– Поздравляю с днем рождения!

– Спасибо, – рассеянно ответил Бастиано.

Его новая личная помощница была не из местных, поэтому конечно же не знала, что для Бастиано не существует таких вещей, как счастливый день рождения.

В конце концов, именно в этот день умерла его мать.

Бастиано только вернулся из Рима, куда ездил по делам.

После свадьбы Алима он ездил туда три раза и каждый раз останавливался в «ГрандЛючии».

Рим казался пустым.

Бастиано ни разу не встретился с Софи, а, учитывая то, что произошло во время их последней встречи, он даже не пытался искать ее.

После обеда он попросил приготовить свою машину и отправился в деревню.

Припарковавшись у церкви, Бастиано медленно побрел на кладбище.

Теперь он редко приходил сюда.

Раньше Бастиано навещал тут могилу Марии, правда, больше из чувства вины, чем из скорби, но сегодня он пришел не к ней.

В детстве он приходил на могилу матери, но у него не было никаких воспоминаний, связанных с ней, поэтому он никогда не находил утешения.

И сегодня Бастиано не испытывал ничего, кроме самоосуждения.

Он вырос в нем.

И это извращенное чувство вины не исчезало со временем. Ведь мать Бастиано умерла потому, что на свет появился он.

Логика пыталась сказать, что все случилось с точностью до наоборот.

Его мать никому не признавалась в том, что беременна. Она делала все возможное, чтобы скрыть живот, почти ничего не ела и однажды упала в обморок. Когда она пришла в монастырь, то была крайне истощенной и слабой.

Может, «Старый монастырь» и перестал быть святым местом, но Бастиано до сих пор следовал правилам, которые в нем когда-то существовали. Поэтому в его гостинице существовала политика поддержки матерей-одиночек, которые желали получить там работу.

Если бы только его мать пришла туда чуть раньше.

– Я принес твое кольцо, – сказал Бастиано. Но небеса не разверзлись, и его мать не подала никакого знака. По-прежнему светило солнышко и пели птички.

Он достал кольцо из кармана и вспомнил то утро, когда к нему пришел Рауль и попросил адрес Лидии. Тогда у Бастиано появилась возможность вернуть себе то, что было таким драгоценным для него.

Но сейчас оно потеряло свою ценность.

Бастиано смотрел на изумруд с крошечными жемчужинами, но вместо красоты видел проклятие.

Обе женщины, которых он любил, умерли с этим кольцом на пальце.

А потом Бастиано вспомнил, как Софи вывернула свои карманы, и оно оказалось у нее на ладони, и какие жестокие слова он сказал ей.

Конечно же Бастиано прислал эти цветы ей на день рождения, просто в тот момент ему легче было сказать неправду, чем признаться, что он испытывал к ней какие-то чувства.

Он потерял ее из-за этого кольца.

То, что когда-то было таким жизненно важным, утратило свое значение. Бастиано взял кольцо и швырнул его подальше от себя, потому что оно не принесло с собой мира, а только разрушение и боль.

Он вдруг испытал настоятельную потребность узнать, как дела у Софи, и убедиться, что у нее все хорошо.

Бастиано повернул обратно домой. Он так спешил, что вышел из машины, даже не заглушив мотор.

– Припаркуйте ее, – попросил он швейцара. Потом Бастиано зашел к себе в кабинет и попросил связать его с султаном Алимом.

Хотя он хотел поговорить не столько со своим другом, как с его женой Габи.

Время в ожидании ответа от Алима показалось ему вечностью.

Он мерил шагами кабинет и смотрел на открывающийся за окном потрясающий вид, но не находил в нем обычного успокоения.

После того как огласили завещание Марии, Бастиано забрался на монастырские стены, чтобы убраться подальше от ядовитых сплетен в их деревеньке.

Когда Рауль начал свое восхождение в Риме, Бастиано оставался в Касте.

Его путь к успеху был не таким быстрым, как у его бывшего друга.

Бастиано увидел потенциал этого старого здания, и ему подошла его низкая стоимость. Он взял кредит и приступил к ремонту.

Появились первые клиенты, а потом один из второразрядных актеров пожаловался прессе о непомерно высоких ценах в гостинице.

Бастиано и не надеялся на такую рекламу и поднял цены в три раза.

Теперь, чтобы отдохнуть в «Старом монастыре», выстраивалась очередь, хотя два номера постоянно оставались зарезервированными на случай, если приедет кто-нибудь из монарших особ.

И хотя Бастиано владел еще несколькими заведениями подобного рода, эта гостиница была его штаб-квартирой и служила его платформой, с которой он обращался к этому миру. Благодаря своим знаменитым гостям его имя значилось в списке приглашенных лиц на самые значимые мероприятия и самые крутые вечеринки по всему миру. Бастиано много путешествовал и знал толк в развлечениях, но он всегда возвращался в «Старый монастырь».

Только в последнее время он перестал чувствовать себя здесь как дома.

– Султан Алим на связи.

Бастиано поднял трубку.

– Привет. Как поживаешь?

– Нормально. Ты как? Еще не продал свою гостиницу?

– Я снял ее с продажи. А ты что, передумал?

– Нет. – Бастиано замялся, что случалось с ним крайне редко. – Я хотел переговорить с Габи. Может, она знает, где сейчас Софи.

– Софи?

– Та горничная из «ГрандЛючии».

– Так я знаю, где она. Я думал, вы уже успели встретиться снова.

– То есть?

– Твоя старшая горничная позвонила мне недавно насчет Софи. И я дал ей самые блестящие рекомендации.

Софи была здесь?

Бастиано перекинулся еще несколькими словами с Алимом и менее чем за две минуты закончил разговор. Потом он попросил пригласить в кабинет Кармелу.

Все это время ему не давало покоя, где Софи и как у нее дела, а оказалось, что она побывала у него под самым носом.

– Что-то случилось? – обеспокоенно посмотрела на него Кармела.

– Нет. Просто я хотел узнать кое-что. Пару месяцев назад к вам на собеседование приходила молодая женщина…

– Синьор Конти, ко мне на собеседование приходит много людей.

– Ее звали Софи. Она раньше работала в «ГрандЛючии».

– Ах да. Помню такую.

– Ей не предложили место?

– Наоборот. Софи прекрасно подходила нам, и у нее были превосходные рекомендации. Но когда я перезвонила ей, чтобы сообщить, что мы берем ее на работу, она сказала, что уже нашла работу.

– Где?

– Я не спросила. Я немного расстроилась и рассердилась на то, что она потратила столько времени. Я даже сказала ей, что мы поможем решить ей все проблемы, когда родится ребенок…

– Ребенок?

– Вы сами говорили, что мы можем нанимать матерей-одиночек, если только крики их младенцев не будут мешать окружающим.

– То есть вы хотите сказать, что она была беременна?

– Да. Где-то на пятом или шестом месяце. Она сказала, что ей пришлось уехать из Рима, потому что у нее возникли проблемы с отцом ее ребенка.

Бастиано показалось, что ему в грудь всадили нож.

– Принесите ее резюме.

Его прошиб холодный пот.

Бастиано вспомнил, когда в последний раз видел Софи на свадьбе ее подруги. Значит, в то время она была где-то на третьем месяце беременности.

Но он бы знал. Они ведь занимались любовью за ночь до этого!

Но их близость была сумасшедшей и безудержной из-за пожиравшей их страсти, а на следующее утро…

Кармела принесла резюме Софи, большая часть которого была напечатана, и только место последней работы было дописано от руки.

– А где это? – спросил Бастиано.

– Это какой-то бар, к тому же не самый приличный. Я не стала звонить туда.

– Почему?

– Софи сказала, что у нее работа с проживанием, и она боялась, что ее босс разозлится, когда узнает, что она подыскивает другое место. Так что я позвонила ее предыдущему работодателю, султану Алиму.

Бастиано махнул рукой, давая понять, что она свободна. Ему нужно было время, чтобы переварить услышанное. Но когда Кармела взялась за дверную ручку, Бастиано остановил ее, потому что ему необходимо было узнать то, о чем не говорилось на листках бумаги, которые он держал в руках.

– Как она выглядела?

– Синьор Конти, прошло уже несколько месяцев… – Она пожала плечами, не зная, что сказать.

– Как она выглядела? – Ему было наплевать на то, если Кармела догадается, что ребенок от него, потому что единственное, что волновало его, – это Софи.

– Она казалась уставшей.

– И?..

Кармела задумалась на секунду.

– Еще мне показалось, что она испытала огромное облегчение оттого, что нашла это место. У меня создалось впечатление, что ей очень тяжело работать в том баре, поэтому я сильно удивилась, когда она отказалась работать у нас.

Бастиано прекрасно понимал причину ее отказа. Софи считала его чудесным человеком, когда они только встретились, джентльменом, который не позволил ей покинуть его номер в мокрой одежде.

Она видела в нем только хорошее.

Пока он не показал себя во всей своей красе. Когда они занимались любовью, Софи умоляла его никогда не разочаровывать ее, а он поступил с точностью до наоборот.

Теперь настало время все исправить.

– Пора открываться! – крикнул Пино, колотя в дверь спальни Софи.

– Я сейчас.

Был поздний дождливый вечер, и у нее ко всему болела голова.

Последнее время она не могла уснуть, потому что слишком нервничала из-за того, что Пино все время ошивался поблизости. Но сейчас она испытывала страшную усталость. Ее ребенок, похоже, спал, и ей захотелось закрыть глаза и присоединиться к нему.

Но не получится.

Софи сползла с кровати и обулась. Ее ждала длинная рабочая смена за барной стойкой, а потом мытье бокалов до поздней ночи.

Она понимала, что долго не продержится. Ребенок должен был появиться не раньше чем через шесть недель, но ее тело молило об отдыхе.

Только где она могла отдохнуть?

Софи была такой самонадеянной, когда заявила своим родителям и священнику, что сама позаботится о своем ребенке, но, по правде говоря, ей удалось отложить очень мало денег. Большая часть зарплаты уходила на еду и жилье, которое она снимала у Пино.

Когда она вышла в коридор, он стоял там и ждал ее.

– Я подумал, – следуя за ней, медленно протянул он. – Ты хорошо работаешь, поэтому, может быть, я позволю тебе остаться здесь, когда родится ребенок.

– Остаться? – Она повернулась и на секунду поверила, что Пино на самом деле желал ей добра.

– В выходные можешь перенести свои вещи в большую спальню. Там теплее.

Была середина января, и погода стояла сырая и промозглая. Хотя не это было причиной, по которой Пино сделал такое предложение.

Большая спальня принадлежала ему самому.

И Софи ни за что бы не согласилась делить ее с ним.

В этот момент она поняла, что деваться некуда, и ей придется разыскать Бастиано.

Софи не хотела думать, что случится потом.

– Софи! – раздалось со всех сторон, когда она спустилась в бар.

С каменным лицом она наполнила бокалы и начала разносить заказы. Слева послышалось нетерпеливое постукивание пальцев по столу, но она не стала обращать внимание и подошла к этому столику только через несколько минут.

Софи устало посмотрела на ухоженные руки посетителя и уловила дорогой аромат его духов, который был редким, если не невозможным, явлением в этой дыре.

Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с человеком, которого так сильно хотела увидеть и вместе с тем избегала.

– Бастиано…

Он не мог заехать сюда случайно, потому что эта забегаловка находилась в тысяче световых лет от тех мест, куда он обычно заходил.

– Что тебе принести? – выдавила Софи.

– Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.

Его оливковая кожа побледнела, и шрам на щеке казался таким выразительным, словно появился там совсем недавно.

Софи видела, что Бастиано в ярости, и ее сердце ёкнуло, когда он посмотрел на ее увеличившийся живот.

Но он злился не на нее.

Бастиано какое-то время наблюдал, как Пино за барной стойкой не сводил глаз с Софи. Этот мерзавец буквально пожирал ее глазами.

И Бастиано захотелось как можно скорее увезти ее отсюда.

– Я работаю. – Она не знала, что сказать, несмотря на то что на протяжении многих месяцев готовилась к тому, что такой момент когда-нибудь настанет. – Так что тебе принести?

– Софи! – В его голосе послышалась угроза. – Я хочу поговорить с тобой. Сейчас. И не здесь.

– Она уже сказала тебе. Она работает.

Бастиано даже не посмотрел в сторону Пино. – Мне кажется, тебе пора уходить, – добавил тот.

В баре воцарилась мертвая тишина.

В голосе Пино прозвучала угроза.

– Я никуда не уйду, – не сводя глаз с Софи, ответил Бастиано. – Пока мы не поговорим.

– Бастиано… Не сейчас.

Она пыталась предупредить его, чтобы он не скандалил здесь, потому что видела, что иногда творилось в этом баре.

– Ты слышал, что она сказала? – бросил Пино, который только ухудшил ситуацию тем, что подошел и обнял Софи за плечи.

Софи сбросила его руку, но было слишком поздно.

Бастиано не взорвался, нет. Но ей показалось, что весь бар поместили в морозильную камеру.

Когда Бастиано заговорил, она почти что видела белый пар, потому что его слова были абсолютно ледяными.

– Софи. Иди и подожди меня в машине.

Она решила, что даст волю своему гневу позже. Сейчас ей просто хотелось выйти.

Но Софи боялась, потому что знала, каким грубым может быть Пино.

– Мы поговорим на улице, – предложила она.

– Нет, – возразил Бастиано. Теперь он не сводил глаз с Пино. – Ты пойдешь и подождешь меня в машине, пока я соберу твои вещи.

Когда она вышла и села в машину, Бастиано закрыл ее для пущей безопасности.

Он злился не просто так, потому что понимал, что Софи была слишком напугана, чтобы просить у своего босса рекомендации.

Бастиано знал, что представляют собой такие типы, как он.

Непрошеный и очень нежеланный, он миновал барную стойку и пошел по коридору.

Пино следовал за ним.

Бастиано поднялся по ступенькам и обнаружил крохотную комнатушку, размером со спичечный коробок, которую Пино называл комнатой и сдирал за нее половину зарплаты Софи.

У Бастиано ушло меньше трех минут, чтобы собрать ее вещи.

Пройдя в ванную, он сгреб в сумку расческу и косметику Софи, сняв также сушившееся над ванной ее нижнее белье. Не потому, что оно могло понадобиться Софи – он собирался купить ей намного более красивое, – но из-за того, что ему была невыносимой сама мысль о том, что его видел Пино.

Вернувшись обратно в комнату, он заглянул под кровать и обнаружил там еще одну пару туфель. Потом он поднял матрас и нашел там кошелек, а также небольшой дневник в кожаном переплете. Бастиано тоже когда-то был бедным и знал все эти трюки.

– Она должна мне за две недели, – заявил Пино, следивший за ним с порога.

Бастиано промолчал в ответ, но, когда он запихивал оставшиеся вещи Софи в сумку, дневник открылся, и там между страницами он увидел розу. Его розу.

– Я сказал… – заговорил Пино, но этого маленького цветка было достаточно, чтобы Бастиано потерял самообладание и, с силой схватив мужчину за шиворот, прижал его к стене.

– Меня от тебя тошнит, – сказал Бастиано, а потом добавил еще кое-что: – Тебе повезло, что у нее была отдельная комната, потому что, если бы я узнал, что ты прикасался к ней, тебе пришлось бы спать с открытыми глазами до конца твоей жизни.

Пино почуял опасность и поднял руки. Бастиано отпустил его, закинул сумку Софи на плечо и спустился в бар. Там сидело много дураков, но ни один из них не осмелился слова сказать.

Точнее, там был только один дурак.

Стоя на верхней ступеньке лестницы, Пино крикнул вдогонку Бастиано:

– Я по крайней мере приютил ее! А где был ты? Софи сидела в машине и ждала услышать шум драки, но, к ее большому удивлению, в баре царила тишина. А потом на пороге появился невозмутимый Бастиано.

Он открыл машину и забрался внутрь, бросив сумку Софи на заднее сиденье. Он сдерживался, чтобы не выйти из себя, пока в его голове крутились последние слова Пино.

– Ты не имел права врываться… – начала Софи, но Бастиано прервал ее:

– Это мой ребенок?

– Да.

– Тогда у меня было полное право.

Ему хотелось резко сорваться с места, так чтобы оставить на асфальте след от дымящейся резины, но он никогда не возил в машине беременных женщин.

– Почему ты не пришла ко мне? – Он правда не понимал ее и старался сдерживать свой гнев. – Ты пошла устраиваться в «Старый монастырь», а потом решила вернуться сюда. Почему?

– Потому что я узнала, что эта гостиница принадлежит тебе. Я не хотела, чтобы ты знал.

– Почему? – потребовал ответа Бастиано, но тут же остановился. Сейчас было не время для ссор. Он хотел отвезти Софи в Касту, чтобы она поела и отдохнула, как следует.

– Мы поговорим позже, когда приедем в гостиницу.

– А что подумает твой персонал, увидев меня?

– Не знаю. И если честно, мне наплевать.

– А мне нет, – тоже разозлилась Софи. – Теперь я каждый раз буду терять работу из-за тебя?

– Не волнуйся, Софи. Тебе больше не придется работать.

– А я никогда не боялась работы, – возразила она. – Более того, я любила свою работу.

– Почему ты не пришла ко мне? – снова спросил Бастиано. – Знаю, я мерзавец…

– Я никогда тебя таким не считала.

Действительно.

Они подъехали к развилке дороги, где он стал свидетелем аварии, в которой погибла Мария. А потом миновали маленькую церквушку.

– Какая красивая, – заметила Софи.

Бастиано не видел в церкви ничего красивого, потому что за ней находилось кладбище, с которым у него были связаны только мрачные воспоминания.

– Рад, что она тебе понравилась, потому что мы приедем сюда через пару недель.

– Зачем?

– Мы должны пожениться до того, как родится ребенок…

Должны.

А ведь она решила утаить от него правду именно по этой причине. Софи не хотела, чтобы Бастиано женился на ней из чувства долга.

Софи посмотрела на него. Когда они встретились, Бастиано подумывал жениться на женщине, с которой никогда не ходил на свидания.

– Ты уделил бы больше внимания тому, какое яблоко сорвать с дерева, чем тому, какую жену себе выбрать.

– Мне незачем срывать яблоки, – пожал плечами Бастиано. – Их приносят мне очищенными и разрезанными на дольки.

– Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

Машина подъехала к воротам, которые медленно разъехались, пропуская их внутрь.

– Бастиано, ты не обязан на мне жениться, – не глядя на него, сказала Софи.

– Там, откуда мы родом, обязан.