Вождь прибыл через две недели, с пополнением в пятьдесят человек. Теперь у него было внушительное племя: шестьдесят пять воинов, — хотя в большинстве это была зелёная молодёжь, лучшие воины пока оставались в старых племенах.
Сос не знал, как Сол отнесётся к потерям: правление советника стоило группе пяти человек. Он вызвал двух свидетелей суда над Наром (третий в день нашествия землероек оказался в охотничьей партии) и приказал доложить о том, ему казалось, давнем уже происшествии.
— Дозор состоял из двух человек? — спросил Сол.
Свидетели кивнули:
— Да, как обычно.
— И второй не доложил, что первый спит?
Сос хлопнул себя ладонью по лбу. Для человека, изощряющего свой ум, так глупо оскандалиться! Виновны были двое, не один! Может быть, у Сола уже был свой опыт наведения порядка?
Вождь и советник удалились для беседы. Сос подробно описал события последних недель, и Сол не пропустил ни слова. На вопросы истории и биологии у него не хватало терпения, но задача построения империи занимала его полностью.
— И ты сможешь сколотить из этих новичков боеспособный отряд, способный принести победу?
— Теперь, когда есть хорошая площадка и достаточно воинов, думаю, это можно сделать в полгода. При условии беспрекословного подчинения моим требованиям.
— Они подчиняются Тилу.
Сос взглянул на вождя обеспокоенно. Он полагал, Сол положит конец этой двусмысленности.
— Разве ты не собираешься остаться?
— Завтра я выхожу набирать новых людей. А ты дрессируй этих.
— Но ведь шестьдесят пять воинов! Что-нибудь да случится!
— Ты о Тиле? Он что, хочет быть командиром?
— Он никогда не говорил об этом, всегда был хорошим помощником. — Сос не желал наводить напраслину. — Но он нормальный человек, и не может не думать об этом.
— Что же ты посоветуешь?
Снова всё зависело от него. Вера Сола в своего советника подчас обескураживала. Он не мог требовать, чтобы вождь остался здесь: Солу, по всему, нравились походы за новобранцами. Попросить взять с собой Тила? Не было смысла, смена дисциплинарного лидера не устранит проблемы.
— Я не могу упрекнуть Тила в нечестности. Но его нужно заинтересовать, показать, что выгодней быть с тобой, чем отделяться, даже если кто-то за ним пойдёт.
— Да я голову ему снесу, если он вздумает пойти против меня!
— И всё же ты мог бы назначить его первым воином в своё отсутствие и поставить во главе отдельной группы. Дай ему позабавиться хоть титулом.
— Я хочу, чтобы моими людьми занимался ты.
— Поставь его надо мной, пусть командует. Всё равно это послужит общему делу.
Сол поразмыслил.
— Хорошо. А что я должен дать тебе?
— Мне? — Сос оторопел. Вот как вышло! Если для сохранения верности нужно поощрять Тила, то что тогда говорить о нём? Сол прекрасно понимал, что тренировки важнее порядка, что Сос пользуется большей свободой, чем все остальные. Ведь теоретически он мог в любой момент отказаться от имени и уйти. — Я согласился служить тебе год за своё имя. Больше ты мне ничего не должен.
— Мне нравится твоя птица, — сказал вдруг Сол. — Может, подаришь?
Сос скосился на маленького своего приятеля, дремавшего на плече. Птица стала уже частью его жизни, он уже забывал о её присутствии.
— Глупыш не принадлежит никому. Ты имеешь столько же прав на него, как и я, ты ведь спас его от ястреба. Но он почему-то привязался ко мне, хотя, я даже помню, пытался его прогнать. Я не могу подарить его тебе.
— Почти так же я утратил свой браслет. — Сол коснулся обнажённого запястья.
Сос отвёл взгляд, почувствовав себя неловко.
— Если ты подаришь Глупыша, а он найдёт самку, и она снесёт яйцо, я отдам яйцо тебе, — пробормотал Сол.
Взбешённый, не находя слов, Сос зашагал прочь.
Больше они не перекинулись ни единой фразой, и на следующее утро Сол вновь отправился в путь. Сола осталась в лагере.
Тил, похоже был доволен повышением. Как только вождь покинул лагерь, он вызвал Соса:
— Я хочу, чтобы ты эту толпу превратил в боевую силу, которой не будет равных. Кто будет отлынивать — ответит передо мной.
Сос хмуро кивнул и приступил к осуществлению изначального замысла.
Прежде всего он посмотрел каждого воина в круге, ловил стиль, сильные и слабые стороны, делал записи на листках шрифтом старинных книг. Затем распределил воинов по рангам и по оружию: первый меч, второй меч, первый шест, второй шест… Мечей было двадцать, этот инструмент был самый популярный, хотя и грозил увечьем и гибелью. Было шестнадцать булав, двенадцать шестов, десять палиц, шесть кинжалов и одна «звезда».
Первый месяц ушёл на занятия с отдельными группами. Соперники были под рукой, не было необходимости тратить время на поиски. Каждый упражнялся до усталости, пробегал несколько кругов вокруг лагеря, возвращался снова. Лучшие воины верховодили: став командирами, обучали других тонкостям ремесла. Первоначальный состав рангов менялся, с пришедшим мастерством менялось и положение воина. Разгорался дух соперничества, бои превращались в состязания, с болельщиками из других групп, которые аплодировали, подшучивали, в случае надобности — предотвращали опасные действия.
Звездник тренировался с булавщиками. «Утренняя звезда», диковатая на вид: короткая рукоять и тяжёлый, в шипах, шар на цепи, — была особо опасной. Трудная в управлении, непригодная для защиты, она не могла нанести лёгкий удар, — поражала цель, корёжа плоть и разбивая кости. Сойтись с разъярённым звездником в круге — на это не решались самые опытные воины, хотя неумелый звездник часто калечил и самого себя.
Время шло. Парни превращались в искусных мастеров. По двое, по трое в лагерь прибывали от Сола всё новые люди, холостые и с семьями.
Их включали в специальные формирования, определяли ранг, но старожилы говорили, что качество пополнения снижается. К концу первого месяца число воинов перевалило за сотню.
Поначалу было много молодых, — глуповатых, неуклюжих, принятых лишь потому, что попались на пути. Но Сос и советовал Солу не судить по начальному уровню или внешности. Схватывая на тренировках приёмы и принципы, они быстро продвигались по лестнице рангов. Некоторым из лучших в обычных условиях не хватило бы жизни, чтоб добиться таких успехов.
Со временем, от поединка к поединку, даже самые неуживчивые и вздорные новички прониклись духом единства. Уже немногие чувствовали, что племя предназначено для больших свершений. Сос собрал самых сообразительных и заговорил о тактике.
— Допустим, в вашей группе шесть хороших воинов, от первого до последнего ранга. Вы встречаете группу из шести, каждый из которых чуть-чуть лучше ваших. В каком порядке лучше сражаться?
— А насколько они лучше? — поинтересовался Тан, булавщик не слишком высокого ранга: большой вес делал его неповоротливым.
Их первый воин побьёт твоего первого, второй — твоего второго, но не первого, третий — твоего третьего, но не второго, и так далее.
— А у меня нет такого, который побьёт их первого?
— У тебя такого нет, а их вождь настаивает на сражении, и все остальные тоже.
— Он, понятно, не будет зевать и не позволит, чтобы мой первый сразился с более слабым. Вызовет моего первого — и отобьёт, потом их второй — отобьёт моего второго…
— Ну и…
— Удача может дать мне одну, ну две победы, но лучше с этим племенем не встречаться.
Чернобородый Тор просиял:
— Я могу побить пятерых, и потерять лишь самого слабого.
— Как? — удивился Тан. — Они же лучше…
— Я пошлю моего шестого против их сильнейшего, будто это мой лучший.
— Но твой первый ни за что не согласится драться после шестого!
— Мой первый будет подчиняться моим приказам, даже если считает их оскорбительными. Он сойдётся с их вторым — и победит, мой второй — победит их третьего, и в конце концов, мой пятый — их шестого.
— А их первый…
— Завоюет лишь моего шестого, который проиграл бы и любому другому.
— И у тебя будет десять человек, тогда как их вождь останется лишь с двумя, — подытожил Сос. — Хотя до сражения его команда была лучше.
Тан поскрёб в затылке и засмеялся:
— Здорово!.. Я это запомню. Только… — он посерьёзнел, что, если их лучший откажется драться с моим шестым?
— А как он узнает? — ухмыльнулся Тор.
— А как ты узнаешь его ранг? Если они задумают то же?
— Стратегия хороша, но после предварительной разведки, — заключил Сос. — И для неё неплохо использовать опытного, но уже отошедшего от сражений воина.
Они долго и с увлечением изобретали подобные вопросы, соревнуясь, стараясь загнать противника в угол. Взяв домино, — его прихватили из игровой комнаты на одной из стоянок — они разложили костяшки перед собой (чем больше точек — тем выше ранг), придумывая всё новые ситуации. Тор, самый изобретательный, уже почти любое, самое безнадёжное дело мог повернуть к победе.
Сос уступил выдуманный вид соревнований в тактике своим ученикам. Он показал, как использовать ум тогда, когда не срабатывает грубая сила, и был этим вполне удовлетворён.
На второй месяц, когда система рангов приобрела чёткость, начались соревнования между видами. Советники вернулись в свои ряды и там, как заговорщики, внедрили хитроумную тактику победы над соперниками. В каждой группе был заметен дух товарищества, и все стремились показать своё превосходство над другими командами.
Сос обучал счёту: точка за победу, ничего за поражение. Мужчины, которые ходили с карандашом и бумагой, как ненормальные, выглядели довольно смешно, и вскоре их сменили женщины, выписывая счёт уже на доске. Группы обозначались символами (их придумал Сос) — упрощёнными изображениями булав, мечей и других орудий. И каждый вечер мужчины устремлялись сюда, бурно радуясь победам, сокрушались из-за потери ранга.
Когда система точек стала громоздкой, её сменили арабские цифры. Это было достижение, о котором ранее Сос и не мечтал. Однажды он ненароком увидел, как маленькая девочка пальцами стирала дневной счёт своей группы. Закончив, она взяла карандаш и написала число 56 напротив меча. И Сос понял, до чего просто можно наладить обучение основам математики и даже полноценному письму.
Воины не думали о грамоте, пока лишь не было в том нужды.
Кинжальщики, как самая малочисленная группа, оказались в невыгодном положении.
— Что толку, — пожаловался их командир, — если мы выигрываем даже все впятером. Меченосцы обставят за день и при многих поражениях.
Сос показал, как вести счёт по списку: количество побед на каждого человека. Теперь он уже вынужден был начать занятия математикой и обучить женщин искать среднее арифметическое. Сола тоже занялась, хотя и не была самой способной из женщин; оставшись в одиночестве, от нечего делать, она освоила арифметические действия настолько, что могла обучать других. Сос был благодарен за эту помощь, хотя её присутствие было мучительно.
А в круге происходили странные вещи. Оказалось, меч даже высокого ранга не всегда справляется с грубой булавой, а тот, кто с блеском владел булавой — может уступить шесту. Советники, которые с изменением рода противника первыми догадались усовершенствовать систему рангов, добавили своим группам много победных очков.
Тил поначалу смеялся, заставая Тора в палатке за раскладыванием домино. Однако, присмотревшись, смеяться перестал. Понимая своё отличие от прочих, Тил держался особняком, но общее развитие племени вынудило пошевеливаться и его. Уже появились воины, оспаривавшие его мастерство.
Настало время, и он сам склонился над домино.
На третий месяц приступили к тренировкам в парах, двое на двое.
— Четыре воина в круг? — поразился Тил.
— Ты слышал что-нибудь о племени Пита?
— Нет.
— Очень мощное формирование на востоке. Они выставляют пары с мечами и шестами. По одиночке в круг не ходят. Ты хочешь, чтобы они объявили победу над нами за отказ от вызова?
— Нет.
Первый день парных тренировок принёс ценный опыт. Кинжалы и палицы не доставляли хлопот. Но шесты задевали друг друга, а широкие движения булавой грозили увечьем партнёру. Снова произошли смещения в рангах: первые и вторые мечи терпели постыдное поражение от дуэтов десятых и пятнадцатых. Мастера заботились только о себе, а низшие ранги демонстрировали мудрое взаимодействие: яростное, безрассудное нападение сдерживалось спокойной, точной защитой. Когда два меча бросались в атаку, не отличая друга от врага, круша налево и направо, слаженная команда менее сильных брала верх.
А потом пошли смешанные двойки, меч в паре с булавой, кинжал — с шестом, пока каждый воин не научился входить в пару с любым орудием против любой комбинации соперника. Система подсчёта тоже совершенствовалась: женщины изучили дроби, при необходимости — делили, составляли пропорции.
Незаметно пролетели месяцы, появились опытные наставники, которые брали под опеку потрясённых новичков и показывали путь к совершенству.
Падали листья, затем повалил снег. Землеройки и мотыльки исчезли, хотя бдительность воинов задолго до того снизила их опасность. Рагу из землероек считалось уже хорошим блюдом, и теперь, зимой, найти замену столь щедрому источнику мяса было не так просто.
Боевые круги подметались каждый день, тренировки продолжались и в морозы, и в оттепель. Время от времени прибывали новобранцы. Вождь по-прежнему отсутствовал.