– Ну что, Хохол, как успехи?

– Есть некоторые сдвиги. Тебе ничего не говорит такой адрес… – и я назвал адрес цеха, располагающегося в автосервисе.

– Нет, дружище, ничего не говорит.

– Официально там расположен не слишком большой частный автосервис. Но кто пригласит за большие деньги организовывать работу охраны автосервиса такого серьезного специалиста, как майор Каримов? Арканя, как ты сам говорил, человек прижимистый и с деньгами просто так не расстается. Хватило бы какой-нибудь частной охранной фирмы, это было бы гораздо дешевле. Что-то там, мне думается, не так…

– Майор Каримов – ты его назвал? Это что за новости? Карим – мент?

– Карим, он же – бывший майор КГБ и ФСК Равиль Алексеевич Каримов. Между ментом и офицером КГБ и ФСК – разница, как между Москвой и Козельском, хотя и там и там козлов можно найти без проблем. Карим уволен из органов по подозрению в связи с торговлей наркотиками. На полноценную статью накопать доказательств не удалось, он имел сильную крышу в ЦК КПСС, так его просто уволили со службы без права на пенсию по выслуге лет, без права ношения воинской одежды и лишили всех государственных наград, в том числе и ордена за войну в Афгане. Но это не столь суть и важно. Важно то, что Карим организовывал какую-то систему охраны автосервиса. Я сразу заметил неувязку. Не охраняют в наше время автосервисы излишне серьезно. Факт определенно требует проверки.

– Могу только предположить, что там находится, – задумчиво протянул Гога.

– Поделись мнением.

– Один из цехов Аркани. «Синий лен» делают. Короче, так, Хохол. Мне нужен план этого здания, причем план еще советских времен. Из архивов. Как добыть?

– Я слышал, в Москве сейчас все архивы оцифровываются…

– Это что значит? Объясни человеческим языком.

– Все архивы компьютеризированы, данные переведены в цифровой формат. У тебя есть знакомые хакеры?

– Я этими вещами не интересуюсь. Но если поискать, найти можно.

– Твои поиски сразу привлекут к тебе внимание. И неизвестно, на кого нарвешься… Мне в этом вопросе проще самому поискать.

– Есть кто-то на примете?

– Есть один земляк. Он на этом деле уже срок отмотал. Еще там, в Украине. Сейчас на вахте в Москве трудится. Или где-то в области. Пятнадцать дней работает, пятнадцать отдыхает. В Украину не возвращается, только деньги семье отсылает. Боится там в армию угодить. Но у него два серьезных недостатка. Первое – он сам бывший наркоман. Не знаю, как сейчас, но когда-то прочно сидел на игле. Второе – чрезвычайно жаден до денег.

– Заплатить я смогу любую разумную сумму. Найди мне его, предложи работу.

– План добыть?

– Больше пока нечего.

– Думаю, это возможно. План – это не криминал. И это не государственная тайна. В любом случае серьезный срок за это не грозит. Разве что штраф. Я предупрежу, что штраф ты берешь на себя. Хорошо, Гога, я сегодня же вечером к нему съезжу. Я уже дважды обращался к нему раньше. Потом мне начальство запретило. Слишком большие, сказали, у парня финансовые запросы. Он тогда в Мозыре работал. Это город в Беларуси. А потом на деньги, которые от меня получил, в Москву перебрался. Здесь работу нашел, сказал, что платят вдвое больше. Я с ним в Москве встречался. Правда, работой не загружал, но думаю, он не откажется. Главное, чтобы был не на вахте.

– Предупреди, у этого здания должен быть подвал. Меня в первую очередь подвальное помещение и интересует. Просто однажды долетела до меня фраза, что постоянно жить в подвале просто невозможно. Один из людей Аркани сказал. Я тогда еще задумался, но сообразить ничего не сумел. Ты, главное, мне план добудь, а разведку я сам организую. У меня есть профессионалы по посещению закрытых территорий. Они сумеют все вынюхать. Тем более там автосервис, значит, появление постороннего не вызовет никаких подозрений. Насчет оплаты не волнуйся.

– А мне ты что-нибудь платить думаешь?

– Я за тебя уже ментам немало заплатил.

– Я этого не знаю. И не слишком в этом нуждался. С ментами у меня разговор короткий. А вот деньги у меня уже на исходе.

– Завтра обговорим. В обиде не будешь. Я не люблю, когда на меня обижаются. Сделай дело, и тогда разговор будет иным.

– Я же сказал, вечером схожу к нему домой. На квартиру, которую он снимает. У него хозяйка разговорчивая. Любит гостей чаем угощать. А я люблю хороший чай с медом. Потом сразу позвоню. Или даже от него. А утром привезу тебе кое-какие материалы на Карима, что мне сразу прислали. Обещали еще что-нибудь добыть… Позвоню, ты машину за мной пришлешь.

– К метро «Проспект Вернадского»?

– Может, и на другую станцию. Как настроение будет, посмотрим…

Я отключился от разговора и тут же взял в руки другую трубку, чтобы набрать генерала Кабакова. Я рассчитывал, что он сумеет подобрать нужного человека – хакера.

– Слушаю тебя, капитан Хохол, – сразу ответил генерал уже набившей оскомину шуткой. – Я как раз прослушиваю запись твоей беседы. Запись прислали пока еще без распечатки. Распечатку обещали через пару минут. Сказали, что возможен вариант срочности. Ты, видимо, потому и звонишь?

– Так точно, товарищ генерал. Именно по этому поводу. Вы уже все прослушали?

– Нет, меньше половины. Подождешь, пока до конца прослушаю?

– Подожду.

Чуткий микрофон трубки доносил до меня только какое-то бормотание. Слов разобрать возможности не было. Даже свой голос я выделить не сумел. Наконец Сергей Павлович кашлянул в трубку:

– И где здесь вариант срочности? Что вы, грушники, все мудрите!

– Хакера подходящего найти, товарищ генерал.

– У нас их целый отдел сидит. Любому приказать можно.

– Здесь нужен походящий на бывшего наркомана. Кроме того, хорошо знакомый с обстановкой в Украине. И имеющий актерские способности, чтобы не завалиться в беседе…

– Я другой вариант предложу. Сейчас распоряжусь, чтобы план тебе из архива добыли, и не по запросу, а именно через хакеров, и ты вместе с этим планом поедешь к Гоге. Даже ночью. Скажешь, что твой парень ни с кем, кроме тебя, сотрудничать не желает. Отказался категорично, и все тут. Свобода, мол, дороже. Но твою просьбу выполнил. Ты с ним расплатился, потому что работать в долг он отказался. Цену сам придумай. Пусть Гога тебе вернет потраченные деньги. А теперь слушай меня внимательно. Не думай, что ты один среди нас работаешь, а мы просто штаны в кабинете протираем. Мы тоже кое-что делаем. И вот результат. Сегодня ночью из Вязьмы, это в Смоленской области, приходит машина с двумя промышленными стиральными машинами. У нас тоже, как и у тебя, наверное, сначала появилась мысль, что Арканя собрался заниматься легальным бизнесом и желает обзавестись прачечным хозяйством. Но он позвонил и попросил принять машины не кого-то, а самого Равиля Алексеевича. Правда, не называл его по фамилии, но в данном случае нам достаточно и имени-отчества, поскольку запись голоса идентифицировали. Это Каримов решил стать прачечником… Так мы номер телефона Каримова узнали и поставили его на контроль. Сегодня он ждет эти стиральные машины по еще одному адресу, на котором зарегистрирован, как ты догадываешься…

– …автосервис.

– Правильно. И план здания у меня уже есть. Я тебе пришлю его вместе с первым планом, когда его добудут. Гога не случайно интересуется подвальными помещениями. Стиральные машины собираются, как я думаю, именно в просторном подвале, где официально находится склад запчастей автосервиса. Запоминай адрес и номер телефона Карима. Подумай сам, как ему сегодня ночью не сложить свою голову в том злополучном подвале. На нем сходится слишком много, а Гога по незнанию просто выключит его из дальнейшей игры. Твоя задача – обеспечить Кариму возможность смотаться вовремя. Это не моя прихоть. Это – приказ ГРУ тебе. Меня только просили передать, поскольку мы с тобой находимся в контакте.

– Жаль! А я уже собирался нож на Карима точить… Но я приказы, товарищ генерал, выслушивать и выполнять умею. Значит, жду от вас оба плана…

– Да. Жди. Подполковник Разумов привезет… Пока можешь отдыхать. Ночь у тебя обещает быть насыщенной и бессонной.

– Я готов, товарищ генерал!..

Проснулся я от тихого стука в дверь. Не от звонка, а именно от стука, хотя перед дверью в тамбур у меня имелся стандартный электрический звонок. Но если стучали, значит, не из подъезда, а из тамбура. Это могли быть только соседи. Я встал, надел халат и вышел в прихожую. Стук повторился. Долго не думая, я открыл дверь. На площадке стоял мальчик лет двенадцати. С ним я еще не встречался, но приоткрытая дверь соседней квартиры и домашняя одежда – семейная майка и вытянутые на коленях спортивные штаны – явственно говорили, откуда он пришел.

– Извините. Там маме плохо стало. Вы случайно не врач? – Вид у мальчика был виноватый, и говорил он предельно вежливо, с уважением к старшим.

– Нет, я не врач. Но я сейчас подойду… А отец где?

– Вчера на вахту уехал. Через месяц только вернется…

– Иди пока к маме. Дверь не закрывай…

Я положил в карманы халата по трубке, рассовал по карманам пиджака, висевшего в шкафу, разложенные по столу деловые бумаги и отправился к соседям. Дверь, как я и просил, оставалась открытой. Я вошел. Квартира была трехкомнатной, просторной. Меня никто не встретил, хотя свет горел и на кухне, и во всех комнатах.

– Хозяева… – тихо позвал я.

– Сюда проходите… – вышел из большой комнаты мальчик.

Слева от двери у стены стоял старый диван с круглыми валиками, на котором лежала соседка, прикрыв ноги клетчатым пледом. Лицо у нее было бледное, а поднятая в мою сторону рука вся дрожала.

Я взял ее за руку, прощупал пульс, который оказался очень частым, и спросил:

– Что с вами?

– Криз… Давление, видимо, подскочило, – прошептала женщина.

– Понятно. Надо «Скорую помощь» вызвать…

– Если вам не трудно… Извините…

Я вытащил трубку и вызвал «Скорую помощь». Больше ничем помочь не мог. Как бороться с гипертоническим кризом, я просто не знал.

– Вы, главное, успокойтесь. Представьте себе лесную поляну, траву и цветы, свежий воздух. И наслаждайтесь тем, что сможете представить… – Я говорил, вспоминая интонации своей жены в моменты, когда она проводила сеансы легкого гипноза. И кажется, у меня получилось. Женщина закрыла глаза, сделала глубокий вздох и словно бы ушла в какие-то свои грезы. Я кивнул ее старшему сыну:

– Ты «Скорую» встретить сможешь? Дверь им открой… А я пойду к себе… Если что, зови, не стесняйся, даже ночью…

Мальчик закрыл за мной дверь. Но еще не дойдя до своей комнаты, я понял, что там кто-то есть. Осторожно скользнув вперед, я распахнул дверь и увидел подполковника Разумова.

– Я уж не знал что подумать. Пропал куда-то человек. Вся верхняя одежда вроде бы на месте, а его нет.

– У соседки гипертонический криз. Сын ее приходил. Я «Скорую» вызвал…

– А хозяин куда пропал? – спросил Виктор Васильевич.

– Вчера на вахту уехал. На целый месяц. Вы мне, товарищ подполковник, что-то принесли?

Разумов поставил на стул портфель и вытащил оттуда несколько страниц принтерной распечатки.

– Два автосервиса, под тем и под другим подвалы. Возможно, там располагаются цеха по производству «синего льна», то есть лаборатории. Официально же там находятся только складские помещения. Требуется проверка. И она должна быть аккуратной, потому что известны, возможно, только две из нескольких лабораторий. Одну какую-то можно было бы и погромить, скажем, ту, где будет находиться майор Каримов. Только самого майора, как тебе уже сказали, лучше пока не трогать. На него у ГРУ есть собственные планы. На него и на полковника Шмакова, как я понимаю.

– Шмакова, выходит, тоже следует поберечь от неприятностей?

– Выходит, так. Я как раз вплотную занимался сегодня Шмаковым и даже предусмотрел вариант с его ликвидацией, чтобы спровоцировать и активизировать Арканю. Но твои коллеги из военной разведки предупредили категорично – пусть сделает последнее свое дело. Только после этого будем брать и его, и Карима.

– Последнее дело? – переспросил я.

Разумов широко улыбнулся. Ему нравилось быть информационным источником.

– Да. Ты не в курсе, что ли, капитан? Что же ГРУ своих ответственных исполнителей на голодном информационном пайке держит!

Я в ответ только плечами пожал, поскольку это был не вопрос, а утверждение. Но неодобрение в моем пожатии плечами чувствовалось не менее откровенно, чем в лице. Я, естественно, хотел знать больше, чем мне сообщали.

– Ты хорошо знаешь, что такое оснастка «Ратник»?

– В шкафу у меня лежит часть этой оснастки, – сообщил я. – Камуфлированный костюм, в котором я приехал, если помните нашу первую встречу, товарищ подполковник.

– Помню. Потому и спрашиваю. А когда «Ратник» начали создавать, знаешь?

– По моему, где-то в середине прошлого десятилетия.

– В целом это правильно. Только работы над оснасткой начались еще в прошлом веке. Если ты хорошо информирован, то должен помнить вариант оснастки «Бармица-М1».

– Помню. И даже в составе взвода принимал участие в испытаниях.

– Но и «Бармица» появилась, как сам должен понимать, не на голом месте. Использовались многие экспериментальные разработки специалистов из разных областей науки. Короче говоря, когда начали производить будущие составляющие комплекта «Бармица», со стороны КГБ, а потом и ФСК это дело контролировал отдел, которым руководил подполковник Шмаков. Да, он в ФСК тоже еще служил. А заместителем у него в отделе был майор Каримов, тогда только прибывший с афганской войны, куда был направлен для изучения соответствующего опыта. Как раз по теме был командирован. И сумел там себя отменно проявить, за что был награжден орденом Красной Звезды. Позже оба офицера со службой расстались, работы по созданию экипировки из-за недофинансирования прекратились, а когда возобновились, ни Шмакова, ни Каримова при деле уже не было. Тем не менее они хорошо и даже близко знали людей, которые непосредственно занимались созданием экипировки. Сначала создавали «Бармицу», потом, уже на основе «Бармицы», сделали «Ратник». Знакомы были не только с создателями, но и с производителями. И сейчас Шмаков старательно восстанавливает старые связи. Каримов ему в этом помогает. Тебе уже рассказывали, кажется, о том, что бандиты надумали пропитывать наркотиком одежду и отправлять за границу. Таким образом был отправлен значительный груз в Болгарию. Причем, как в насмешку, белые майки с изображением Путина. Но получатель, видимо, знал, что покупал. Груз прошел все степени таможенного контроля, а потом его продавали в болгарской курортной зоне, то есть в вертепе наркомании, только выборочно, отдельным людям, по слишком высокой цене для простых маек. А сейчас, как стало известно твоим коллегам в ГРУ, Шмаков договорился о поставках комплектов оснастки «Ратник» в сирийскую армию. Причем комплекты пойдут не в саму армию, а в подразделения ливанской «Хезбаллы»[13], воюющие на стороне президента Асада. Вообще-то, пока вся российская армия не оснащена комплектами «Ратник», поставлять их за границу запрещено. Но Шмакову каким-то образом удалось обойти этот запрет и заключить договор на поставку двенадцати тысяч комплектов. Деньги за груз Арканя уже получил. Официально они перечислены на его счет в лондонском банке какой-то румынско-украинской фирмой. Но нам удалось отследить источник финансирования. Деньги в саму фирму пришли через США из Израиля – самого главного и непримиримого противника «Хезбаллы». Генерал рассказывал тебе, что человек, вспотевший в пропитанной «синим льном» одежде, теряет контроль над своими поступками и становится, по сути дела, управляемым зомби. То есть комплект «Ратник» превращается, таким образом, в саван из «синего льна». А ГРУ, как нам известно, готовит собственную контроперацию. По своим каналам данные о греческом судне-контейнеровозе, которое и будет доставлять товар в Сирию, передали недобитым террористам из «Джебхат ан-Нусры». И они готовы захватить груз себе. Груз должен помочь уничтожить значительное подразделение террористов. Их, когда они будут под действием наркотика, просто принудят к сдаче вместе с оружием. Внушением принудят, даже без боевых действий. Шмаков, думаю, когда пробивал разрешение на поставку, оперировал тем, что бойцы «Хезбаллы» воевали в Сирии плечом к плечу с нашими спецназовцами. Может быть, этот аргумент сыграл свою роль, может быть, он был подкреплен какими-то финансовыми вливаниями, мы еще не разобрались, хотя разбираемся с этим вопросом плотно. После того как «синий лен» покажет свою действенность, Арканя за определенную сумму готов перенести свои лаборатории в одну из стран Ближнего Востока – куда ему Израиль укажет. По крайней мере такой вариант через посредников обсуждался. Но эта договоренность была бы действенной, если бы груз ушел в «Хезбаллу». А вот этого ГРУ допустить не желает. И до времени поставки «Ратника» все столкновения Гоги и Аркани нежелательны. Поставка должна произойти, причем в том варианте, который просчитали в ГРУ. То есть первоначальные наши планы о столкновении двух банд и взаимном уничтожении на время заморожены. По крайней мере, такие столкновения, которые могут нанести урон действия военной разведки. Замедлить процесс можно. Устроить, например, погром в прачечной, где планируется пропитывать костюмы «синим льном». Но предварительно следует вывести оттуда Карима, чтобы он не пострадал. Он – активное действующее лицо в дальнейших планах ГРУ. Сумеешь его вывести?

– Каким образом?

– Подумай. Может, что сообразишь.

– Вижу только один вариант. Позвонить ему напрямую, благо номер имеется, и предупредить, что сегодня, как только прибудет груз с промышленными стиральными машинами, автосервис вместе с подвалом будет взорван. Говорить о простом нападении – это значит крупно подставить Гогу. Он ведь может сам возглавить нападение, хотя совсем не знаком с тактикой боя. А Карим в состоянии организовать грамотную и эффективную оборону и отбить нападение.

– Я думаю, это самый простой, хотя и примитивный, но в то же время действенный вариант, – согласился с моим предложением подполковник. – Майор Каримов не любит собственной жизнью попусту рисковать. Номер его тебе генерал передал. Звони. Симку на трубке сменить не забудь…

Я вставил в оперативную трубку новую сим-карту, по памяти набрал номер и сразу включил громкоговоритель, чтобы Разумов тоже разговор слышал.

– Слушаю… – раздался в трубке по-старчески дребезжащий голос. Я, кстати, сам умею таким голосом говорить при необходимости.

– Здравствуй, Карим…

– Меня зовут Равиль Алексеевич, – ненавязчиво, но в то же время жестко поправил он меня. Не пожелал, чтобы его по кличке звали. Но это его дело.

– Ладно, лепить это прокурору будешь. Или следаку. А теперь, Карим, слушай меня внимательно. Сегодня, когда ночью придет груз с промышленными стиральными машинами из Вязьмы, твой автосервис вместе с подвалом может взлететь на воздух. Постарайся в это время находиться от него подальше. Это в твоих интересах.

– Кто это говорит о таких непонятных мне вещах? – спросил Карим.

– Можешь звать меня просто добрым человеком. Я тебя по доброте душевной пощадил. Разыграй что-нибудь, хоть приступ перитонита при выходе из подъезда. Посмотри в Интернете симптомы. Перитонит, кстати, определяется со слов больного и только позже подтверждается анализом крови и рентгеном брюшной полости. Короче, ты меня понял?

– Я вообще не понял, о чем речь идет… Вы, наверное, номером ошиблись…

Я отключился от разговора.

– Вот ведь старый лис, сволочь, он вообще не понимает, о чем речь идет… – возмутился Разумов.

– Тем не менее, думаю, он внял моим словам.

– Я тоже так думаю, – согласился Виктор Васильевич. – Ну, ты к Гоге поедешь?

– Сначала позвоню, чтобы машину выслал.

– А то могу до станции метро подбросить.

– Спасибо, товарищ подполковник. Я до нужной станции на метро как раз и доберусь к нужному времени, чтобы ждать не пришлось.

Разумов попрощался и ушел. А я сменил в трубке сим-карту и сразу набрал номер Гоги:

– Не разбудил тебя?

– Время еще детское. Жду твоего звонка. Ну что, получилось что-нибудь?

– Даже больше. Новое сообщение с Украины получил. И второе задание хакеру дал.

– Мне с ним надо встретиться?

– Он категорично согласен работать только со мной. Опасается за свою свободу. Мне, кстати, пришлось из своих средств заплатить ему шестьдесят тысяч.

– Не хреновые у парня аппетиты. За несколько часов работы…

– Он за час справился, даже меньше. Защиты, говорит, там никакой нет. Только простой антивирусник стоит, и все. Его обходить он умеет мастерски. Когда же я ценой возмутился, предложил мне самому попробовать. Но у меня на это способностей не хватает. Короче говоря, высылай машину к станции метро. Я скоро там буду.

– Туда же?

– Как и раньше…

– Тебя узнают. Видели уже, запомнили. Машина будет через пятьдесят минут. Дорога не самая близкая. Пока доедет…

– Побыстрее нельзя?

– Побыстрее мог только Гарун доехать. Но его уже, думаю, нет. И тело пока не нашли. Менты не в состоянии все бетонные фундаменты на стойках разломать. Так что дожидайся…

– Ладно. Время пока позволяет. А ты готовь две группы. Есть, как я сказал, два объекта. На одном из них должен находиться Карим. Его следует перехватить. Может, что про Гаруна скажет…

Я все же надеялся, что Карим внял моим увещаниям и никуда не поедет.

Время у меня в самом деле еще было, и я снова занялся гримом. Вернул себе тот вид, в котором меня должны были узнать рядом со станцией метро «Проспект Вернадского». За этим занятием я совершенно забыл о соседях и вспомнил только тогда, когда услышал в тамбуре шаги и разговор. Я, естественно, прислушался и понял, что приехала «Скорая помощь». Однако же медики не сильно торопились!

Не желая ни с кем встречаться, я подождал, пока они войдут в квартиру соседки, и только после этого оделся и вышел.

У станции метро «Проспект Вернадского» мне пришлось около восьми минут прогуляться, дожидаясь машину и посматривая на часы. Наконец обещанный транспорт подъехал на большой скорости, опоздав на эти самые восемь минут. Из машины вышел низколобый Шапи. Памяти, чтобы меня узнать даже в вечерней темноте, у него хватило. Он сделал знак рукой, приглашая меня в «Ленд Крузер», даже услужливо открыл дверцу заднего сиденья. Привычка лакея-охранника, видимо, сработала.

За пределами МКАД внедорожник начал развивать скорость. До дома Гоги мы добрались через полтора часа. Гога встречал нас на крыльце, пожал мне руку и, сделав приглашающий жест, вошел в дом первым и сразу направился к своему кабинету.

– Группы готовы? – поинтересовался я.

– Готовы. Я подобрал специалистов-домушников, которые умеют работать тихо.

– Это хорошо. Внимания лучше не привлекать.

– Мы знаем только, где одна лаборатория находится, может быть, две. А я пакеты со «льном» специально рассматривал. Разная упаковка, хотя отдаленно похожа. По моему мнению, лабораторий должно быть хотя бы четыре.

– Это ты правильно сообразил. Надо отследить, где остальные.

Я выложил перед Гогой распечатку досье на Карима и планы помещений.

– Что с Каримом будем делать?

– Кроме как с него, про Гаруна спросить не с кого. Надо брать и допрашивать. Хотя старый козел может ничего и не сказать. У него большая школа КГБ и ФСК за плечами. Там обучали, как противостоять допросам.

– Мои парни умеют языки развязывать. Самый надежный способ – горящая зажигалка под носом. Когда волосы в носу гореть начинают – человек все скажет. Можно еще куски ваты в ноздри засунуть. Для аромата. Обычно все, прокашлявшись, начинают говорить… – произнес я и вернулся к теме планов, показывая Гоге оба чертежа: – Второй – тоже автосервис. Туда сегодня ночью привезут две промышленные стиральные машины. Кариму поручено встретить и принять груз. Не понимаю, зачем Аркане стиральные машины?!

– Я много чего в его действиях не понимаю. Но он мне и не расскажет.

– Может, расскажет Карим? – нажимал я на такой вариант, заранее предполагая, что он неисполним. – Карим недавно связывался с наркоторговцами в Болгарии. Действовал через своих украинских парней. Потом через них же вышел на некую румынско-украинскую фирму, которая перечислила Аркане деньги на счет в лондонском банке. А дальше Карим полез на рынок Ближнего Востока.

– Хочет размахнуться дальше меня… – оценил Гога эти попытки.

– По моим данным, Карим ищет возможность переноса лабораторий Аркани на Ближний Восток.

– Там ему рога и обломают, – уверенно заявил Гога. – Мусульмане строго следят за поставщиками наркоты. И законы у них по сравнению с нашими намного суровее.

– Если только поставщики не работают под «крышей» государственных структур.

– А что, это вариант. Но при этом варианте Арканя свернет поставки внутри России. То есть откажется от моих услуг, и я окажусь у разбитого корыта. Вот с таким вариантом я не согласен категорически. Ладно, когда мне все эти данные предоставишь?

– Когда мне их пришлют с Украины.

– В таком случае не будем терять время. Твоего участия не требуется. Я сам послал бы тебя командовать, но мои парни против, они доверяют только тем, кто одну с ними лагерную школу прошел. Я тебе выделю в доме комнату для отдыха, а сам пока займусь подготовкой групп. Дождемся их возвращения.

– Ты сам не поедешь?

– Это не моя работа. Там должны работать специалисты. Я могу наступить не туда и все сорвать. Глупо все брать на себя…

Комнату мне выделили на втором этаже. Уснул я почти сразу. Просто приказал себе уснуть, и все. Это было лишним подтверждением того, что у меня чистая совесть и крепкие нервы. Но даже уснув, я продолжал контролировать ситуацию и дважды слышал шаги в коридоре. Шаги стихали перед моей дверью. Кто-то прислушивался, как я сплю, потом уходил.

Разбудил меня легкий, почти скребущийся стук в дверь.

– Встаю! – сообщил я.

– Сашко! – позвал Шапи. – Георгий Ахметович зовет.

– Скажи, буду через две минуты.

Искать умывальник в коридоре я не стал. В боевой обстановке где-нибудь в горах тоже часто приходится обходиться без умывания. Это не мешает мне не чувствовать себя заспанным, голова все равно останется чистой и ясной.

Я оделся и спустился на первый этаж в кабинет Гоги. Там сидело несколько людей с автоматами. Парни из тех, что ездили с нами на встречу с Арканей. А перед столом, прямо на полу, валялся на коленях какой-то человек.

– Ну, Сашко, все, как ты и говорил. Твой хакер отработал на «отлично». Планы точные, хотя в первом случае присутствует в подвале дополнительная перегородка. А вот во втором случае накладка произошла. Карим не приехал. Вот этот мужик, – последовал кивок в сторону человека на коленях, – из охраны автосервиса. Он говорит, что Карим должен был сам приехать, но заболел, и вместо него Арканя прислал другого человека.

– Предупредил кто-то… – предположил я. – Кто у тебя знал о предстоящем мероприятии? Проверь все трубки.

– Кроме тех, кто ездил, только два человека знали. Шапи и женщина… Мадина… – Гога не договорил и, вскочив с места, быстрым шагом вышел из кабинета.

Шапи тут же вытащил свою трубку и протянул мне. Я и показал на один пальцем: проверил исходящие звонки.

– Вот этот звонок – кому?

– Домой, жене звонил, – прошептал перепуганный Шапи.

– Кто знает номер его жены? – строго спросил я, оглядев всех, кто оставался в кабинете. Никто не отреагировал. Тогда я нажал на повторный вызов, и мне ответил заспанный женский голос. Я передал трубку Шапи:

– Поговори. Нечаянно, дескать, кнопку нажал…

Шапи стал объяснять на своем языке, я ничего не понял, но собравшиеся слушали разговор и отреагировали бы соответственно, если бы он вызвал подозрение. Это я понял по напряженным взглядам.

Наконец вернулся Гога. И не один. Привел, держа за волосы, высокую, одного с ним роста, стройную женщину и толкнул ее в ноги Шапи. Женщина упала, а он показал ее трубку, где высвечивался номер:

– Говорит, брату звонила.

Я взял трубку из руки Гоги, посмотрел номер. Это был номер, по которому я уже сегодня и сам звонил. Номер Карима.

– Как брата зовут?

Женщина сначала растерялась, но все же нашла в себе силы и прошептала:

– Равиль…

– Равиль Алексеевич? – наклонившись вперед, спросил я. – Ты сама кто по национальности?

– Аварка…

Я положил трубку на стол и обвел всех присутствующих взглядом:

– Кто у нас говорит по-аварски? Позвоните и попробуйте поговорить…

Трубку взял сам Гога. Нажал кнопку повторного вызова и, дождавшись ответа, произнес какую-то длинную фразу, после чего быстро отключился.

– Он сказал: «Слушаю тебя, Мадина», а потом ни слова не понял из того, что я произнес. Так ты говоришь, что это твой брат, аварец?

Женщина задрожала всем телом и заплакала, а потом и вовсе уткнулась в пол лицом и забилась в истерике.

– Шапи, уведи ее в подвал. Там ей место. Привязать не забудь… И этого туда же, – кивнул Гога на охранника автосервиса, так и стоявшего на коленях. – В разные комнаты…

Так выяснилось, кто давал Аркане сведения на Гогу. Я понял, что Мадина была подружкой Гоги. Подружкой, с которой он делился планами. Но спрашивать и уточнять не стал, видя, как сильно он озабочен, только спросил:

– Я тебе сейчас нужен?

Он с трудом оторвался от своих дум, помотал головой, возвращаясь в реальность, и ответил:

– После обеда приедут устанавливать видеокамеры. Шапи заказал. Ты будешь смотреть?

– Приедут, я думаю, профессионалы. Они понимают в этом деле больше меня. А сектор обзора им Шапи подскажет. Лучше я домой поеду, в чужой постели плохо высыпаюсь. Беспокойство чувствую.

– Спал ты крепко. Нервы у тебя, надо заметить, в порядке, – с некоторой завистью проговорил Гога.

– Привычка… У меня вся жизнь проходит в сложных ситуациях, с самого детства. С тех пор, как отец от матери к другой женщине ушел и оставил ее с четырьмя детьми в чужом городе, куда нас только-только перевез. Мать даже на работу еще устроиться не успела. А я был старший сын. Младших кормить требовалось, потому привычка и выработалась.

– Шапи, отправь Сашко до места, где его встретил, – распорядился Гога. – Что понадобится, я тебе позвоню.

– Или новости какие-то будут, – добавил я.

– Главную новость я тебе не сказал. Под первым автосервисом, в подвале, за перегородкой, в самом деле работает цех. Но мы там не «наследили». Сегодня в доме неподалеку снимут квартиру и из окна будут наблюдать за машинами.

– Зачем? – не понял я.

– Мы же не знаем, в какой лаборатории «синий лен» забирают раньше. Может, эта – последняя. Требуется отследить. Вот и будем вести наблюдение…

– А по второму адресу?

– Там только склад. Похоже, не только автосервиса. В отдельном помещении коробки с солдатским обмундированием…

Я не стал делиться с Гогой информацией. Слишком много людей здесь присутствовало. Да и вообще эта информация явно для него лишняя.

– Поехали, Шапи, – кивнул я и вышел из комнаты.

Наверное, моя жена была права, когда говорила, что интуиция у человека со временем отрабатывается и тренируется. Все у меня было как обычно. Я вышел из машины у станции «Проспект Вернадского», спустился в метро, проехал свои три остановки, вышел и двинулся в сторону своего дома. И сразу начал испытывать беспокойство. Оно было еще не критическим, но все же предвещало в будущем неприятности. Так меня практика приучила мыслить.

У соседнего подъезда стоял большой внедорожник «Ленд Крузер 200», дальше еще один точно такой же внедорожник. Оба с сильно тонированными стеклами, в том числе и на передних дверцах, что могли себе позволить не все автомобилисты, обычно «гиббоны» любят цепляться к таким сильно тонированным стеклам. На свалке железобетонных конструкций внедорожники Аркани все были тонированы точно так. Но я был готов к любым неприятностям – пистолет мой был в подмышечной кобуре, и куртку я держал расстегнутой, благо погода позволяла. И нож из рукава я готов был достать, не снимая куртку, – рукава были достаточно широкие для этого, хотя и имели кнопки для застегивания, но я ими не пользовался. Более того, я завернул манжеты так, чтобы эти рукава стали короче, это дополнительно приближало рукоятку ножа. Уверенный в себе, я прошел в подъезд, там прислушался – было тихо, ничто не нарушало покой, после чего поднялся на свой второй этаж. В тамбуре тоже все было спокойно. Войдя в квартиру, я переоделся в махровый халат, сунул в карман халата пистолет, а в широкий рукав на предплечье привесил нож в ножнах, хотя сам не понимал, зачем это делаю. Подумал, что интуиция – штука полезная и пренебрегать ею нельзя, тем более что беспокойство мое нарастало. И в это время, отвлекая меня от раздумий, позвонил генерал Кабаков.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – ответил я уставным приветствием.

– Слушай, капитан, я же предупреждал и тебя, и Виктора Васильевича тоже, чтобы без моей визы никакой инициативы не проявляли… – Сергей Павлович был явно не в духе, раз даже не поздоровался, и готов был, видимо, все свои неудачи на меня свалить. Но я, как обычно, был готов к сопротивлению.

– А что случилось, товарищ генерал? Я вроде бы ни в кого не стрелял. Да и подполковник Разумов, кажется, тоже. По крайней мере при мне.

– А кто Карима с сердечным приступом в больницу отправил? Вы же с Разумовым этот звонок обсуждали, как и стрельбу по инспекторам ГИБДД… И что теперь будет – непонятно. Как дело повернется – неизвестно. Развитие ситуации выходит из-под предсказуемого контроля.

– С сердечным? – удивился я. – Боюсь, что это не моя работа… И не моя вина, что у него оказалось слабое сердце. Я ему предлагал разыграть только приступ перитонита.

– Мне пришла запись твоего звонка Кариму. Ты его конкретно запугал. До посинения носа. Мы выясняли у врачей по своим каналам. Настоящий сердечный приступ. Никакой инсценировки…

– Но вы же сами, товарищ генерал, передали мне приказ из ГРУ любыми способами не допустить Карима до приема грузовика из Вязьмы.

– Но я же не приказывал устроить ему сердечный приступ! Сердце – это надолго…

– Извините, товарищ генерал, я электрокардиограмму Кариму не снимал и состояния его здоровья не знаю. Кроме того, думаю, что вам вот-вот перешлют запись другого звонка Кариму. Ему звонила Мадина, подружка Гоги, и, как я думаю, сдала Гогу с потрохами. Может быть, сердечный приступ последовал уже после этого. Когда Карим ощутил реальную опасность для своего существования. Он, наверное, лучше Аркани знает, какие силы стоят за Гогой. И понимает, что Арканя его не спасет.

– Может быть, может быть… Я не знаю. Сейчас посмотрю почту. Я как пришел на службу, одно только послание получил и больше в компьютер не заглядывал… – Генерал Кабаков заговорил совсем другим тоном. – Если что будет, я позвоню.

Я привычно сунул трубку под подушку на диване и в этот момент услышал слабый стук в дверь. Точно такой же стук, как был вечером, когда стучал соседский мальчик. Забыв о предупреждающей интуиции, я вышел в прихожую, но вовремя вспомнив о двух черных внедорожниках у дома, сунул руку в карман халата, нащупал пистолет и только потом чуть-чуть приоткрыл дверь. За дверью стоял соседский мальчик, и я раскрыл дверь шире.

– Извините, – вежливо проговорил паренек. – Вы вчера куда-то ушли, я только сейчас услышал, что вы дома, разговаривали с кем-то. Наверное, по телефону. У нас тут такое дело… Маму вчера в больницу на «Скорой помощи» увезли. Папа только вечером приедет – мама ему позвонила. И она велела мне вас попросить за нами присмотреть, чтобы и малыши в садик ушли не голодные, и мы с сестрой в школу.

– Понятно, – ответил я с сочувствием. – А где малыши?

– Я их покормил и в садик отвел.

– А сами с сестрой поели?

– Нет еще…

– Ну, пойдем… – Я приобнял мальчишку и прошел за ним в их квартиру. В принципе моей помощи и не требовалось. Сестра была на два года младше, но уже умела готовить самые простые блюда. Так, под моим присмотром, они съели яичницу, выпили по стакану какого-то сока из пакета и готовы были отправиться в школу.

– Провожать вас не надо? – поинтересовался я.

– Мы всегда сами ходим… Даже когда папа с мамой дома.

– Ну, идите…

Они ушли молча, стесняясь, что решились меня побеспокоить, закрыли дверь на ключ, потом закрыли и дверь тамбура, а я шагнул в сторону своей квартиры. Я хорошо помнил, что дверь на ключ я не закрывал, но она оказалась заперта. Сначала подумалось о подполковнике Разумове и его коллеге. Ключи, кроме меня, есть только у Виктора Васильевича и у майора Настырняева. Я уже кулак поднял, чтобы стукнуть в дверь, когда услышал в квартире незнакомый хриплый голос с характерным кавказским акцентом:

– Да откуда я знаю, куда он мог деться! Я сам видел, как он в подъезд входил. Симка на столе лежит. Куртка его на вешалке. Ворон, посмотри костюм в шкафу. Вот… В шкафу висит. А его самого нет. Голым, что ли, выскочил? Не понимаю. Может, у него баба в подъезде завелась. Ага… Ладно, счас соседнюю квартирку гляну…

Я обрадовался, что дети успели уйти в школу. Им совершенно ни к чему было знакомиться с обладателем характерного хриплого голоса. Тем более он был в квартире явно не один. Я же сразу встал так, чтобы открывшаяся дверь прикрыла меня, вытащил пистолет и передернул затвор, досылая патрон в патронник. Ставить оружие на предохранитель я не стал. В каждом из внедорожников рядом с домом может поместиться по пять человек. И все они, скорее всего, вооружены. Одному, вооруженному пистолетом, воевать против десяти противников, имеющих предположительно автоматы, сложно, и я не был уверен, что смогу справиться без убытка для себя. Хотя уровень подготовки бандитов был предельно слабым. Это давало мне шанс. Тем более бить их, судя по подслушанному разговору, предстояло по частям.

Дверь стала открываться. Кто-то вышел вразвалочку первым, за ним должен был идти следующий, но тут я услышал какое-то шевеление в замке тамбура. Характерные щелчки говорили, что орудуют отмычкой, а не ключом. Если изначально я заволновался, что возвращается соседский мальчик, забывший что-то дома, то теперь понял, что к бандитам пришло подкрепление. Время терять было нельзя. Вышедший первым бандит остановился, поджидая, когда кто-то войдет. Мне ждать было некого, тем более спеца по отмычкам, и я, упершись одной свободной рукой, второй рукой, занятой пистолетом, ударил тяжелой металлической дверью того, кто выходил вторым. Судя по характерному хрусту, удар пришелся в лицо. Пострадал, видимо, нос, из чего я сделал вывод, что второй тоже обязан иметь характерный кавказский акцент и носить нос, достойный ворона, за что его, видимо, и прозвали Вороном. Но после знакомства с дверью будут уже звать Пятачком. Вышедший первым обладатель роста под сто девяносто сантиметров и необъятных плеч начал медленно оборачиваться на хруст. Я прижал ствол пистолета к его позвоночнику и прошептал:

– Тихо, сучонок, стрелять буду…

В этот момент открылась дверь тамбура, и вошел человек, державший в руках большое проволочное кольцо с набором отмычек. С замком он справился мастерски. Следом за ним порог перешагнул, сильно сутулясь, полковник в отставке Шмаков. А третьим был молодой парень с двумя автоматами, прикрытыми какими-то тряпками, – так, видимо, выносилось оружие из машины. Они смогли бы и еще приблизиться, но тут громиле, которого я держал на мушке, вздумалось поднять вверх руки. Я ждать результата не стал и тут же из под мышки громилы дал выстрел в первого вошедшего. Мой выстрел оказался очень звучным в тесном помещении, лишенном мебели. Молодой парень с двумя автоматами среагировал быстро, уронив один из автоматов и сорвав тряпку со второго. Патрон был уже, видимо, в патроннике, и предохранитель опущен в нижнее положение автоматического огня. И его короткая, строго в три патрона, очередь угодила громиле в грудь. Но до того, как он упал, я успел снова выстрелить, и опять удачно, свалив вооруженного автоматом противника. Однако отставной полковник Шмаков, несмотря на возраст, оказался удивительно юрким и шустрым существом. Он успел выскочить в подъезд. Я дал еще один выстрел ему вдогонку, но пуля угодила в стену лифтной шахты, а торопливый бег отставного полковника уже слышался с лестницы. Но не зная, сколько человек было в квартире, я не мог погнаться за ним, так можно было пулю в открытую спину получить. И потому я присел и приоткрыл дверь. В прихожей на четвереньках стоял Пятачок, причем стоял, отвернувшись от меня. Распахнув дверь шире, я дал ему пинка по подставленному под удар «мужскому достоинству», чем вызвал настоящий поросячий визг. Бегло осмотрев квартиру и никого больше в ней не обнаружив, я все же побежал за полковником. Но открыв дверь подъезда, увидел что «Ленд Крузер» стремительно удаляется в сторону дороги. Второго внедорожника рядом с домом уже не было. Вероятно, это была посторонняя машина – просто кто-то из жильцов заглянул домой и уехал.

Я решил вернуться к себе. Два парня, получившие по пуле из моего пистолета, были только ранены, находились в бессознательном состоянии, но пульс у того и у другого прослушивался. Громила, которому автоматной очередью разворотило грудь, не подавал признаков жизни. Пятачок смотрел на меня глазами, похожими на телескопы, и был скорее всего безопасен. Тем более что я сразу вытащил у него из поясной кобуры пистолет. Потом унес в квартиру оба автомата и только после этого позвонил генералу Кабакову с докладом о происшествии. Сергей Павлович обещал сам тотчас же приехать и привезти с собой бригаду врачей. Взять с собой следственную бригаду он не пообещал, из чего я сделал вывод, что моя миссия на этом, скорее всего, совсем не закончена и генерал Кабаков не желает, чтобы моя личность была отмечена в каких-то документах…

Раненым и травмированному предварительно была оказана первая медицинская помощь в виде перевязки и двух-трех уколов разных препаратов. Допрашивал их в присутствии врачей сам генерал Кабаков. Подполковник Разумов с майором Настырняевым помогали ему, вставляя свои вопросы. Пятачок возмущался больше других тем, что его сначала допрашивают, причем допрашивают без присутствия адвоката, а только потом обещают отправить в больницу, хотя врач сказал, что ему срочно требуется операция, причем не одна, а две. Он раньше работал юрисконсультом и все законы знает. Но в ответ на его возражения я показал на дверь, где сияло кровавое пятно с брызгами:

– Сейчас заставлю тебя собственный нос частями с двери соскребать, тогда иначе запоешь, грамотей-юрисконсульт…

Этого хватило, чтобы Пятачок сразу стал разговорчивым.

А вот второй раненый, более молодой, что внес в тамбур два автомата и на моих глазах подстрелил громилу, делал вид, что не знает русского языка и вопросов не понимает. В ответ на его бормотание «Мой не понимает…» взял со стола оперативную трубку и обратился к Кабанову:

– Ну что, товарищ генерал, я звоню Гоге, пусть он с ними на родном языке поговорит. Его вопросы они поймут. А средство для получения ответа у него есть верное – зажигалку под нос.

Оказалось, что мои слова стали вдруг вполне понятны раненому. Вспомнил он все же русский язык, хотя и говорил на нем, наверное, не часто.

Третий их подельник начал отвечать сразу, не дожидаясь угроз и каких-то жестких действий с нашей стороны. Так мы узнали, каким образом бандиты вычислили мою «нору». После моего звонка Кариму его трубка номер зарегистрировала. Карим сам был не в состоянии заниматься делами, он плохо себя чувствовал, но позвонил Аркане, и тот по своим каналам вышел на ментов, которые смогли через систему биллинга определить, где находится моя сим-карта. Поскольку биллинг дает приблизительный разброс местонахождения, порой в несколько метров, соседнюю трехкомнатную квартиру посчитали для меня одного слишком большой, а однокомнатной решили заняться. Шмаков, посланный Арканей, сидел в машине и, по телефону уточняя данные, подправлял бандитов. Громила и водитель считались у Аркани специалистами по любым замкам, и потому двери преградой не стали. Пятачок давно уже был напарником у громилы, который звал его не поросенком, а Вороном. Видимо, за бывший выдающийся клюв.

Определив место, бандиты изначально ждали меня на улице, сидя в машине за тонированными стеклами, и видели, как я пришел. Добровольцев идти в квартиру не оказалось, поэтому какое-то время препирались, что дало мне возможность сходить к соседям и проявить маленькую заботу о детях.

Мы продолжали предварительный допрос, когда одному из врачей, кажется кардиологу, которого после сердечного приступа у Карима генерал решил захватить с собой, надоело, видимо, сидеть без дела, и он сказал:

– Ну, в моих услугах здесь пока ни у кого потребности нет. Я в машине подожду, если разрешите…

– Иди, – охотно согласился генерал, не любивший публичных допросов.

Врач вышел в прихожую, я за ним. Открыл сначала дверь квартиры, потом дверь тамбура и сразу отскочил к стене, готовый к сопротивлению, но тут же был больно прижат к ней стволом автомата. Точно так же прижали к противоположной стене врача.

У меня была возможность сразу отбить ствол, направив его в стену, а второй рукой сломать челюсть спецназовцу «Росгвардии», но я увидел, что за первыми двумя в тамбур готовы ворваться еще несколько спецназовцев, и их стволы были приготовлены для стрельбы. При этом я полностью полагался на генерала Кабакова, который по долгу службы должен был бы исчерпать этот инцидент, так что не стоило «ломать копья» и челюсти!

Еще четверо спецназовцов спешно ворвались в мою квартиру. Следом за ними в тамбур вошли два полковника, один в ментовском мундире, второй в синем мундире Следственного комитета.

– Туда и этих… – распорядился ментовский полковник, показывая жирным пальцем в сторону моей квартиры, и сам прошел в дверь первым.

Нас без слов подтолкнули стволами, один из спецназовцев пожелал дать мне пинка коленом, чтобы придать скорости, но этим движением только заставил остановиться.

– Еще раз колено, сосунок, поднимешь, я тебя самого здесь же уроню… – твердо пообещал я и подтвердил слова жестким взглядом.

– Иди, иди… – коротко бросил спецназовец. – Разберемся, кто кого тут уронит…

Но на разборки им времени отпущено не было.

– Если капитан сказал, что уронит, значит, может уронить, – выглядывая из дверного проема квартиры, проговорил генерал. – Он вам не чета! Специалист более высокого уровня! Убрать оружие! И отпустите врача. Он к машине шел…

Генеральский мундир, похоже, произвел на спецназовцев убийственное впечатление. Мы как раз подошли к двери, и в нее было видно стоявших по стойке «смирно» обоих полковников. Как я сразу понял, с генералом они были хорошо знакомы, с его помощниками, подполковником Разумовым и майором Настырняевым, тоже.

Врач был в белом медицинском халате, и его определили сразу. Даже дверь перед ним открыли, выполняя приказ. Он вышел, испытав несколько не самых приятных мгновений. В самом деле, человеку, непривычному к тому, что на него наставляют ствол, это всегда кажется жестким и неприятным действием.

– Познакомьтесь, кстати, – сказал генерал полковникам. – Это мой новый сотрудник – капитан Ветошкин. Возможно, вам придется с ним сотрудничать. Даже наверняка придется.

– А он что, на работу в халате ходит? – с ехидцей спросил полковник Следственного комитета. – А под халатом носит бронежилет…

– Нет. Он по случаю живет в этом же подъезде, только несколькими этажами выше. Пока не получил квартиру, здесь снимает. И первым оказался на месте перестрелки. Он, кстати, нас и вызвал. А вот вас, Юрий Львович, кто вызвал? Каким образом вы здесь оказались? – обратился генерал к ментовскому полковнику.

– Простой вызов. Обычное дело. Кто-то из соседей позвонил, может быть, даже ваш капитан, – последовал кивок в мою сторону, хотя я отрицательно замотал головой. – Сообщили, что в подъезде стреляют из пистолетов и автомата. И номер квартиры сообщили. Потом еще два звонка было. Тоже сообщали…

– А кто позвонил? С какого номера?

– Разве я могу знать?

– Позвонили, я полагаю, дежурному?

– Так точно, товарищ генерал. В диспетчерский центр дежурной части.

– У вас же все звонки фиксируются. Как вернетесь к себе, узнайте номер и координаты звонившего и сообщите мне. А как здесь Владимир Федорович оказался? – Генерал посмотрел на полковника в мундире Следственного комитета.

– Совершенно случайно, – ответил за того ментовский полковник. – Пришел ко мне по делу. Мы в кабинете сидели, когда мне сообщили о вызове. Вот Владимир Федорович со мной и поехал. Я на обратном пути обещал его до места службы подбросить.

– Хорошо, все свободны.

Незваные гости развернулись, чтобы уйти, но тут задал свой вопрос подполковник Разумов:

– Кстати, что известно о человеке, который в этой квартире живет или жил? Не знаю, вернется он сюда или нет…

– На вид старше сорока лет, ближе к пятидесяти. Среднего роста, средней комплекции, носит старомодные круглые очки и усы. Лицо морщинистое, бледное. Особые приметы отсутствуют.

К моим особым приметам можно отнести шрамы от нескольких ранений и от хирургической операции, тоже ранением вызванной, но эти приметы скрыты одеждой. Меня так и подмывало спросить ментовского полковника, кто из соседей выдал такой портрет, ведь с жителями подъезда я в гриме не встречался. Но я вовремя сообразил, что Виктор Васильевич неспроста задал этот вопрос. Он просто выяснял, откуда у факта появления двух полковников в сопровождении спецназа «ноги растут».

– Можете ехать… – разрешил Кабаков.

Полковники вышли первыми. За ними пошли и спецназовцы «Росгвардии», иначе говоря, вчерашние собровцы и омоновцы, обретшие новую форму и новый статус.

– Ну что, капитан Сашко, уяснил ситуацию? – Генерал жестом отослал двух оставшихся в квартире врачей, а сам прошел на кухню, чтобы разговаривать без присутствия спецназовцев и задержанных. – Если бы мы опоздали, тебя могли бы пристрелить при попытке к бегству.

– Думаю, к этому все и шло, – поддержал генерала Разумов. – Значит, это Шмаков позвонил… Сразу, видимо, как только убрался отсюда живым.

– Сомневаюсь, – выразил я свое мнение.

– У нас нет данных о связи Юрия Львовича и Владимира Федоровича со Шмаковым, – поддержал меня генерал Кабаков.

– А описание внешности? – не согласился Виктор Васильевич. – Он именно этого человека ждал и видел, как этот человек вошел в подъезд.

– Юрий Львович стоит на «довольствии» у Аркани, хотя кое-что для Гоги тоже делает, и деньги с него берет немалые, надо думать. Владимиру Федоровичу стабильно платят и Арканя, и Гога. Гога просто перекупил его, и теперь товарищ старший следователь поставляет данные и одному, и другому. Причем сообщает Гоге, что сказал Аркане. Все в соответствии с прейскурантом. А вызвать ментов и следователя мог и Арканя после звонка Шмакова с сообщением о неудачном покушении. Пока еще не все ясно окончательно, но это и не суть важно. Важен конечный вывод. А он таков – капитану Ветошкину категорически запрещается поддерживать дальнейшие отношения и с Арканей, и с Гогой. Это слишком рискованно. Любой из этой пары полковников может приехать и к одному, и к другому и увидеть там капитана. Нам еще один провал ни к чему. Но давайте попробуем логически выяснить, кто послал сюда убийц. Вариант с направлением поиска нам объяснили задержанные. Биллинг организовывал скорее всего Юрий Львович. Но по чьей наводке?

– Когда я стрелял в тамбуре, а потом выскочил на крыльцо, пытаясь догнать отставного полковника, был в этом же халате, без усов и без очков, и Шмаков должен был опытным взглядом заметить это. Значит, описание идет не от него. А вот высказанное описание полностью подходит под вид, в котором я предстал перед Арканей.

– Это в принципе не столь важно, – заметил Кабаков, – но знать все же хотелось бы точно, чтобы выстроить всю картину их совместной деятельности.

– А где служит Юрий Львович? – поинтересовался я.

– В городском управлении…

– В городском управлении есть в дежурной части диспетчерская служба, которая принимает все звонки и распределяет их по отделениям – по месту происшествия. Так, по крайней мере, дело поставлено в других больших городах. Не знаю, как в Москве, но думаю, что и здесь так же, поскольку Москва – город большой и с Петровки добираться до отдаленных районов – проблема. Улицы загружены движением, люди на работу спешат. Как тогда мог получить сообщение дежурного Юрий Львович?

– С этим еще предстоит разбираться. Полковник наверняка передаст мне один из действительных номеров, с которого звонили. Хорошо бы и его трубку взять на прослушивание со спутника ГРУ.

– А записи разговоров… – напомнил я. – ГРУ прислало вам, товарищ генерал?

– Я электронную почту еще не посмотрел, только успел ознакомиться с твоим звонком Кариму. Как ты нам позвонил, сразу и выехали сюда.

Я быстро сообразил, что следует сделать, ушел в комнату, взял со стола трубку и свой нетбук. Хотел включить на трубке режим «точка доступа», но трубка в это время зазвонила. Определитель высветил номер Гоги.

– Гога? – спросил Сергей Павлович.

– Он… Опять я зачем-то понадобился. Совсем отдохнуть не дает…

– Дай-ка трубку, я сам с ним поговорю.

Требование было высказано таким приказным тоном, что я молча передал трубку.

– Алло, Гога? – сказал Кабаков. – Нет… Ты не ошибся, ты туда и попал, куда звонил. Только твоего друга больше нет в этой жизни. Не существует его больше среди нас. Сашко тебя по другую сторону дожидается, рукой машет, зовет – слышишь? Там и встретитесь скоро. Я надеюсь. А какая тебе разница, кто с тобой говорит! Ты меня видел много раз, но все равно при встрече не узнаешь. Но ты меня тоже жди… Сашко вот не ждал, но дождался, а ты жди, я за тобой приду обязательно… – И Сергей Павлович отключился от разговора.

Я тем временем включил компьютер, загрузил его, вышел в Интернет и повернул нетбук к генералу:

– Можете пользоваться…

Логин генерал ввел сразу, а вот пароль правильно набрал только с третьего раза. Это, насколько я знаю, общая беда. Все забывают пароли, кроме меня. Но нужные сообщения генерал получил сразу. Однако для прослушивания сообщений нужен был особый плеер, которого в моем компьютере не было. Виктор Васильевич, сев за стол, легко нашел его в Интернете, тут же скачал и установил. Теперь ничто не мешало прослушиванию.

Первая запись представляла собой звонок Карима Аркане, с указанием номера моей трубки, и совет использовать для биллинга связи полковника Шмакова. Одновременно предупредил, что чувствует себя очень плохо и опасается, что придется вызывать «Скорую помощь». Арканя, однако, решил Шмакова не привлекать, а сам позвонил Юрию Львовичу, чей номер сразу был зарегистрирован спутником ГРУ и взят на прослушку. Об этом было отдельное текстовое сообщение. Юрий Львович воспользовался служебным положением и решил вопрос, не выходя из кабинета. Но перед этим позвонил Владимиру Федоровичу посоветоваться. Видимо, Юрий Львович не знал, что его собеседник работает на Гогу, потому открытым текстом говорил, что сильную «боевую руку» Гоги сейчас будут «убирать». И звал Владимира Федоровича с собой, посмотреть, что там произойдет, и даже обещал заехать за ним в Следственный комитет. Номер Владимира Федоровича тоже был взят на прослушивание. И не напрасно, потому что старший следователь тут же сам позвонил Гоге с предупреждением. Гога сразу попытался дозвониться мне, но моя трубка не отвечала – видимо, я в это время кормил соседских детей. Тогда он позвонил Владимиру Федоровичу и попросил узнать, что произошло. Старший следователь сказал, что все выяснит, и поинтересовался оплатой услуг. Гога пообещал все решить сегодня же.

Следующая запись была с посторонними шумами. Полковник в отставке Шмаков, которого Арканя послал во главе опытной группы специалистов-убийц, видимо, сам сидел за рулем автомобиля и на ходу звонил Аркане, сообщая, что я всех сумел расстрелять, а он чудом успел выскочить. Доклад Шмакова был сильно истеричным, отставной полковник даже обвинял Арканю в том, что он мало людей послал против такого специалиста, как я, хотя сам Шмаков хотел взять больше. Арканя отповедь выслушал, обозвал Шмакова старым, ни на что не годным козлом, велел быстрее приезжать и отключился от разговора. А сам срочно позвонил Юрию Львовичу и рассказал о том, что произошло. Одновременно дал мои ложные приметы. Юрий Львович желал разделить риск ответственности с Владимиром Федоровичем и позвонил тому, обещая выехать вместе с группой спецназа и забрать по пути старшего следователя. Пока полковник полиции ехал, Владимир Федорович позвонил и все обрисовал Гоге. Гога распорядился, если что-то покажется подозрительным, меня пристрелить, чтобы я не сдал его и не вздумал договориться с Арканей.

– Проще всего пристрелить при попытке к бегству… – посоветовал Гога. – Сашко такой парень, что обязательно попытается. Надо предоставить ему такую возможность…

Вот, значит, во что вылилась его благодарность, о которой он сам мне несколько раз говорил…

Выслушав все разговоры, генерал стал читать текстовые файлы, пропустив распечатку телефонных бесед. И первый же файл, отправленный из ГРУ последним, в категоричной форме говорил о необходимости вывода меня из операции. Это был, по сути дела, приказ мне от моего командования, которому я обязан был подчиниться…

Командировка завершалась. В Москве мне было разрешено остаться только на два дня, считая и нынешний. Два следующих дня как раз выпали выходными, и командование спецназа ГРУ решило побаловать своего командира разведроты. Наверное, кто-то посчитал, что я вдруг изъявлю желание посетить какие-то культурные объекты, театры или выставки, может быть, подумали, что я захочу по московским магазинам побегать, забыв, что Гога только обещал мне неплохие деньги, но не заплатил ни копейки. Правда, работу мне оплатили в ФСБ, но что-то хорошее купить на эти деньги тоже было невозможно. В любом случае я получил приказ в понедельник с утра прибыть к себе в роту и продолжить прохождение службы. Воскресенье выделялось мне на дорогу. Это все было ожидаемым и понятным. Непонятным было лишение меня доступа к завершающей стадии операции. Вечером в пятницу майор Настырняев подогнал к подъезду мою машину и отвел меня на соседнюю стоянку. Там он сумел договориться на две ночи, понимая, что в воскресенье, скорее всего, как думали и в ГРУ, я поеду домой.

– Это тебе авансом за сегодняшнюю работу.

– Какую работу? – сразу оживился я.

– Пойдем в квартиру.

Там майор заставил меня всего-то нарисовать подробный план дома и двора Гоги. И на отдельном листе написать свои рекомендации по штурму. Дело было не сложное. Сначала я думал отделаться одной фразой: «Исходя из обстоятельств». Но потом расщедрился и выложил все недостатки обороны дома. Не забыл подсказать и про «глушилку», которая отключит камеры слежения.

– Вот теперь можешь с чистой совестью держать машину на стоянке до воскресенья.

Но я в этот же вечер, позвонив подполковнику Разумову, договорился, что оставлю соседу ключи от квартиры, а сам уеду утром в субботу. И уехал, потому что отлеживать бока без дела я не любил, к тому же всегда сильно от этого уставал.

Я уже проехал Ростов-на-Дону, когда Виктор Васильевич позвонил мне на трубку, сообщил, что ключи забрал, квартира в полном порядке, и попросил остановиться на обочине. Что я и сделал, ожидая дальнейшего разговора.

– Тебе, капитан, обидно, наверное, что ты в завершающей стадии не участвуешь?

– Мое дело военное. Я привык приказам подчиняться, – ответил я, не сумев все же полностью скрыть обиду в голосе.

– А я вот только что с операции вернулся, товарищ генерал приказал с тобой связаться и поведать тебе наши новости.

– Поведайте, товарищ подполковник, – произнес я намеренно скучным голосом.

– Нет, если тебе не интересно, я могу и не рассказывать.

– Рассказывайте, мне интересно.

– Сегодня в два часа ночи Гога планировал выехать для захвата всех четырех лабораторий Аркани. Он сумел отследить машины и узнал, где лаборатории базируются. То есть он собирал все свои силы у себя дома. Мы тоже силы собрали серьезные и хорошо оснащенные. Штурмом дома командовал сам товарищ генерал. Он же при тебе обещал Гоге, что придет за ним. И пришел. Только к Сашко его еще не отправил. Но на пожизненное заключение собранных следствием данных Гоге хватит. Часть его людей перебили, часть захватили. А почему Гога так торопился… Он знал, что Карим, который сбежал из больницы, завтра выезжает с грузом в Новороссийск, откуда греческий морской контейнеровоз доставит контейнер в Сирию. Мы, кстати, Кариму мешать не будем, проведем только видеосъемку передачи контейнера, а самого захватим уже на обратном пути. На него доказательная база тоже обширная.

А у нас тут, кстати, появилось новое действующее лицо нашей операции. Тебе генерал, помнится, рассказывал про молодого ученого химика Якутова. Так вот, Николай Абросимович из своей лаборатории сбежал, о чем мы узнали из данных спутникового контроля ГРУ. Однако попал в лапы к Юрию Львовичу. Просто пришел в полицию, его к Юрию Львовичу и направили, поскольку тот Арканей официально занимался. Юрий Львович сразу позвонил Аркане. Арканя выслал машину, в которую химика посадили, а по дороге мы на двух «Ленд Крузерах» машину атаковали и Николая Абросимовича забрали. Но у Аркани дело уже было налажено, и он контейнер все равно подготовил к отправке. ГРУ расстаралось и «выдало» информацию «Джебхат ан-Нусре». Те готовы судно встретить с оружием в руках. Таким образом, все планы военной разведки исполняются. А мы сразу после захвата Карима начнем захват лабораторий. Вернее, это уже не мы будем осуществлять, а спецназ ГРУ. Насколько я понимаю, тебя вызывать с твоей ротой не планируется. Зачем издалека гнать, когда можно поближе найти! Ты как, капитан, доволен информацией?

– Спасибо, товарищ подполковник. Теперь хотя бы знаю, что не зря старался. А то как-то неуютно себя чувствовал. Как после поражения. А тут, оказывается, победа!

– И даже полная… Сергей Павлович, кстати, написал на тебя «отношение» твоему большому командованию. Будь готов или к награде, или к повышению в звании…

– К такому, товарищ подполковник, я всегда готов…

Я включил левый поворотник и резко съехал с обочины, направляясь к себе в батальон. Меня ждала моя рота…