Они перевалили через поросшую лесом гору, и Дикая Местность внезапно кончилась. Перед ними расстилались голубые поля плантаций джинсовой ткани.

Трент и мисс Хамелеон сползли со спины Бинка — он шел и нёс их всю ночь, не останавливаясь и подремывая на ходу. Его огромные ноги существовали как бы сами по себе: они продолжали переступать, пока мозг отключался в дреме. Им никто не мешал — даже самые злобные твари джунглей проявляли осторожность.

Сейчас уже наступил прекрасный голубой день, и Бинк чувствовал себя великолепно. Он вдруг опять стал человеком, и самочувствие его нисколько не изменилось.

— Кажется, пришла пора расставаться!

— Жаль, что у нас не получилось полного взаимопонимания, — произнес Трент и протянул руку. — Но, я полагаю, разлука сгладит наши разногласия. Приятно было путешествовать с вами.

Бинк принял его руку и пожал ее; он ощущал смутную печаль.

— Насколько я понял, по отдельным признакам твоего таланта, ты — Злой Волшебник. Но ты помог спасти Ксанф от вихляков, и лично для нас ты был другом. Согласиться с твоими планами я не могу, но… — Бинк пожал плечами. — Прощай, Волшебник.

— И я то же хочу сказать! — Мисс Хамелеон одарила Трента очаровательной улыбкой, захватывающей дух: эта улыбка искупала неэлегантность ее слов.

— Ах, как милю! — прозвучал чей-то голос.

Все трое обернулись, но никто никого и ничего не увидел — одни лишь голубые джинсы созревали на зеленых стеблях, а вокруг был зловещий край джунглей.

Затем вдруг в воздухе возник небольшой смерч дыма и стал быстро сгущаться.

— Джин! — проговорила мисс Хамелеон.

Но тут Бинк узнал сформировавшуюся из дыма фигуру.

— О, нам не повезло! Это — Волшебница Ирис, повелительница иллюзий.

— Благодарю тебя, Бинк, за то, что ты представил меня. — Волшебница превратилась уже почти в натуральную женщину; она стояла среди растущих джинсов, весьма привлекательная, в платье с глубоким вырезом. Но Бинк больше не чувствовал соблазна. Мисс Хамелеон, пребывавшая в полном расцвете своей красоты, обладала естественной, хотя и магической притягательностью, которую Волшебница никак не могла воспроизвести искусственно.

— Итак — Ирис! — произнес Трент. — Я узнал о тебе до того, как покинул Ксанф — ведь ты принадлежишь к моему поколению. Но мы никогда не встречались — не довелось. Без сомнения, ты — мастер своего дела.

— Так уж получилось, что не встретились: мне не очень хотелось, чтобы меня трансформировали. — Ирис окинула его высокомерным взглядом. — Ты ведь оставил за собой приличный хвост из жаб, деревьев, жуков и прочей твари. Я считала, что тебя изгнали.

— Времена меняются, Ирис. К слову, ты не следила за нами в джунглях?

— Нет. Джунгли — мрачное место. Там в изобилии всякие противоиллюзорные заклинания. Я и понятия не имела, что ты — снова в Ксанфе. Не думаю, что кто-то вообще знает об этом, даже Хамфри. Мое внимание привлек громадный сфинкс. Но я не была уверена, что в этом замешан ты, пока не увидела, как ты трансформировал сфинкса в Бинка. Я знала, что его недавно изгнали. Так что мне стало ясно, что дело тут — нечисто. Как же вам удалось пройти сквозь Щит?

— Времена меняются, — повторил Трент.

— Ясно… — Она определенно обиделась на его скрытность.

Ирис по очереди оглядывала всех троих. Для Бинка было новостью, что она умеет так эффектно проецировать свои иллюзии на приличное расстояние и получать информацию издалека. Его знания о Волшебницах и Волшебниках с каждым днем углублялись, и то, что открывалось ему, было удивительным.

— А теперь пора перейти к делу, — добавила Ирис.

— К делу? — Бинк был в недоумении.

— Не будь столь наивным, — пробормотал Трент. — Эта сучка собирается шантажировать нас.

Итак, очень сильная магия против не менее сильной!

Может быть, они нейтрализуют друг друга, и Ксанф, в конце концов, окажется в безопасности. Бинк никак не мог предвидеть такого поворота событий.

Ирис взглянула на него.

— Ты уверен, что не передумал в отношении моего прежнего предложения, Бинк? — спросила она. — Я могла бы все устроить так, будто твоего изгнания вовсе и не было. Ты, все еще можешь стать Королем — время подходящее. И если тебя так подкупает невинность в женщинах. — Перед Бинком вдруг оказалась еще одна мисс Хамелеон, такая поразительно красивая. — Все, что пожелаешь… К слову сказать, эта — с умом.

Намек на беспредельную глупость настоящей мисс Хамелеон разозлил Бинка.

— Иди ты в Провал! — резко ответил он.

Копия мисс Хамелеон вновь превратилась в красавицу Ирис. Она повернулась к девушке.

— Я тебя не знаю, моя милая, но мне было бы неприятно видеть тебя скормленной дракону.

— Дракон! — испуганно воскликнула мисс Хамелеон.

— Это — общепринятое наказание за то, что ты самовольно явилась из изгнания. Когда я сообщу властям, и они пустят по вашему следу ищеек…

— Оставь ее в покое! — раздраженно произнес Бинк.

Ирис не обратила на него внимания.

— Если бы ты смогла уговорить своих друзей на сотрудничество со мной, — продолжала она, обращаясь исключительно к девушке, — то избежала бы этой ужасной участи. О, драконы обожают жевать красивых девушек! Но ты не только могла бы избежать известной участи, но и остаться красивой на все время. — Ирис, без сомнения, все знала о мисс Хамелеон. — Да — я могу сделать так, что ты будешь красивой во всех фазах.

— Правда можешь?! — заволновалась девушка.

— Она может втирать очки, — пробормотал Трент.

— В ней нет правды, — вслед за ним произнес Бинк. — Одни иллюзии.

— Не слушай их, — говорила Ирис девушке. — Женщина — это то, чем она кажется. И если она приятна глазу и приятна наощупь, то она красива и хороша. Это все, что нужно мужчине.

— Не верь! — вмешался Бинк. — Волшебница хочет воспользоваться твоей бедой…

— Поправка! — возразила Ирис. — Я хочу использовать тебя, Бинк. У меня нет никакого зла к твоей подружке — мне лишь нужно твое сотрудничество. Я женщина не ревнивая. Все, что мне хочется — это власти.

— Нет! — закричал Бинк.

— Нет! — неуверенно следуя его примеру, повторила мисс Хамелеон.

— Ну, а ты, Волшебник Трент? — Ирис повернулась к нему. — Я не очень следила за тобой, но ты кажешься мне человеком, умеющим держать слово. По крайней мере, когда это выгодно тебе. Я могу стать для тебя отличной Королевой. Но могу и направить по твоим следам королевскую стражу.

— Стражу можно трансформировать.

— Ее можно, по-твоему, трансформировать на расстоянии полета стрелы? — Она скептически подняла брови. — Не сомневаюсь: после подобного подвига тебе, безусловно, удастся стать Королем. Правда, весь Ксанф поднимется, чтобы убить тебя. Ты, конечно, в состоянии трансформировать многих, очень многих. Но ведь иногда тебе нужно и спать…

Вот это ход! Злого Волшебника поймали, когда он уснул! Если прижать его до того, как он успеет окружить себя преданными войсками, то ему будет конец.

Но с какой стати это волнует Бинка? Допустим, Ирис предаст Трента — это будет означать, что Ксанф в безопасности. Без какого-либо участия Бинка. То есть — руки его будут чисты. В таком случае он — не предал свою страну не предал и своего товарища по путешествию. Иными словами, все, что требуется от него — это держаться в стороне.

— Ну… я ведь могу трансформировать и людей, и животных в свое подобие. Иначе говоря, обзавестись сотнями двойников, — подумав, сказал Трент. — Тогда патриотам будет непонятно, кого преследовать.

— Не выйдет! — парировала Ирис. — Магическую ищейку не обмануть никакими имитациями — она возьмет верный след.

Трент снова задумался.

— Да, трудновато мне придется… Что ж, по-видимому, придется принять твое предложение, госпожа волшебница. Само собой, кое-какие детали требуют уточнения…

— Ты не должен идти на такое! — закричал ошеломленный Бинк.

Трент несколько удивленно уставился на него.

— Мне представляется это логичным, Бинк. Я хочу быть Королем, а Ирис мечтает стать Королевой. Таким образом, удовлетворены все амбиции, власти всем будет вдоволь. Разумеется, мы разграничим сферы влияния. Это будет чисто деловое супружество. В настоящее время никакие другие связи или отношения меня не волнуют и не интересуют.

— Превосходно! — проговорила Ирис, торжествующе улыбаясь.

— Ну уж — нет! — крикнул Бинк, понимая что его намерение остаться в стороне перечеркнуто. — Вы оба — предатели Ксанфа! Я не позволю этого!

— Это ты-то не позволишь?! — издевательски засмеялась Ирис. — Черт побери, да кто ты такой? Бесталанный урод!

Ну вот — теперь истинное ее отношение к нему, наконец, проявилось сполна. Иначе и не могло быть, если уж она нашла новый объект, способный удовлетворить ее желания и притязания.

— Не относись к нему столь легкомысленно, — спокойно посоветовал Трент. — Бинк, да будет тебе известно, в своем роде тоже Волшебник.

Бинк ощутил внезапный, могучий прилив благодарности за такие слова одобрения и поддержки. Он по инерции сопротивлялся этому чувству, не желая, чтобы лесть, как и оскорбление, сбила его с выбранного пути; ведь Злой Волшебник мог сплести из слов такую сеть иллюзий, которая была вполне способна соперничать на равных с тем, чего Волшебница добивалась своей магией.

— Я — не Волшебник, я просто люблю Ксанф. И предан истинному Королю.

— Этой дряхлой развалине, что выгнала тебя из страны? — язвительно спросила Ирис. Ему уже не под силу сотворить даже маленький пыльный столбик. К тому же он сейчас болен и скоро так или иначе умрет. Вот почему пора действовать. Трон должен достаться Волшебнику!

— Хорошему Волшебнику! — поправил Бинк. — Не злодею-трансформатору или жадной до власти стареющей бабе… — Он замолчал, чтобы не вырвалось что-либо еще более обидное.

— Ты смеешь так со мной разговаривать! — завопила Ирис голосом гарпии. Она была в такой ярости, что образ ее расплылся и вновь стал почти дымком. — Трент! Преврати его в жука-вонючку и наступи на него!

Тот покачал головой, с трудом сдерживая улыбку. Он явно не испытывал к Волшебнице эмоциональных интересов. Ирис только что показала, с какой охотой она готова продать свое тело, украшенное с помощью иллюзии, за власть.

— У нас заключено перемирие.

— Перемирие? Чепуха! — Дым превратился в пламя — настолько силен был ее гнев. — Он больше не нужен тебе! Освободись от него!

Трент остался непреклонным.

— Если я нарушу денное ему слово, то как же, Ирис, ты сможешь доверять мне?

Это отрезвило ее и произвело на Бинка хорошее впечатление. Между двумя могущественными повелителями магии явно ощущалась тонкая, но существенная разница. Трент оставался мужчиной в самом лучшем смысле этого слова.

И все же Ирис была недовольна.

— Я полагала, что такие перемирия действуют лишь, пока заключившие его не вышли из джунглей.

— Опасности встречаются не только в джунглях, — тихо проговорил Трент.

— Что? — переспросила она.

— Если я нарушу свое слово так внезапно, то и все перемирие окажется обесцененным. Тогда Бинк, мисс Хамелеон и я разойдемся навсегда.

Этот человек казался совершенно справедливым. И Бинку было ясно, что он должен примириться с ситуацией и уйти немедленно. Однако вместо этого прирожденное упрямство вынудило его вызывающе заявить:

— Я просто так не уйду! И не могу уйти, зная, что вы замышляете завоевать Ксанф.

— Ну, Бинк, — рассудительно сказал Трент, — я ведь никогда не обманывал тебя относительно своих истинных целей. Мы с самого начала знали, что наши дороги разойдутся. Наше перемирие было заключено перед лицом неизвестности и угроз, а не на основе общих планов. Не так ли? Я должен выполнить обещания, данные манденийской армии, замку Ругна и — теперь вот Волшебнице Ирис. Мне, конечно, жаль, что ты не одобряешь этого — мне хотелось бы обратного. Но мое завоевание Ксанфа, как ты это называешь, было, есть и останется моей миссией. Сейчас я прошу тебя оставить меня — оставить со всей любезностью, на какую Ты способен. Имей в виду, я питаю уважение к твоим мнениям и мотивам. Даже когда высшие соображения говорят, что ты ошибаешься.

Бинк вновь ощутил силу золотого языка Трента: в его рассуждениях невозможно было найти изъяна. Никаких шансов одолеть Волшебника магическим способом у него не было; Трент превосходил его — и это было бесспорно — и в умственном отношении. Но Бинк все-таки считал, что прав в моральном — именно в моральном! — плане.

— Твое уважение ко мне ничего не значит, если ты не уважаешь традиции и законы Ксанфа.

— Отличный ответ, Бинк. Я питаю уважение и к традициям, и к законам Ксанфа, хотя мне и кажется, что система отклонилась от правильной линии и ее необходимо выровнять. Иначе всех нас настигнет катастрофа.

— Ты утверждаешь, что при теперешнем положении дел Мандения может уничтожить нас, А я боюсь катастрофы из-за упадка нашей культуры. Я должен противостоять тебе любым способом, каким только смогу.

Трент казался озадаченным.

— Я не верю, что ты сможешь помешать мне, Бинк. Какой бы сильной ни была твоя магия, она все-таки ни разу не проявилась ощутимо. В тот момент, когда ты начнешь действовать против меня, я вынужден буду тебя трансформировать. Но я не хочу, чтобы дошло до этого.

— Ты должен будешь приблизиться ко мне на шесть футов, — ответил Бинк. — Я могу швырнуть в тебя камень.

— Смотри! — вмешалась Ирис. — Он сейчас на достаточном расстоянии, Трент. Кончай с ним!

И все-таки Волшебник пребывал в нерешительности.

— Ты действительно хочешь сражаться со мной, Бинк? Прямым образом? Физически?

— Не хочу, а должен.

— Тогда остается завершить наше перемирие формальным поединком. — Трент вздохнул. — Предлагаю определить место и условия дуэли. Тебе нужен секундант?

— Секундант или минутант — мне все равно, — ответил Бинк. Он старался подавить дрожь, которая вдруг возникла в ногах. Он боялся и знал, что поступает, как глупец, и все же не мог отступить.

— Я имею в виду человека, который поддерживает тебя и наблюдает, чтобы соблюдались условия, оговоренные сторонами. Таким человеком могла бы быть, например, мисс Хамелеон.

— Я — с Бинком! — немедленно откликнулась девушка.

Она мало что понимала в происходящем, но сомневаться в ее преданности своему избраннику не приходилось.

— Что ж, понятие секунданта здесь, вероятно, неизвестно, — проговорил Трент. — Предположим, мы обозначим участок вдоль джунглей и вглубь леса приблизительно в милю шириной и длиной. Словом, столько, сколько может человеку потребоваться на пятнадцать минут хода. Все должно кончиться сегодня до темноты. Ни одна из сторон не должна покидать этой территории до установленного часа. И если исход останется неясным, мы объявим ничью и разойдемся с миром. Справедливо?

Злой Волшебник, как всегда, был безукоризненно логичен, и это сейчас выводило Бинка из себя.

— До смерти! — произнес он и… тут же пожалел: он ведь знал, что Волшебник не убьет его, если только не будет к этому принужден крайними обстоятельствами. Он просто трансформирует Бинка в дерево или в другую какую-нибудь безвредную форму и в этом виде оставит. Пожалуйста — уже существует Дерево Джустина. Будет и Дерево Бинка. Может быть, люди станут приходить и отдыхать в его тени, завтракать, заниматься любовью. Но теперь, после его заявления, все должно кончиться смертью… Перед ним предстало видение срубленного дерева…

— До смерти, — печально повторил Трент. — Или сдачи. — Этой добавкой он деликатно смягчил промах Бинка, не ущемив его гордости: ведь получалось, что Волшебник оставил лазейку для себя, а не для Бинка. Поразительно, как умудрялся этот неправильный человек быть правильным…

— Хорошо, — сказал Бинк. — Ты иди к югу. Я пойду в лес на север. Через пять минут мы останавливаемся и начинаем.

— Согласен. — Волшебник снова протянул руку, и Бинк пожал ее.

— Тебе нужно уйти из зоны поединка, — сказал Бинк мисс Хамелеон.

— Нет! Я — с тобой! — Она заупрямилась; да, она могла быть глупой, но оставалась преданной. Обвинять ее в глупости было то же, что обвинять Трента в желании захватить власть. И все-таки ее нужно убедить.

— Это будет несправедливо, — сказал он, понимая, что бесполезно запугивать ее возможными последствиями. — Получается — двое против одного. Нет-нет! Ты должна быть в стороне.

— Я слишком тупа, чтобы остаться одной. — Она не сдавалась.

Но она была абсолютно права!

— Пусть она идет с тобой, — сказал Трент. — Это в самом деле не имеет значения.

И опять он был логичен!

Бинк и мисс Хамелеон повернулись и пошли в джунгли к северо-востоку.

Трент направился на юго-запад. Через мгновение Волшебник скрылся из виду.

— Нам надо разработать план атаки, — произнес Бинк. — Трент — настоящий джентльмен. Но перемирие кончилось, и он, естественно, вовсю использует против нас свой талант. Нам надо добраться до него раньше, чем он доберется до нас.

— Да.

— Надо вооружиться камнями и палками, выкопать яму.

— Да.

— Нельзя позволить, чтобы он подобрался слишком близко, чтобы воспользовался своей трансформацией.

— Да.

— Что ты без конца дакаешь! — взорвался Бинк. — Неужели тебе нечего больше сказать?! Это ведь серьезное дело. Ставка — наши жизни!

— Прости, я знаю, что ужасно глупа сейчас…

Бинк уже жалел о своей несдержанности. Безусловно, она теперь — полный недоумок, в этом заключается ее проклятье. И он, может быть, преувеличивает опасность положения. Трент ведь может просто избежать встречи, чтобы уйти от всякого поединка. Таким образом Бинку удастся сохранить собственное достоинство и якобы одержать моральную победу. Но — ничего не изменится! И если так — в дураках окажется Бинк.

Он повернулся к девушке, чтобы извиниться и… и опять был поражен ее сияющей красотой. И задолго до того она уже была в сотни раз привлекательней, чем Фанчен с ее умом или простая девушка Дия, но сейчас она превратилась именно в ту, которую он когда-то встретил впервые, в истинную Винни. О, неужели эта встреча была так недавно? И теперь она уже не являлась больше незнакомкой…

— Ты прекрасна, какая есть!

— Но я не могу помочь тебе с твоими планами. Я, Бинк, ничего не могу… Тебе не нравятся глупые люди.

— Мне нравятся красивые девушки, — ответил Бинк. — Мне также нравятся умные девушки. Но я не доверяю им, когда они — в одном лице. Я бы предпочел обыкновенную девушку, но… может быть, она бы, в конце концов, надоела мне. Иногда мне хочется поговорить с кем-то умным, а иногда я хочу… — Он замолчал. Ее ум был сейчас подобен уму ребенка — не стоило излагать ей такие сложности.

— Что иногда? — спросила она. На теперешней стадии ее метаморфоз глаза у нее были черными. Но они могли быть любого цвета — она все равно была бы прекрасна.

Бинк понимал: его шансы пережить этот день — ничтожны, а шансы спасти Ксанф — и того ничтожнее. Ему было страшно… Но он не мог не ощущать радости жизни. И преданности своей подруги. И ее красоты. Зачем подавлять в себе то, что так будоражит душу и сердце?

— …заняться любовью, — закончил он наконец.

— Это я могу! — Глаза ее зажглись пониманием. Насколько она поняла его и на каком уровне — над этим Бинк не хотел задумываться.

Он поцеловал ее — это было восхитительно.

— Но, Бинк, — сказала она, когда их губы наконец разомкнулись. — Я же не останусь такой красивой.

— В том-то и дело, — отозвался он. — Я люблю разнообразие. Конечно, я не мог бы все время жить с глупой девушкой. И ты же не все время… не достаточно умна. Когда девушка некрасива — тоже плохо, конечно, тем более если это навсегда. Но ты же тоже не все время некрасива. Ты — само разнообразие. Именно это я и искал — никакая другая девушка не может дать мне такого.

— Мне нужно заклинание…

— Нет, тебе не нужно никакого заклинания, мисс Хамелеон. Ты прекрасна такая, какая есть, Фанчен — Дия-Винни. Я люблю тебя…

— О Бинк!

После этого они совершенно позабыли про дуэль.

Но реальность напомнила о себе слишком быстро.

— Вот они! — воскликнула Ирис, появившись над ними, как только они укрылись под кустом. — Так-так! И чем вы тут занимаетесь?

— Тем, чего тебе не понять! — ответила мисс Хамелеон не без подначки, поспешно поправляя одежду.

— Ах, не понять! Ладно, вряд ли это имеет значение. Секс не важен! — Волшебница сложила у рта руки рупором. — Трент! Они здесь!

Бинк бросился к ней, прошел сквозь нее и вдруг, споткнувшись, рухнул в траву.

— Глупый мальчишка! — произнесла Ирис. — Ты смеешь касаться меня…

Теперь они услышали, как Злой Волшебник пробирается через лес. Бинк начал спешно искать какое-нибудь оружие — но вокруг были только толстые ветви деревьев. Какой-нибудь подходящий сук можно было бы сбить острым камнем, однако камни были предусмотрительно убраны магическим способом. На каким-нибудь другом участке можно было бы, наверно, найти подходящее оружие, но здесь, на краю леса, недалеко от ферм, где джунгли постоянно боролись за свое существование, земля была чистой.

— Я погубили тебя! — заплакала девушка. — Я знала, что не должна была…

Заниматься любовью? В каком-то смысле это было, вероятно, так — они напрасно потратили жизненно важное время, потратили на любовь, а не на подготовку к войне. Но ведь все могло обернуться так, что на любовь у них не было бы других шансов.

— Время не было потеряно зря, — ответил Бинк. — Мы должны бежать!

И они помчались. Однако образ Волшебницы тут же возник перед ними.

— Сюда, Трент! — закричала она. — Загородим им дорогу! Они хотят удрать!

Бинк понял, что им не спрятаться, пока их преследует Ирис. Они уже не успеют приготовить никакой ловушки, у них нет никакого плана для нападения или обороны. Трент неизбежно настигнет их.

И тут вдруг его взгляд упал на сверток, все время бывший в руках мисс Хамелеон. То была гипнотизирующая дыня, с которой девушка так и не расставалась с того дня, когда она была обнаружена. Если каким-то образом заставить Трента неосторожно вглядеться в нее…

Из-за деревьев показался Волшебник. Бинк забрал у мисс Хамелеон дыню.

— Попытайся отвлечь его, чтобы я мог подобраться достаточно близко и сунуть ему это под нос! — прошептал он и спрятал дыню за спину. Ирис вряд ли поняла, что она значит, и потом, когда Трент уже будет обезврежен, ничего не сможет сделать.

— Ирис! — громко позвал Волшебник. — Это должна быть честная дуэль! Если ты еще раз вмешаешься, я порву с тобой всякие отношения.

Волшебница было разгневалась, но моментально взяла себя в руки и исчезла.

Трент остановился в дюжине шагов от Бинка.

— Я не виноват, что все так сложилось, — мрачно проговорил он. — Не начать ли нам все сначала?

— Пожалуй, — согласился Бинк. Трент так чертовски уверен в себе, что готов пренебречь любым своим преимуществом. Может быть, ему хотелось закончить это дело, чтобы не обременить свою совесть нечестным поступком? Но, действуя таким образом, Трент невольно избегает и возможного поражения. Бинк сомневался, что у него появится еще одна возможность использовать волшебную дыню.

Они снова разошлись. Бинк и мисс Хамелеон углубились в лес, чуть ли не под подрагивающие лапы опутывающего дерева.

— Если бы придумать какую-нибудь уловку, чтобы заставить его наткнуться на это дерево, — проговорил Бинк в раздумье. Но… сразу понял, что не желает этого на самом деле. И как это он ввязался в поединок, который не хочет выиграть? Но ведь и проиграть нельзя себе позволить! Пожалуй, он был настолько же глуп, как и мисс Хамелеон, — только более мудреным образом.

Они обнаружили куст, набрасывающий удавки. Петли были диаметром дюймов восемнадцать и внезапно затягивались, когда неосторожное животное совало в какую-нибудь из них голову или ногу. Волокна петель были настолько крепкими, что справиться с ними можно было лишь с помощью ножа или специальным заклинанием. Даже оборванные с куста, эти петли сохраняли свою силу, постепенно отвердевая. Несчастное животное или человек могли потерять ногу, а то и саму жизнь, так что никто не решался обеспокоить этот милый кустик дважды.

Мисс Хамелеон испуганно попятилась, но Бинк остановился.

— Эти петли можно сорвать и унести с собой, — сказал он. — В Северной Деревне мы ими пользовались для увязки тюков. Фокус состоит в том, что прикасаться можно только к их внешней стороне. Можно сорвать несколько штук и разложить на земле, где должен пройти Трент. Или — набросить на него издали. Сомневаюсь, что он сможет трансформировать их, если они отделены от самого куста. Ты умеешь бросать аркан?

— Да.

Он подошел к кусту и увидел еще одно произведение джунглей.

— Погляди-ка! Гнездо муравьиных львов. Если бы могли нацелить их на его запах…

Мисс Хамелеон взглянула на львиноголовых муравьев длиной в целый фут и содрогнулась.

— Мы должны это сделать?

— Не хотелось бы, — ответил Бинк. — Они не съедят его — он первым успеет их трансформировать. Но они могли бы настолько отвлечь его, что нам бы, возможно, удалось его одолеть. Ведь если мы не остановим его, он завоюет Ксанф.

— Это так плохо?

В своей сверхумной или даже нормальной фазе она вряд ли задала бы такой дурацкий вопрос. Но Бинк задумался. Действительно ли Злой Волшебник может быть хуже нынешнего Короля?.. Не найдя ответа, он предпочел оставить вопрос открытым.

— Не нам решать. Если корона начнет переходить из рук в руки в результате завоеваний или заговоров, мы вернемся назад, к первым дням Нашествий, и никто уже не сможет чувствовать себя в безопасности. Определять хозяина короны должны лишь Законы Ксанфа.

— Да, — согласилась она.

Бинк сам был удивлен тем, как ему удалось превосходно изложить ситуацию, хотя, конечно же, на самом деле все это было выше его понимания.

Все же мысль о том, чтобы натравить на Трента муравьиных львов, была оставлена, и Бинк продолжил поиски иных средств для борьбы. И параллельно, в глубинах его сознания, шел другой поиск — поиск ответа на вопрос о моральности нынешнего правительства Ксанфа. Предположим, Трент прав относительно вырождения и благотворного влияния миграции извне. По данным кентаврийской истории, в течение последнего столетия человеческая популяция медленно, но неуклонно деградирует. Куда подевались полноценные люди? Неужели новые популяции полулюдей-получудовищ даже и теперь образуются от магического кровосмешения? Сама эта мысль напоминала, петлю с куста — ее последствия ужасали. И все-таки, по всему, это была правда, Трент в качестве Короля был, безусловно, способен изменить ситуацию. Но как же со злом Нашествий?.. Сделать окончательный вывод Бинк был бессилен.

Они подошли к большой реке. Бинк переходил ее вброд, когда был сфинксом — тогда он ее едва заметил. Сейчас это был смертельный барьер. Небольшие волны и рябь выдавали присутствие водяных хищников; над поверхностью стлался загадочный туман. Бинк бросил в воду ком земли — он еще не коснулся поверхности, как его перехватила гигантская крабья клешня; само чудовище так и не показалось. Бинк даже не смог определить, был ли то на самом деле огромный рак или краб, или то была клешня сама по себе — без какого-либо тела. Поплыть по такой реке ему совсем не хотелось.

На берегу валялось несколько круглых камней. Возможно, они были безобидными, — не то, что камни, разбросанные под магическим деревом, — но осторожность никогда не помешает, Бинк издали дотянулся до одного — другого палкой — к его удовлетворению, камни оказались настоящими. Он проделал тот же эксперимент с водяной лилией — и прекрасный цветочек отхватил от палки дюйма три. То есть — осторожность оправдывалась.

— Отлично, — произнес он, когда они набрали камней. — Мы попробуем устроить ему засаду. И разложим петли на пути его возможного отступления: прикроем листьями, чтобы он не заметил. Ты постарайся накинуть на него аркан, я буду донимать камнями. Он, конечно, увернется и от того, и от другого. Но ему ведь придется следить за нами обоими, он будет уворачиваться и может ступить в петлю. Мы наберем листьев с одеяльного дерева и, когда он окажется в петле, набросим ему на голову, чтобы он не смог нас трансформировать. Или поднесем к лицу гипнотическую дыню. Ему придется сдаться.

— Да, — ответила мисс Хамелеон.

Все так и было устроено. Цепь запрятанных под листьями живых петель протянулась от голодного опутывающего дерева до гнездовища муравьиных львов. А засаду они устроили за кустом-невидимкой, обнаруженным совершенно случайно, как только и могло быть обнаружено подобное растение. Куст был в общем безвредным — разве что исцарапаешься, внезапно наткнувшись на него. Когда они расположились за этим кустом, то также стали невидимыми для наблюдателя. И вот — они принялись ждать.

Однако Трент выследил их еще раньше. Пока они устраивали ловушку, он обошел их незаметно, ориентируясь по шуму, производимому ими. И теперь он приблизился к ним уже с севера. Мисс Хамелеон, как и большинство девушек, должна была довольно часто отлучаться по естественным надобностям, особенно когда нервничала. Она зашла за дерево — совершенно безвредное баньяновое дерево, маскировавшееся под опутывающее. Вдруг она издала короткий крик и тотчас исчезла. Обернувшись, Бинк увидел убегающего крылатого олененка.

Итак, сражение началось. Бинк атаковал баньян с камнем в одной руке и палкой — в другой. Он надеялся оглушить Волшебника до того, как тот применит свою магию. Но Трента возле дерева не было.

Неужели он ошибся? Мисс Хамелеон могла испугаться пасшегося рядом оленя…

— Ага! — раздался откуда-то сверху мощный голос Злого Волшебника — да, он сидел на дереве.

Когда Бинк поднял голову, Трент резко опустил руку — не в магическом жесте, а чтобы рука оказалась в пределах шести футов от Бинка. Тот отпрыгнул, но — слишком поздно… Он уже ощутил укол трансформации.

Бинк покатился по земле. Через мгновение, встав на четвереньки, он обнаружил, что все еще продолжает оставаться человеком. Заклинание не сработало! Должно быть, он все-таки успел вовремя выскочить из магической зоны — волшебство коснулось его руки, но не головы.

Он обернулся и посмотрел на баньяновое дерево — и разинул рот от удивления: то был уже не баньян, а леденцовый куст, и Злой Волшебник запутался в его колючках.

— Что случилось? — спросил Бинк, на мгновение забыв об опасности, угрожавшей ему.

— Я наткнулся рукой на ветку дерева, — ответил Трент, тряся головой, как будто его оглушило. — Заклинание подействовало на него, а не на тебя.

Может, в другое время Бинк и расхохотался бы от такого казуса, но тут он вспомнил о собственном положении: Волшебник пытался трансформировать его в леденцовый куст. Он поднял камень.

— Извини, — проговорил он и метнул камень в голову Трента.

Однако камень отскочил от прочного панциря розовой черепахи. Трент обратил куст в бронированное животное и укрылся за ним.

Бинк действовал, не задумываясь. Размахнувшись, словно копьем, он бросился к черепахе и метнул палку-копье в Волшебника. Тот уклонился, и Бинк вновь ощутил укол трансформации.

По инерции он проскочил мимо противника. Он все еще оставался человеком. Он оказался возле куста-невидимки — это было избавление. А заклинание Трента угодило в черепаху, превратив ее в шершня-оборотня. Насекомое сердито зажужжало и улетело.

Трент бросился вслед за Бинком Куст превратился в змею с женской головой; змея скользнула прочь с возмущенным восклицанием. Бинк опять оказался без укрытия. Он попытался бежать, но в третий раз был захвачен магией.

Рядом с ним появилась желтая жаба.

— Что такое?! — недовольно произнес Трент. — Я снова промахнулся — попал не в тебя, а в пролетавшего мимо комара. Трижды мое заклинание не попадало в тебя. Не может быть, чтобы я был столь неметким.

Бинк подобрал свою палку. Трент вновь сфокусировался на нем, и Бинк понял, что на сей раз ему не удастся увернуться или вовремя нанести удар своим примитивным оружием.

Короче говоря, с ним, похоже, все было покончено.

Но тут вдруг появился крылатый олень и бросился на Трента, чтобы сбить его с ног. Однако Волшебник услышал топот и резко повернулся, чтобы отразить атаку мисс Хамелеон. Когда олень приблизился, он мгновенно превратился в прелестную радужную бабочку, а затем — в очаровательного крылатого дракончика.

— С ней — никаких проблем, — заметил Трент. — Она останется красоткой, в кого бы я не превратил ее. И здесь мои заклинания действуют безотказно.

Дракончик напал на него с угрожающим шипением и вдруг опять стал крылатым оленем.

— Прочь! — Трент захлопал в ладоши, и испуганный олень отскочил в сторону. В теперешней фазе мисс Хамелеон в любом обличий оставалась не только красивой, но и глупой.

Между тем Бинк воспользовался заминкой, чтобы отступить. Он направился к замаскированным петлям, но, к своей досаде, уже не мог вспомнить их точного расположения. Если он попытается пересечь эту полосу, то рискует либо сам попасть в ловушку, либо выдаст ее Тренту — он был уверен, что Волшебник еще не знает о ней.

Трент направился к нему. Бинк оказался загнанным в угол: он стал заложником собственных же расчетов. Он стоял неподвижно, отлично сознавая, что Волшебник нападет на него, как только он попытается что-то предпринять… Бинк проклинал себя за нерешительность, но просто понятия не имел, что делать. Он явно не годился в дуэлянты — его запросто перехитрили и вынудили отступать с самого начала поединка. Самым верным было — оставить Злого Волшебника в покое с самого начала. Но он не мог не включиться в борьбу за Ксанф — не мог не пойти хотя бы на формальный протест. В сущности, его вызов и был такой формальностью.

— На этот раз ошибки не будет, — произнес Трент, решительно подойдя к Бинку. — Я знаю, что могу тебя трансформировать, как делал это уже не раз. Должно быть, я слишком спешил до сих пор. — Он приблизился на расстояние, необходимое для трансформации.

Но Бинк оставался неподвижным, не смея сделать ни шага. Трент сосредоточился, и магия еще раз кольнула Бинка — теперь уже очень чувствительно.

Стая маленьких птичек-трубочисток запорхала вокруг Бинка. Насмешливо посвистывая, они умчались прочь.

— Да ведь это же были микробы, что окружали тебя! — воскликнул Трент. — Мое заклинание попало в них, опять отскочив от тебя! О, здесь что-то не то!

— Может быть, ты просто не хочешь меня убивать?

— Я и не пытался убить тебя — я хотел лишь трансформировать тебя в нечто безвредное, чтобы ты никогда не мог мне помешать! Я не убиваю без основательной причины. — Волшебник задумался. — Все это весьма странно. Не бывало, чтобы мой талант подвел меня. Значит — что-то противостоит ему. По-видимому, действует какое-то противозаклинание. Вспомни-ка: во всех твоих похождениях ты был словно заговорен от опасностей. Мне казалось, что все это — цепочка случайностей и счастливых совпадений. Но теперь… — Трент сосредоточенно сдвинул брови, затем бодро щелкнул пальцами. — Это — твой талант! Твой магический талант! Тебе не может повредить никакая магия!

— Но я был не раз ранен! — возразил Бинк.

— Не магией! Я убежден! Твой талант защищает тебя от любых магических угроз.

— Но ведь ты трансформировал меня…

— Только чтобы помочь тебе или — с твоего согласия. Ты сам мог не доверять мне, но твой талант знал правду! Прежде я никогда не хотел причинить тебе вреда, и потому моим заклинаниям ничто не мешало. Сейчас, когда мы с тобой противники, моя магия бессильна против тебя. И в этом смысле твои способности могущественнее моих.

Бинк был поражен.

— Выходит, я победил! Ты не можешь повредить мне.

— Не совсем так, Бинк. Бесспорно: моя магия отбита твоей, но при этом она вынудила твою магию открыться. Таким образом, твой секрет разгадан, и это сделало тебя уязвимым. — Злой Волшебник вытащил сверкающий меч. — Помимо магии у меня есть и другие таланты. Защищайся!

Трент сделал выпад, и Бинк поспешно подставил палку — он едва успел остановить меч.

Да, он был уязвим физически. Внезапно ему открылись многие прошлые загадки. Ведь магия никогда не приносила ему прямого ущерба. Его ставили в неловкое положение, унижали — да! — особенно в детстве. Когда он бегал наперегонки с каким-нибудь сверстником, ставившим на его пути всевозможные барьеры, чтобы победить, он страдал не от какого-нибудь физического повреждения, а от обиды. И когда он отрубил себе палец — не магическим, а чисто физическим образом, — то именно магия вылечила его. Но сама нанести ему рану она не могла. Магия много раз угрожала ему, но никогда эти угрозы не воплощались. Даже когда он вдохнул ядовитый газ, он оказался вовремя спасенным. По-видимому, он на самом деле был заговорен, в буквальном смысле этого слова.

— У твоей магии — интересные свойства! — Трент ловко маневрировал вокруг Бинка. — Очевидно, она вряд ли защитила бы тебя, если бы ее природа была широко известна. Поэтому она раскрылась, проявляясь тонким образом. Твои избавления от опасностей сплошь казались случайными.

Это было так — например, в Провале, когда он ускользнул от дракона. В тот раз он воспользовался чужой магией: словно по счастливому совпадению им овладела тень Дональда, отчего он сделался способным летать и улетел от дракона.

— Твоя гордость никогда не щадилась — щадилось лишь тело, — продолжал Трент, явно не спеша нанести решающий удар; вместо этого он предавался воспоминаниям о прошлом, как бы для урока на будущее; он был педантичным человеком. — Может быть, ты испытывал дискомфорт — например, во время нашего чудесного проникновения в Ксанф. Но, по-видимому, весь дискомфорт нужен был затем, чтобы скрыть, что на самом деле с тобой не случилось ничего серьезного. Чтобы не дать обнаружить себя, твой талант допустил твое изгнание из Ксанфа — это предотвратило нездоровый общественный интерес, но не лишило тебя магии. Тебе не повредил и Щит…

Да, Бинк помнил: он ощутил укол Щита, когда пробегал сквозь него; он тогда подумал, что его лишь слегка коснулась магическая завеса. Теперь же он понял: Щит ударил его изо всей силы, однако он выжил. То есть — он в любой момент мог совершенно безбоязненно и невредимо пройти сквозь Щит. Если бы он знал об этом, он так бы и поступил, но сразу выдал бы свой талант. Потому-то этот талант оставался скрытым и от него самого.

Теперь Бинк знал о нем. И сразу обнаружились противоречия в словах Трента.

— Тебе ведь Щит тоже не повредил! — крикнул он, нанося удар палкой.

— Потому что я был с тобой в прямом контакте — я касался тебя, — ответил Трент. — Как и наша мисс Хамелеон. Ты был без сознания, но талант твой не дремал. Позволить нам двоим погибнуть, а тебе из этой передряги выйти без единой царапины — это выдало бы тебя с головой. А может, тебя окружало своеобразное поле, защищавшее и тех, кто находился рядом. Или же твой талант предвидел будущее и знал, что если магия Щита уничтожит нас, то ты, оставшись в одиночестве и очутившись в берлоге кракена, неминуемо погибнешь. Ты нуждался во мне и моей магической власти, чтобы избежать других опасностей. Под воздействием твоей магии и мисс Хамелеон согласилась быть в одной компании со мной — ведь не согласись она, и ты отказался бы, и был бы подвержен серьезным опасностям. Итак, мы все выжили, чтобы обеспечить твое выживание. Подобным же образом твоя магия защищала нас, когда мы пробирались сквозь джунгли. Я-то считал, что ты просто нуждаешься во мне для защиты, но все обстояло иначе. Мой талант стал частью твоего. Когда тебе угрожали вихляки и невидимый великан, ты всего-навсего использовал мою трансформацию, чтобы избежать угрозы, не выдавая своего таланта… — Трент укоризненно покачал головой, легко отбивая неуклюжие атаки Бинка. — Неожиданно дело осложнилось, и твой талант стал действовать более открыто. Ты — Волшебник не только с затаенным набором способностей, но и с уникальной способностью расширять их. Волшебники — не просто талантливые люди. Наша магия отличается от прочих как количественно, так и в отношении качества, и обычные люди редко понимают это. Ты — наравне со мной, Ирис и Хамфри. Мне очень хотелось бы знать истинную природу твоего таланта и его глубину.

— Мне тоже, — выдохнул Бинк; борьба ужасно утомила его, тем более что он, в сущности, не доставлял Волшебнику никаких особых хлопот. Это глубоко обескураживало Бинка.

— Но — увы! — мне, кажется, не стать Королем, если мне противостоит такой талант, как у тебя. Мне искренне жаль, что необходимо пожертвовать твоей жизнью. И я хочу, чтобы ты знал: таково не мое желание, а логический исход этого поединка. Я предпочел бы трансформировать тебя в какое-нибудь безвредное существо. Но меч — оружие более грубое, чем магия, он может лишь ранить или убить.

Бинк вспомнил кентавра Германа — вспомнил, как его голова скатилась с плеч… Когда Трент убежден, что убийство необходимо…

Трент сделал стремительный выпад. Бинк отскочил. Кончик меча задел его руку. Хлынула кровь. Вскрикнув от боли, Бинк выронил палку. Да, эти манденийские средства явно могли ранить его. Трент нарочно метил в руку, чтобы, видимо, проверить это, чтобы больше не сомневаться.

Осознав все, Бинк вдруг избавился от скованности, которая мешала ему защищаться, ограничивала его воображение. Да, он был уязвим, но все-таки в прямом противоборстве, мужчина-на-мужчину, у него был шанс. До того на Бинка постоянно давила огромная магическая сила Трента, Злого Волшебника, но теперь он стал для него просто обычным человеком. Человеком, которого можно было перехитрить.

Когда Трент изготовился для последнего удара, Бинк уже действовал расчетливо и вдохновенно. Он нырнул под руку Трента, поймал ее своей окровавленной рукой, развернулся, присел и рванул вверх тело Трента. Это был бросок, которому его некогда обучил солдат Кромби — бросок, применявшийся к вооруженному нападающему.

Но Волшебник был начеку. Когда Бинк напрягся и рванул его за руку, Трент шагнул в сторону и таким образом вышел из-за спины Бинка и остался на ногах. Он вырвал руку с мечом, отбросил Бинка и замахнулся для смертельного удара.

— Прекрасный маневр, Бинк! К сожалению, такому учат и в Мандении.

С убийственной силой Трент нанес удар. Бинк, не способный увернуться, увидел, как ужасное острие приближается к его лицу. На сей раз действительно все кончено.

Вдруг между ними оказался крылатый олень. И… меч вошел в его тело, и острие появилось с другой стороны, едва не коснувшись взмокшего Бинка.

— Сука! — завопил Трент, хотя, надо сказать, это был не совсем подходящий термин для оленьей самки, крылатой или обычной. — Этот удар не тебе предназначался!

Олень упал, из раны брызнула алая кровь. Живот был проткнут насквозь.

— Я трансформирую тебя в медузу! — продолжал бушевать Злой Волшебник. — Ты высохнешь без воды, на земле!

— Она все равно умирает, — произнес Бинк; его внутренности сжимались от ужасных спазмов.

Раны, подобные той, что была нанесена мисс Хамелеон, убивали не сразу и были очень болезненными. Для бедняги это была смерть с ужасной пыткой.

Знамение! Вот оно! Наконец свершилось. Хамелеон неожиданно умер. Или умрет…

Бинк опять кинулся на врага, исходя яростью мести, совершенно не знакомой ему прежде. Он был готов голыми руками…

Трент проворно отступил в сторону, успев стукнуть Бинка ладонью по шее, когда тот проносился мимо. Бинк споткнулся и упал, почти лишившись сознания. Слепая ярость — неважная замена опыту и мастерству. Он увидел, как Трент шагнул к нему и поднял меч обеими руками — сейчас голова Бинка отлетит от туловища.

Бинк закрыл глаза — он был не способен больше сопротивляться.

— Только убей и ее тоже… И побыстрее, — попросил он. — Не оставляй ее страдать.

Он покорно ждал. Но удара не последовало. Бинк открыл глаза и увидел Трента… Тот убирал меч.

— Я не в состоянии это сделать. — Волшебник был предельно серьезен.

Появилась Ирис.

— Это что?! — вопросила она. — Где же твоя храбрость? Убей их обоих, и покончим с этим. Тебя ждет королевство.

— Я не хочу получить королевство подобным образом, — отозвался Трент. — Раньше когда-то я, возможно, и сделал бы это. Но за двадцать лет изгнания, и особенно за последние две недели я достаточно изменился Я узнал истинную историю Ксанфа. И мне слишком хорошо известна печаль безвременной смерти. В моей жизни моя честь пришла ко мне поздно, но она все время возрастает. Она не позволит мне убить человека, который спас мне жизнь и который так предан этому бездарному монарху — настолько предан, что готов жертвовать своей жизнью за того, кто изгнал его. — Трент обратил взор на умирающего оленя. — И я никогда бы сознательно не убил девушку, простодушную и бесхитростную настолько, что отдает жизнь за любимого человека. Это — самая настоящая любовь, какую я когда-либо видел. Я не смог спасти свою, но — не уничтожу и чужой. Трон попросту того не стоит.

— Идиот! — закричала Ирис в ответ. — Ты ведь губишь самого себя!

— Может быть, так оно и есть. Но на риск я шел с самого начала, когда замыслил вернуться в Ксанф Лучше умереть с честью, чем жить опозоренным, хотя бы и на троне. Возможно, я искал вовсе не власть, а самого себя, — печально произнес Трент. Он присел рядом с оленем и коснулся его. И тут же возникла мисс Хамелеон. Кровь струилась из ужасной раны на ее животе. — Я не могу спасти ее, как не Смог вылечить и мою жену и ребенка. Я — не врач, к сожалению. Любое существо, в какое бы я не обратил ее, будет так же страдать. Ей нужна… магическая помощь. — Волшебник поднял голову. — Ирис! Ты ведь можешь помочь. Перенесись в замок добродушного Хамфри. Расскажи ему, что здесь произошло. И попроси целебной воды. Я верю: правительство Ксанфа поможет невинной девушке и пощадит этого юношу, которого изгнали несправедливо.

— Ничего подобного я не сделаю! — взвизгнула Волшебница. — Трент, опомнись! Королевство было уже в твоих руках!

Трент повернулся к Бинку.

— Волшебница не испытала перемены, какую опыт принес мне. Блеск и соблазн власти ослепил ее… Ты должен отправиться за помощью.

— Да! — Бинк кивнул; он не мог видеть, как из мисс Хамелеон вытекает последняя кровь.

— Я, как смогу, постараюсь остановить кровь, — сказал Трент. — Думаю, час она еще продержится. Так что постарайся не задерживаться.

— Да-да! Но если она умрет…

Бинк вдруг превратился в птицу с необычным оперением — это был огнекрылый феникс, появляющийся на глаза людям раз в пятьсот лет.

Феникс расправил крылья и взмыл ввысь. Поднявшись высоко в небо, он сделал круг и помчался на восток — там, в мутной дали, он различил шпиль замка Доброго Волшебника.