Вблизи Чжэ-цзян в Ван-сянь-цяо жил молодой книжник по имени Чу. У него была мать, которой он оказывал свою привязанность самым благочестивым образом. Но его молодая супруга была злая женщина, не любившая свою свекровь и плохо обращавшаяся с ней. Когда она должна была приветствовать ее в торжественные дни, молодая одевалась в траур, чтобы дать понять, что желает ее смерти.

Чу напрасно делал все, что был в силах, чтобы исправить свою жену. В отчаянии он принес жалобу на нее местному богу Чэн-хуану.

— Пусть она умрет, — просил он, — чтобы моя мать могла жить.

Девять раз он писал и сжигал свою просьбу[9], но всегда она оставалась без последствий. Наконец он потерял терпение и назвал бога этого храма Чэн-хуана сумасшедшим.

В следующую ночь небесный телохранитель позвал его. Когда Чу прибыл в храм и упал ниц перед небесным трибуналом, Чэн-хуан сказал ему дружески:

— Думаешь ли ты, что я не понимаю, что твоя жена себя плохо ведет? Ее нахальство мне очень хорошо знакомо. Ты хочешь, чтобы я ее лишил жизни. Так знай, что тебе судьбой предназначена только эта женщина, которая должна родить тебе двух сыновей. Ты знаешь, что сыновнее благочестие воспрещает не оставлять после себя потомства. Это лишь из внимания к тебе я сохранил до сих пор твою жену. Ты понял?..

— Как я могу иметь детей с этой женщиной, если я не живу больше с ней из-за ее злости? — сказал Чу.

— Кто венчал тебя? — спросил Чэн-хуан.

— Некий Фан и некий Чэнь, — ответил Чу.

Чэн-хуан приказал позвать их.

— Вы дали в жены, — сказал он им, — этому благочестивому парню девушку совершенно нечестивую. Вы сейчас получите за это палочные удары.

— Эта не наша вина, — вскричали оба посредника. — Она жила взаперти в женском монастыре. Как мы могли знать ее характер?

Чу подтвердил, что оба посредника действовали по дружбе, а не из корыстных интересов и Чэн-хуан не бил их. Чу, между прочим, сказал:

— Как бы моя жена ни была нахальна, она все же имеет некоторый страх перед небесными ангелами и сколько-нибудь уважения перед Буддой. Если бы вы ее позвали и навели на нее хороший страх… Она тогда изменится, может быть…

— Неплохо придумано, — сказал Чэн-хуан и послал большого черта с синим лицом и громадной цепью с приказом привести жену. Затем он сказал Чу и посредникам:

— Так как вы хорошие люди, я с вами разговаривал по-дружески. Вы увидите, как я устрою дело с этой дурой. Это будет сильно, но не бойтесь, все закончится хорошо…

Чэн-хуан повел рукавом по своему лицу. Оно сейчас же почернело и волосы стали ярко-красными. По его приказу банда чертей и ведьм, вооруженных саблями и пилами, поставили чан с маслом, мельницу и остальное…

В это время возвратился синий черт, таща за собой задыхающуюся женщину.

— Несчастная грешница! — закричал Чен-хуан. — Смотри на эту тетрадь — на этот список твоих грехов! Ведьмы! Сдерите с нее кожу и изжарьте ее в масле!

— Милости! — закричала женщина. — Я не буду больше!

Чу и оба посредника упали ниц и стали просить за нее.

— Из уважения к благочестию твоего супруга, — сказал Чэн-хуан, — я еще на этот раз прощу тебя. Но помни: при первом сумасбродстве с тебя сдерут кожу и зажарят без жалости.

Сказав это, он всех послал по домам.

На другой день утром:

— Я видел сон, — сказал муж…

— И я также, — сказала жена…

С тех пор она стала благочестивой и дала своему супругу, в свое время, двух сыновей…