка фотоаппарата застала его врасплох. Тем временем Люси извлекла из конверта свадебную фотографию в дешевой картонной рамке размером четыре на шесть дюймов и молча положила ее рядом с первым снимком. Сияющей невестой несомненно была миссис Уоллес, только выглядевшая на пару лет моложе, еще до рождения близнецов. Рядом, возвышаясь над ней дюймов на шесть, прямо в камеру улыбался широкоплечий молодой человек с крепким квадратным подбородком. Шейн перевел взгляд с одной фотографии на другую и медленно покачал головой.

— Посмотри, у них есть хоть какое-нибудь сходство? Черт возьми, не может же человек так сильно измениться всего за каких-то два-три года!

— Разумеется, между ними нет никакого сходства. Ты сказал, что это фото мистера Мередита. Это за него вышла жена Хоули после развода? Ты думаешь, что на самом деле она вышла за Леона Уоллеса… но под чужой фамилией?

— Вполне естественное предположение. — Отступив на шаг, Шейн продолжал сосредоточенно разглядывать фотографии. — Он был садовником у Хоули и бесследно исчез как раз в то же время, когда она получила развод… и послал жене деньги на воспитание детей. Куда же еще он мог деться, как, смывшись от жены, не жениться на Мэти?

— Не знаю, — задумчиво сказала Люси. — Во всяком случае, на этой фотографии заснят не мистер Мередит.

— Что верно, то верно, не похож, — покачал головой Шейн. — Кстати, а конверты где?

Пошарив в пакете от миссис Уоллес, Люси извлекла оттуда три длинных проштемпелеванных конверта, как две капли воды похожих на тот, что прошлым утром им показывала миссис Уоллес. На всех чернилами был надписан адрес: «Миссис Уоллес, Литтлборо, штат Флорида», однако обратного адреса не было ни на одном. На почтовых штемпелях стояло «Майами», даты были прошлогодние, но с трехмесячными интервалами. Шейн внимательно изучил три пустых конверта, и неожиданно его глаза загорелись.

— У нас остался первый конверт от Уоллеса? — взволнованно спросил он. — Тот, что она нам показывала в первый раз?

— Да. Я подшила его в папку вместе с письмом. — На какое-то время забыв, что она больше не секретарша Майкла Шейна, Люси быстро подошла к своему столу и тут же вернулась с первым конвертом, который положила рядом с остальными.

Не было сомнений в том, что почерк на всех четырех конвертах принадлежал одному и тому же человеку, но, приглядевшись повнимательней, Шейн выяснил еще один любопытный факт.

— Хоть я и не эксперт в таких делах, — медленно сказал он, — но я готов поклясться, что все четыре конверта были надписаны в один и тот же день, той же ручкой и чернилами. Что ты на это скажешь, ангел мой? Все они выгорели одинаково.

Она облокотилась на стол рядом с ним, прижавшись плечом к его руке, и через секунду возбужденно вскинула голову.

— Майкл, по-моему, ты прав! Конечно же, адрес на всех конвертах надписан в одно время. — Она настороженно и даже испуганно посмотрела на Шейна. — Но что все это значит?

— Только одно! — мрачно закончил Шейн. — Это значит, что эти три конверта не являются свидетельством того, что Леон Уоллес был в Майами… когда они были отправлены его жене… или даже, что он был в то время жив. — Он опустил голову, на его щеках залегли глубокие складки. Подойдя к водоохладителю, он привычным движением вставил один бумажный стаканчик в другой и достал из картотечного шкафчика бутылку коньяка. Медленно наполняя стакан, он тихо сказал:

— Боюсь, что нам придется огорчить миссис Уоллес.

— Ты хочешь сказать… ты думаешь, что он мертв?

— Если все эти конверты надписаны заранее, а я в этом уверен, то из этого следует, что он не рассчитывал сам отправлять из Майами свои «алименты». — Шейн склонил голову и залпом отхлебнул полстакана.

Зазвонил телефон. Люси машинально взяла трубку.

— Контора Майкла Шейна… да, шеф, он здесь. — Прикрыв трубку ладонью, она шепнула: — Джентри. И, по-моему, ужасно зол.

Шейн поставил стаканчик и, одобрительно улыбнувшись своей секретарше, взял трубку.

— Привет, Уилл, — только и успел сказать он, как его сразу же перебил кипящий от негодования Джентри.

— Черт бы тебя побрал, Майкл, ты все-таки облажал дело об убийстве этой самой Беатрис Мини! И теперь все так запуталось, что мы никогда не дойдем до суда. И сдается мне, Майкл, я знаю, почему ты это затеял. И если это подтвердится, я вышвырну тебя из Майами. И на этот раз я не шучу.

— Погоди, Уилл. Что стряслось?

— Что стряслось?! — взревел Джентри. — А как насчет липового опознания Джоэла Кросса, на которое ты подбил лифтера из своего отеля? Теперь-то он, конечно, все отрицает. Но, когда сегодня утром мы привели в чувство Джеральда Мини, он заявил, что направлялся к тебе за своей женой, заглянул по дороге в бар и так надрался, что просто отключился… Короче, сегодня я устроил опознание по всем правилам и поставил его вместе с Кроссом и другими. А потом вызвал Мэтью. И знаешь, что он сказал?

— Что? — со вздохом спросил Шейн.

— Что теперь он вообще никого не может опознать. Он все путает. Говорит, что это был один из них, но вот кто именно… Лично я считаю, что ее прикончил Мини, но мы никогда этого не докажем, если его адвокаты приведут Мэтью в суд и вытащат на свет историю первого опознания Кросса.

— Да, Уилл, вот незадача. Но когда человек допускает неумышленную ошибку…

— Неумышленную ошибку?! — взвился Джентри. — Черта с два! Сопоставляя факты, я понял, что Кросс абсолютно справедливо обвинил тебя в том, что ты заставил Мэтью опознать его. И, клянусь Богом, только для того, чтобы упрятать его за решетку как раз на столько, чтобы ты успел добраться до дневника Грота.

— Уилл, как ты только догадался? — Голос Шейна по-прежнему оставался ровным и спокойным.

— Это было не так уж трудно. Пара намеков Тимоти Рурка… Плюс жалоба адвоката Альфреда Дрейка, на которого вчера вечером, сразу же после посещения Джоэла Кросса в тюрьме, напали и отобрали ценное имущество. Майкл, клянусь Богом, в последний раз тебе удается с помощью полиции Майами прокручивать свои делишки! И если мы не получим обвинения по делу Мини…

— Подожди, Уилл! — громко и резко перебил его Шейн. — Я готов за тебя связать это в один узел… вместе с убийством Джаспера Грота. Если тебе нужно решение по обоим делам, приезжай прямо сейчас ко мне в контору. Возьми с собой Кросса и Джеральда Мини. И пригласи Гастингса, это семейный адвокат Хоули. Не думаю, что он приедет, если его приглашу я.

— Всего-то? А больше тебе никто не нужен? — с сарказмом спросил Джентри.

— Об остальных я позабочусь сам. — Шейн бросил трубку и повернулся к Люси. — Дозвонись до Тимоти Рурка.

С любопытством взглянув на Шейна, она сняла трубку и набрала номер. По опыту Люси хорошо знала, что в такой ситуации с ним лучше не спорить. Выражение его лица, голос, манера поведения — все говорило о том, что он на верном пути и не остановится, пока не доведет дело до конца.

— Тимоти Рурка, пожалуйста, — мягко сказала она в трубку. — Тим? С тобой хочет поговорить Майкл.

Нетерпеливо выхватив у нее трубку, Шейн прорычал:

— Хорош из тебя друг, нечего сказать! Джентри вот-вот отберет у меня лицензию, и все из-за твоих дурацких намеков насчет опознания Кросса. — Послушав секунду, Шейн перебил: — Ну ладно, ладно. Да, я хотел добраться до дневника Грота, а Кросс оказался таким болваном, как я и предполагал… Заголовки мы сочиним за десять минут у меня в конторе, — быстро продолжал он. — Приходи побыстрее. И принеси позавчерашний номер «Геральда». Да-да, со статьей о Том, как спасли Грота и Каннингема. Нет, «Ньюс» я не читал. Не видел я никакой статьи… но я точно знаю, что в «Геральде» есть все, что мне нужно.

Закончив разговор, он сел в кресло, взял недопитый стакан и обратился к Люси:

— Чтобы вся компания была в сборе, нам не хватает еще троих. Свяжись с миссис Мередит или Джейком Симсом и скажи, чтобы поторопились, если их все еще интересует миллион долларов. Да, и пусть прихватят с собой Пита Каннингема. Передай им, что без его показаний ничего не выйдет.

Люси Гамильтон потянулась к трубке, но, коснувшись ее, застыла, и ее пальцы задрожали.

— Майкл! Ты так и не отказался от этой авантюры? Я думала… то, как ты вел себя минуту назад… мне казалось…

— Что ты думала, ангел мой?

— Что ты передумал и решил с ними не связываться. — Слова полились потоком. — Ты начал было вести себя так, как раньше… когда дело разваливалось, и ты пытался сделать все возможное ради того, чтобы справедливость восторжествовала. Неужели ты готов согласиться на взятку ради этой негодяйки? Майкл…

— Ты будешь ей звонить или нет?

Люси отдернула руку от телефона.

— Нет уж, своими грязными делами занимайся сам.

Шейн залпом допил коньяк и швырнул стаканчик на пол.

— О’кей. Когда все это закончится, я помогу тебе освободить стол от вещей. — Подняв трубку, он набрал номер.