Несмотря на превосходнейший ужин, расслабляющую ванну и мягкую, как облако, кровать, Софи не спалось.

Ей не давал покоя Бастиано. Она никогда бы не подумала, что, будучи глубоко беременной и с ворохом проблем, может испытывать такое сильное влечение. Которое к тому же оказалось взаимным.

Софи опустила ноги на пол и вместо дешевого линолеума ощутила под ногами тепло ковра с толстым ворсом. В доме Бастиано было так тепло, что можно не накидывать халат.

Еще не было шести утра, и Софи решила сходить за чашкой молока и вернуться обратно в постель.

Она не ожидала встретить на кухне Бастиано, который заваривал себе кофе. Взгляд Софи скользнул по его обнаженному торсу.

– А я думала, что тебе подают кофе в постель.

– Дома я завариваю его сам. Не люблю разговоры по утрам.

Софи налила себе немного молока.

– Сколько раз тебя осматривал врач?

Бастиано всегда удивлял ее. Он задал этот вопрос вполне обыденным тоном.

– Мне казалось, ты не любишь разговоры по утрам?

– Так сколько?

– Пару раз, – призналась Софи.

– У нас есть доктор, который приходит сюда каждый день. Я попрошу его осмотреть тебя, хотя мне кажется, что ты должна рожать в Риме.

– В Риме? – недоверчиво улыбнулась Софи. – Разве здесь нет больницы?

– Есть. Но я не хочу, чтобы ты рожала в Касте. – Я сама решу, где рожать моего ребенка.

– Нашего ребенка, – поправил ее Бастиано, а потом запнулся. Он не хотел ругаться, но ему было не по себе от одной только мысли, что она будет рожать здесь. – Я вызову врача.

– Скажешь мне, когда он придет. Потому что я собираюсь в деревню. Хочу купить кое-что себе и малышу. Может, схожу на рынок.

– В Касте? – ужаснулся Бастиано.

– Бастиано, ты превращаешься в сноба.

– Я уже давно им стал. Ты не будешь одевать моего ребенка на рынке в Касте. Вечером мы обо всем поговорим.

С этими словами он взял свою чашку с кофе и вышел из кухни, а Софи отправилась обратно в кровать и лежала там, наблюдая, как поднимается солнце над морем.

Потом пришел доктор и сразу же успокоил ее. – Какие хорошие новости. И мать, и ребенок абсолютно здоровы. Бастиано попросил меня передать вас моим коллегам в Риме.

– Но я еще не решила, где буду рожать.

– Тогда вам следует поторопиться с решением, потому что дети придерживаются собственного расписания. У вас могут начаться схватки сегодня вечером, и тогда ни вы, ни Бастиано не сможете ни на что повлиять. – Он мило улыбнулся. – Но можете не волноваться, я принимал роды много раз.

– И если что, вы примете роды и у меня тоже?

– Это будет большой честью для меня.

Он ей сразу понравился.

Этот седовласый мужчина терпеливо ответил на все вопросы Софи, и она не чувствовала себя с ним глупой или ничтожной.

И он был первым человеком, который искренне радовался ее беременности.

Остаток утра Софи провела в опытных руках массажистки, а потом отправилась на террасу и прилегла на шезлонг. Ее халат был таким мягким и теплым, что Софи не заметила, как задремала.

– Привет.

Она открыла глаза и увидела Бастиано.

– Мне нужно уехать, и я вернусь только поздно вечером. Что сказал доктор?

– Что все в полном порядке.

– Что еще?

– Он взял у меня кровь.

– И?..

Софи прекрасно понимала, зачем он пришел. Бастиано хотел убедиться, что его приказания выполнены.

Что ж, в эту игру можно было играть вдвоем. – Он сказал, что завтра мне сделают ультразвуковое обследование в Касте и что он почтет за честь принимать у меня роды.

Бастиано рассмеялся, и Софи тоже не сдержала улыбку.

– Какая же ты лгунья.

Он рассеянно взялся за пояс ее халата и случайно коснулся ее живота. Бастиано замер, а потом положил ладонь на мягкую ткань.

– Софи, пожалуйста, не рожай здесь. Я не вынесу, если что-то пойдет не так. – Он ощущал ладонью тепло ее живота и понимал, что не переживет, если что-то случится с ними обоими. – Если я успею доделать все свои дела тут, мы сможем остановиться в какой-нибудь гостинице в Риме. И пожениться там…

– В гостинице?

– Это пустая формальность. – Он сам понял, что сказал что-то не то, и молча выругался, когда Софи убрала его руку. Близость, которая стала почти что ощутимой, снова схлынула обратно, как волна.

– Ладно, мы поженимся в церкви. В Риме есть из чего выбирать! Я просто не хочу, чтобы ребенок родился незаконнорожденным.

– Мы живем в двадцать первом…

– Я знаю, какой сейчас век на дворе, – прервал ее Бастиано. – Я хочу, чтобы мы поженились до того, как ты родишь.

– Я не хочу за тебя замуж. Я не хочу в мужья человека, который не любит меня.

Софи было противно оттого, что ей приходилось выуживать информацию и что она буквально бросала удочку и надеялась, что Бастиано поймет ее, заключит в объятия и скажет, что ей нечего переживать.

Но он давно решил, что его любовь не несет ничего хорошего, поэтому его ответ прозвучал немного язвительно.

– После того как ты забыла принять противозачаточные, речь идет не только о тебе.

– Ну почему я не забеременела от какого-нибудь проходимца, который выписал бы мне чек за услуги?

– Софи, неужели ты думаешь, что мы могли бы жить каждый своей жизнью и воспитывать нашего ребенка? Ты считаешь, что я смог бы мило улыбаться твоему новому любовнику, приезжая к своему сыну или дочери?

– Ты мог бы постараться.

– В таком случае тебе следовало подыскать себе более современного парня. Я приверженец традиций. Я сицилиец, в конце концов!

– Я хочу, чтобы наш малыш рос в любви.

– Я могу быть любящим.

– Я говорю не о сексе, – возразила Софи.

А Бастиано только об этом и думал. Ему хотелось прекратить этот разговор и стянуть с Софи халат. Он не сомневался, что такого рода споры лучше всего решаются в постели.

Для него все было предельно простым.

– Но я хочу большего от семейной жизни. Я убежала от бывшего жениха, потому что между нами не было любви…

– Ты убежала от мужчины, который надеялся и дальше есть стряпню твоей матери. А теперь тебе придется довольствоваться достигшим половой зрелости миллиардером. Какой ужас!

Он поднялся, а Софи отвернулась и смотрела на море.

Кажется, они так ни к чему и не пришли.

Он прибегал к разным уловкам. Призывал здраво взглянуть на вещи, потом пытался затронуть религиозные чувства Софи. И наконец, решил воспользоваться старым методом.

– Может, поужинаем сегодня вечером?

– Ты ведь сказал, что будешь занят.

– Я все отменю. Мы сходим в какой-нибудь ресторан.

– Ты просишь или приказываешь? – спросила Софи, заметив, как он стиснул челюсти.

Она понимала, что ведет себя как капризная принцесса.

– Мы ни разу никуда не выходили.

– Ну, я ведь была занята кражей твоего кольца…

– Софи… – выдавил Бастиано. – Я знаю, что ты не брала его.

– Да ладно? И откуда же? – Ей отчаянно хотелось, чтобы Бастиано сказал, что он никогда не верил, что она способна на подобные вещи. Но она напрасно надеялась.

– Мы поговорим за ужином. Меня ждет много работы, но я постараюсь освободиться к пяти. Так что будь готова к этому времени. И пожалуйста, ничего не покупай на рынке! С нас хватит тряпок, которые у тебя есть!

Несмотря на испортившееся настроение, Софи улыбнулась.

Когда Бастиано ушел, она вызвала машину и поехала в деревню, чтобы немного прогуляться.

Она миновала школу и улыбнулась, услышав детский заливистый смех. Потом увидела вывеску больницы, против которой так решительно выступал Бастиано. Было здесь и старое здание суда, где, по его словам, зачитали завещание Марии.

Деревенька оказалась очень красивой, с повидавшей виды гостиницей и главной улицей, на которой гнездились магазинчики и кафе.

Софи испытывала восторг, потому что, зайдя в один из ресторанчиков, увидела парочку известных лиц, прячущихся за темными солнцезащитными очками.

– Вы здесь проездом? – радушно улыбнулся ей владелец ресторана.

– Нет, я остановилась в «Старом монастыре».

– А, так вы гостья синьора Конти. Тогда мы подыщем вам хорошее местечко.

Он подозвал официантку, и та проводила Софи вглубь ресторана.

– Это для вас, – сказал хозяин и поставил перед ней большой стакан горячего чая из черной смородины. – Наш фирменный напиток. К тому же очень полезный. И не беспокойтесь, здесь вас никто не побеспокоит.

Бастиано творил чудеса. В отличие от того места, где выросла Софи, эта деревенька благодаря его усилиям стала оживленным и очень приятным местом.

Отдохнув, Софи отправилась в церковь, которую заметила, когда Бастиано вез ее к себе домой.

Она обошла старинное здание и оказалась на кладбище. Наверное, это здесь Бастиано подрался со своим другом. Она медленно шла между могилами и читала имена на надгробиях.

Джино Ди Саво.

Отец Рауля умер почти десять лет назад.

Рядом с ним лежала Мария. Интересно, что творилось в голове у женщины, которая соблазнила семнадцатилетнего парня.

А потом Софи нашла то, что искала.

Филомена Конти. Мать Бастиано.

Софи чуть не расплакалась, когда увидела этот простой могильный холмик. Но, увидев дату смерти, она не сдержала слез.

Филомена умерла в тот день, когда родился Бастиано.

Если бы Кармела не проговорилась, что вчера был день его рождения, Софи так бы никогда и не узнала. Теперь она чуть лучше понимала этого мужчину. Он оказался еще добрее, чем она считала. Потому что в их спорах по поводу ребенка Бастиано не стал пугать ее тем, что его мать умерла при родах.

И эта мысль отрезвляла.

Софи подумала, что пора прислушаться к нему и перестать сопротивляться.

Она надела красивое нижнее белье, которое появилось у нее благодаря Розе, и то самое серебристое платье.

Теперь оно плотно облегало ее фигуру, вместе с тем оставаясь максимально закрытым и в то же время невероятно соблазнительным.

Впервые за несколько месяцев Софи надела туфли на каблуках и чуть подкрасилась.

Вскоре к дому подъехала машина Бастиано, и Софи вдруг занервничала. Ей показалось, что она слишком нарядилась и будет выглядеть нелепо в этой небольшой простенькой деревеньке с ее маленькими ресторанчиками.

Черт подери, даже в Риме она бы посчитала себя слишком расфуфыренной для пяти часов вечера.

– Софи! – позвал ее Бастиано.

Он ожидал, что Софи откажется от его приглашения под предлогом головной боли, но она уверенно вышла из дома и направилась к нему.

В тот день, когда они встретились впервые, Софи показалась ему похожей на солнце.

Но сейчас, на фоне сумеречного неба, перед ним появилась сверкающая звезда.

Платье обтягивало живот, в котором находился их ребенок, а ноги Софи казались слишком неустойчивыми.

– Куда поедем?

– Мы прогуляемся.

Чтобы удержаться на высоких каблуках на мощенной камнем дорожке, Софи пришлось взять Бастиано под руку.

Прогуливаться с ним было одно удовольствие. – Я слишком вырядилась? – спросила Софи, когда они подошли к монастырю.

– Возможно, – ответил Бастиано, – но только потому, что ты мне больше нравишься без одежды.

Ей нравилось флиртовать с ним, но, когда они подошли ближе к ресторану, Софи снова разволновалась.

– Там будет много народу?

– Сейчас у нас где-то около двадцати постояльцев. Но я распорядился, чтобы сегодня им подали ужин в номера.

О, это было прекрасно.

На столиках в ресторане горели свечи, и каждая свеча была зажжена для Софи. Но Бастиано повел ее на балкон, где был накрыт столик для двоих.

– Тут как-то прохладно, – заметил Бастиано, – даже с обогревателями…

– Это потому, что ты не на восьмом месяце беременности, – ответила Софи, присаживаясь за стол. – Я уже забыла, что такое прохлада.

– У нас тут нет винной карты, – сказал Бастиано, заказав для них обоих лимонный тоник. – Мои гости не знают ограничений.

Софи рассмеялась в ответ.

А потом чуть не расплакалась.

– Я должен извиниться перед тобой, – вдруг посерьезнел Бастиано. – Я был не прав, когда обвинил тебя в краже своего кольца. Тем утром я был сам не свой. Это было кольцо моей матери, и оно значило все для меня. И я только получил его обратно из рук Рауля.

– А как оно очутилось у него?

– Я дал его Марии. – Бастиано почувствовал себя немного неловко. – Она была в нем в день своей гибели, и все ее украшения достались Раулю. Мне кажется, он даже не знал, что оно мое.

– И кто ему сказал об этом?

– Когда он попросил адрес Лидии, я сказал, что сообщу его в обмен на кольцо.

Теперь Софи поняла, почему он вел себя так грубо тем утром.

С таким трудом вернуть кольцо обратно, чтобы тут же потерять.

– Это Инга положила кольцо тебе в карман.

– Инга? Она призналась в этом?

– Я тебя умоляю, – фыркнул Бастиано. – У нее нет совести. Когда ее выводили из гостиницы, она продолжала обвинять тебя.

Он рассказал, как Инга кричала и ругалась, когда ее выпроводили из гостиницы. Бастиано помнил, с каким достоинством повела себя Софи, оказавшись в той же ситуации.

– Я заставил Дарио и Бениту просмотреть записи видеокамер. Скорее всего, Инга… – Бастиано запнулся. Он не хотел смущать Софи, потому что понял, что Инга услышала, как они занимались любовью. – Она увидела твою форму на полу.

– Думаешь, она слышала нас?

– Какая разница?

– Большая, – округлила глаза Софи. – Хотя нет. Она спит с постояльцами.

– Какой ужас! – Бастиано сделал вид, что поежился, а потом рассмеялся. – Хвала небесам за таких Инг во всем мире.

– Бастиано, ты просто ужасный!

– О да, я был именно таким.

Вместо того чтобы рассердиться, Софи рассмеялась, потому что ее репутация была восстановлена, и она чувствовала себя невероятно счастливой.

К тому же Бастиано снова смотрел на нее так, что ей стало жарко, и ее усталость как рукой сняло. И Софи чувствовала себя живой и желанной.

К ним подошел официант и принес буханку сицилийского хлеба «мафалда», от которого они отщипывали маленькие кусочки и макали в масло.

– Конти и Ди Саво следует сосредоточиться на производстве масла, а не воевать из-за виноградников, – заметил Бастиано. – Тогда они сказочно разбогатеют.

– Конти и Ди Саво вообще следует перестать воевать, – добавила Софи, имея в виду вражду между ним и Раулем.

– Согласен.

Бастиано устал от этой никому не нужной борьбы.

– Лидия тоже беременна.

– Твоя почти что жена.

Софи посмотрела на Бастиано и подумала о том, каким проклятием может стать безответная любовь.

– Хлеб невероятно вкусный. – Она решила сменить тему. Интересно, может, теперь всю жизнь придется поступать таким образом, чтобы избежать боли. Обсуждать погоду и еду, а не пустоту, которая образовалась в ее сердце.

– Лучше не бывает.

– Неправда. Шеф-повар в «ГрандЛючии» печет самый вкусный…

– Знаешь что? – прервал ее Бастиано и чуть подался вперед.

Софи встретила его взгляд и поняла, что ее соблазняют. Его улыбка и глаза обжигали ее, но вместо того, чтобы сопротивляться, она позволила себе быть искушаемой. Потому что в жизни случались вещи намного ужаснее, чем быть соблазненной Бастиано.

– Говори.

– Я украл шеф-повара из «ГрандЛючии». Это он приготовил сегодняшний ужин для нас.

– Ты переманил шеф-повара Алима? – захохотала Софи.

– Конечно. Когда я передумал покупать гостиницу, я попросил свою личную помощницу связаться с ним и сделать ему предложение, от которого он не смог отказаться. Теперь, вместо того чтобы кормить голодные орды в Риме, он готовит максимум для двадцати двух гостей. И для персонала…

– Ты предоставляешь питание персоналу?

– Конечно.

– Они получают пятизвездочные обеды? – Софи посмотрела на тарелку сицилийской пасты с миндальным соусом.

– Каждый заслуживает, чтобы о нем заботились. Не только гости. Вот почему дела в моих домах отдыха идут так хорошо.

– Это потрясающе. Тебе есть чем гордиться.

– Ты права. Люди обвиняют меня в том, что я разрушаю старинные здания, но это потому, что я не разрешаю делать съемку интерьеров. Мне не нужна публичность. Эти дома отдыха задуманы для того, чтобы доставлять удовольствие нашим гостям.

А сегодня вечером это удовольствие принадлежало исключительно ей одной.

Софи посмотрела на солнце, которое огненным шаром опускалось в морские глубины.

– Потанцуем? – предложил Бастиано, когда заиграла тихая музыка.

Софи обняла его за шею, и ей показалось, как будто они никогда не разлучались.

Бастиано посмотрел ей прямо в глаза, и она зажмурилась, подставляя губы для поцелуя.

Софи успела забыть вкус совершенства и то, какими волшебными были поцелуи Бастиано. Его близость обжигала и заставляла отбросить всякую осторожность.

Софи внутренне трепетала в руках Бастиано, который нежно обнимал ее, вел в танце и соблазнял.

Его губы сводили с ума и делали ее слабой.

– Почему ты сопротивляешься тому, что происходит между нами? – спросил Бастиано.

Она таяла в его объятиях и не знала, что ответить.

– Пойдем, – сказал он. – Я отведу тебя домой.