– Нет, это абсолютно невозможно.

Тарек не поверил своим ушам, когда услышал, что Кира не хочет остаться на Кипре еще на некоторое время. Он резко сел в кровати, открыв ее взору свою голую грудь.

– Тебе нужно будет остаться всего на неделю или дней на десять, – не оборачиваясь, произнес он.

Она натянула одеяло до подбородка и вздохнула:

– Рафик никогда не согласится.

– Уже согласился.

Она перевернулась на бок, открыв рот.

– Ты что, у него сначала спросил?

– Ну да. Я же должен был получить его одобрение, прежде чем поговорить с тобой. Король меня заверил, что мисс Бателли довольна своими временными обязанностями.

Но ведь Кира может потерять работу, когда вернется…

– В любом случае нельзя мешать заслуженному отдыху Елены, пока я буду развлекаться с тобой еще две недели.

– Мы не развлекаемся.

– Ты понял, что я имею в виду, – усмехнулась она.

– Здесь ты получаешь громадный опыт от работы в отеле. – Он взял ее руку и поцеловал в запястье. – И громадное удовольствие от ночей со мной.

От воспоминаний о прошедшей ночи в голове у нее затуманилось. Сначала – на палубе, на рассвете – в постели… Яхта была не единственным открытием, потрясшим ее вчера.

– Мне далеко до опыта, которым обладала Афина.

– Зато твои способности не идут с ней ни в какое сравнение. – Он ласково погладил ее живот, и по ее телу пробежала дрожь. – И я имею в виду не только деловые качества.

– Это нечестно.

Он провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра.

– Что-то ты не вспоминала о честности с утра, когда я тебя разбудил.

Да, это правда. С утра она в основном стонала.

– Какой ты ненасытный…

– Все благодаря тебе, – сказал он, уверенно пробираясь к заветной цели между ее ног.

Кира почувствовала, что скоро перестанет за себя отвечать.

– Если мы сегодня собираемся сделать что-то важное, нужно все-таки вылезти из постели, – уверенно произнесла она.

– Само собой. – Он уткнулся лицом ей в плечо. – Но еще так рано…

Кира бросила взгляд на прикроватный столик, чтобы посмотреть на часы, но вместо них увидела фотографию в рамке. На ней была черноволосая девочка лет пяти. Кира взяла фотографию в руку и показала ее Тареку.

– А кто это?

Он тут же перевернулся на спину, закинув руку за голову.

– Ее зовут Жасмин.

– Твоя родственница?

– Она ничья. Совсем.

Кира смутилась:

– Не понимаю.

– Жасмин – сирота из Марокко. Я узнал о ее существовании от коллеги и решил взять ее под свою опеку. Сейчас она живет в моем доме в Марракеше.

Перед Кирой открылась еще одна удивительная сторона Тарека Азмара.

– Я так полагаю, она не одна там живет?

– Конечно нет. Я нанял для нее специально обученный персонал и француженку-гувернантку самого высокого класса.

Надо признать, тайна скрывалась тщательно.

– Почему ты никогда о ней не упоминал?

– Я же говорил, что ценю личное пространство.

Ну, открыл Америку…

– И как ты к ней относишься? Ты к ней привязан, или она для тебя просто подопечная?

– Я очень люблю Жасмин. Я звоню ей каждый вечер.

Вот все и раскрылось.

– Но ты не заменяешь ей отца.

Тарек гневно на нее посмотрел, а потом встал и накинул халат. Затем он подошел к окну, встав к ней спиной, и уставился вперед.

– Именно поэтому я и не говорил о Жасмин ни тебе, ни кому другому. Я предполагал, что меня не поймут. Так и произошло.

Да нет же, Кира все поняла. И даже лучше, чем он думал. Настала ее очередь делиться секретами. Она села в кровати и прижала ноги к груди, убедившись, что ничего из-под одеяла не выглядывает.

– Тарек, я понимаю, что значит быть брошенным.

Мучительное признание заставило его обернуться.

– Ты про своего бывшего?

– Я про своих биологических родителей. Меня удочерили. Женщина, которая меня вырастила, моя мама, не могла иметь детей.

Он снова лег на кровать.

– Похоже, не один я здесь что-то скрываю.

Если бы он знал главное, что она от него скрывала… Может, ее признание подведет к разговору о ребенке?

– Я об этом не распространяюсь, потому что считаю своих приемных родителей родными. Они привнесли в мою жизнь только хорошее.

Он посмотрел на нее, а потом снова перевел взгляд на окно.

– Кто твои биологические родители? Ты их знаешь?

– Да. Они оба из Канады. На момент моего появления им было по пятнадцать лет. Мои родители, как получилось и с Жасмин, все же сумели меня найти. Они дружили с родственником моей биологической бабушки, которая к тому же оказалась юристом. Она помогла с организацией тайного удочерения.

Тарек наконец опять повернулся к ней лицом.

– Ты когда-нибудь разговаривала со своей родной матерью?

Кира покачала головой:

– Нет. Но несколько лет назад мне удалось ее разыскать. Она отказалась со мной общаться и лично, и по телефону. Видимо, ее нынешний муж и дети не подозревают о моем существовании. Но она отправила мне письмо по электронной почте.

Его лицо исказил гнев.

– И тебя не злит, что у тебя есть родственники, которых ты никогда не видела, и мать, которая не торопится с тобой познакомиться?

Разочарование – вот что она тогда испытала.

– Сначала меня это как-то волновало. Но она захотела сохранить свое личное пространство, и я уважаю ее решение. И после этого я перестала искать родного отца.

– Почему?

– Не вижу смысла его беспокоить, если он наверняка не хочет быть обнаруженным. Я выросла в любящей, удивительной семье. Вот я и пришла к выводу, что эти двое, ответственные за мое появление на свет, очень мало повлияли на то, какая я сейчас. Папа с мамой вложили в меня основы, и это самое важное.

Тарек рывком вскочил с кровати и начал шагать по каюте.

– На твоем месте я пришел бы в ярость! – чуть не выкрикнул он. – Любой имеет право знать, кому он обязан своим рождением!

Киру ошарашил его гневный выпад.

– Злость никуда тебя не приведет, Тарек. Пока ты зол, ты не можешь рассуждать здраво.

Он подскочил к ней.

– Злость подталкивает к достижению цели.

– Не всегда. Если копаться в прошлых обидах, злость тебя только ожесточит. – Тут Кира поняла, что они уже далеко ушли от разговора о его дочери. – Давай вернемся к Жасмин. Видимо, ты к ней очень тепло относишься, раз ее фотография стоит у кровати?

– Да, я о ней забочусь. Но из-за работы я провожу с ней слишком мало времени. Поэтому я долго выбирал людей, которые дадут ей то, чего я не могу.

Его безразличие ее обескуражило.

– Получается, ты можешь предложить ей только свои деньги? Но содержать ребенка могут многие, гораздо важнее его воспитать.

– Ей уделяют достаточно внимания.

Нет, похоже, ему никогда не понять…

– Откуда ты знаешь, получает ли она эмоциональную поддержку? Ты считаешь, что спас ее от одинокой жизни. Но если она тебя любит, то каждый раз, когда ты уезжаешь, она оказывается беззащитна перед миром.

Тарек сел на край кровати и взъерошил свои темные волосы.

– Пока другого выхода нет.

– Почему вообще ты ее забрал? – спросила Кира.

– Она жила в нищете, без родных.

Кира постепенно приходила к выводу, что роль отца Тареку совсем не подходит.

– Надеюсь, ты придумаешь, как проводить с ней больше времени, пока она еще маленькая. Ей нужен отец, а не случайный мужчина, которому не будет до нее дела.

Тарек вскочил и пошел в ванную.

– Нужно подготовиться к делам, пока еще не поздно, – бросил он ей через плечо.

Но, как это ни грустно, для него было уже поздно. Тарек вряд ли когда-нибудь изменится.

Приехав в отель, Тарек с головой окунулся в работу, которая обычно его успокаивала. Но как только он взял камни для акцентной стены, разговор с Кирой опять поглотил все его мысли. Как важна ему была Жасмин – словами не передать. Каждый раз он уезжал от нее скрепя сердце. Может, он действительно оказал ей медвежью услугу? И оказывает до сих пор. Но, несмотря ни на что, он не предаст ее после двух лет, прожитых вместе.

Впервые в жизни под давлением другого человека Тарек посмотрел на свои поступки под совсем другим углом. Кира Дарцин и не подозревала, как неожиданно сильно на него повлияла.

– Ты, похоже, уже закончил?

Оторвавшись от работы, Тарек увидел перед собой объект своих размышлений и мечтаний.

– Нужно еще кое-что доделать, чтобы получилось идеально, – ответил он.

Кира села на скамейку и пригладила полы своего синего платья, как завзятая скромница.

– Иногда красота заключается как раз в неидеальности.

Тарек считал Киру абсолютно идеальной, особенно ее яркие сапфировые глаза, сверкавшие в лучах полуденного солнца.

– Возможно. Но я перфекционист. Почти во всем.

– Почти? – язвительно спросила она.

– Ну, во многом, если тебе так хочется знать.

– Я так и думала. – Она откашлялась и посмотрела в сторону. – Тарек, я бы хотела перед тобой извиниться за наш утренний разговор. Ты очень благородно поступил с Жасмин, обеспечив ей безопасность и жилье.

– Да прекрати.

– Не прекращу! У меня нет никакого права тебя судить. Большинство мужчин вообще не думает о сиротах, не говоря уже о том, чтобы поселить кого-то чужого у себя дома. Можно просто выделить деньги на благотворительность и поручить заботы другим людям. Тебя нужно благодарить за сострадание.

Он отбросил лопатку в сторону и прислонился к рабочему столу.

– Прибереги благодарности для тех, кто их заслуживает. В некоторых пунктах ты оказалась права. Жасмин нужен отец, который был бы с ней постоянно. Кого она с гордостью могла бы назвать папой.

– Если она тебе так часто звонит – значит, видит тебя именно в таком качестве.

– Мне от этого не по себе, – неохотно признался он.

– Почему?

– По-моему, я этого не заслуживаю. Я боюсь, что она привязывается ко мне слишком сильно.

Кира нахмурилась:

– Не вижу в этом проблемы, если только ты не собрался отправить ее назад.

– Нет. Это исключено.

Она смотрела своими бездонными глазами прямо в его душу.

– Тогда, может, ты сам боишься, что привяжешься к ней слишком сильно?

Ее проницательность поразила Тарека.

– Да, наверное, ты права.

Она перекинула ногу на ногу.

– В чем причина этого страха, Тарек?

– Я убежден, что привязанность ведет к предательству. Да ты и сама это знаешь благодаря бывшему жениху.

Кажется, Тарек сболтнул лишнего. Кира поправила волосы, скрывая смущение.

– Это другое. Мы же говорим о ребенке. Мне почему-то начинает казаться, что тебя как-то обидели твои родители. Или ты воспринял смерть мамы как предательство.

Не совсем. Но мать действительно обманула его.

Неподалеку от них начал сажать кустарники ландшафтный дизайнер, и Тарек решил прервать разговор.

– Поскольку мы больше не одни, давай вернемся к делам. Стол, который ты выбрала для кухни, привезли?

Кира поднялась со скамейки, робко улыбаясь.

– Да, и он именно такой, какой я искала, – радостно ответила она. – Я скоро встречаюсь с дизайнером, чтобы посмотреть обстановку в ресторане. Ты не хочешь пойти со мной, высказать свое авторитетное мнение?

Гораздо охотнее он отправился бы с ней в совсем другое место…

– Я планировал закончить стену до конца дня.

Кира явно осталась недовольна таким ответом.

– Надеюсь, ты вернешься в особняк не очень поздно и мы закончим наш разговор.

– До заката вернусь, но я бы предпочел провести вечер без лишних слов.

Она собралась уходить, но обернулась к нему и сказала:

– Тарек, нам действительно нужно поговорить. У меня есть важная новость.

Об этом он мог только догадываться. Наверное, в ее глазах он теперь выглядит подлецом, раз не участвует в воспитании Жасмин постоянно. Или, может, она собирается уехать? Несмотря ни на что, он должен ее убедить, чтобы она осталась. Он знал способ, как заставить ее забыть о том разговоре, хотя сам забывать о нем не хотел.

Тарека нигде не было. Сбежал, сразу ясно.

Кира рыскала по особняку в поисках того, кто мог бы ей сказать, где он находится. Он сбежал из-за этого чертова разговора… Или он сбежал от нее?

Она зашла на кухню – из стекла, гранита и стали – и увидела единственного человека, который мог определить местонахождение своего работодателя как по радиолокатору.

– Алексио, – обратилась к нему Кира, – вы не видели господина Азмара? Он не вернулся к обеду, и я подумала…

– Он прогуливается по берегу, мисс Дарцин, – ответил Алексио, не отрываясь от складывания салфеток. – Он просил передать это вам, если вам нужно будет с ним поговорить.

Еще как нужно! И он это знал.

– Спасибо за очередной потрясающий обед. – Жаль только, пришлось провести его в одиночестве. Снова.

Кира прошла мимо бассейна к воротам, ведущим на личный пляж. Луна была не полной, как тогда, во время их импровизированного круиза, но светила достаточно сильно. Кире не пришлось далеко идти, чтобы увидеть силуэт мужчины, сидящего на песке и обхватившего колени руками.

Скинув сандалии около большого камня, Кира направилась к нему, и чем ближе она подходила, тем лучше был виден его профиль. «Красавец богач», – была ее первая мысль. «Он взволнован, но непреклонен», – подумала она через секунду. Тарек был погружен в размышления, и ей даже не хотелось его тревожить. Но она должна была собрать информацию, от которой зависело их с ребенком будущее, и тянуть больше было нельзя. Слишком долго она выбирала время, боясь, как он отреагирует на новость. У него явно были способности к воспитанию детей, и это ее одновременно удивляло и радовало.

Через пару минут Кира уселась рядом с ним и притянула колени к груди.

– Ты сегодня какой-то задумчивый.

– Я все размышлял над твоими словами о Жасмин.

О некоторых словах Кира жалела, но не обо всех.

– Тарек, я не хотела навязываться.

Его мысли явно витали где-то далеко, и он ответил не сразу.

– Она очень общительная девочка, по натуре свободолюбивая. Весь день бегает. – Он улыбнулся. – А еще она прекрасный рассказчик. Я иногда слушаю только ее голос. Этой девочке как будто плевать на все невзгоды, свалившиеся на нее.

Киру глубоко тронула нежность в его голосе.

– Дети легко приспосабливаются. Нужно только, чтобы их любили.

На лице Тарека показалась печаль.

– Наверное, ей лучше подойдет другая семья, с мамой и папой.

«Мы могли бы стать такой семьей», – чуть не сказала она, но вовремя остановилась.

– Тарек, ты в себя не веришь. В тебе есть и сострадание, и способность любить.

Он посмотрел на нее и взял за руку.

– Я искренне рад твоей вере в меня, но, боюсь, я не способен на настоящие чувства. Вряд ли это изменится.

Она положила голову ему на плечо.

– Уже изменилось. Ты с такой теплотой рассказывал о Жасмин! Чувства всегда в тебе были, просто ты боишься их выражать. Очень жаль, что когда-то тебе причинили боль…

Он молчал и только поглаживал пальцем ее запястье.

– Тепло сегодня.

Ладно, поговорим о погоде, раз это его успокаивает.

– Да, чудесный вечер. Легкий ветерок как нельзя кстати.

Тарек вдруг откинулся на песок, увлекая за собой Киру, и страстно ее поцеловал. Нужно было его остановить, сказать о ребенке, нужно было выразить протест, когда он залез ей под майку и обхватил руками ее нежную грудь!

– Тарек, нам правда нужно поговорить, – через силу произнесла она, когда он перешел к ее шее.

– Потом, – пробормотал он.

«Потом», конечно, было заманчивым предложением, особенно если учесть, что Тарек уже расстегнул молнию на ее шортах. «Совсем потом», – решила она, когда ее шорты были сняты вместе с трусиками. У нее не нашлось сил для малейшего возражения, когда он навис над ней, аккуратно раздвинул ее ноги и стал целовать живот, опускаясь все ниже и ниже.

И вот она лежит на песке, а Тарек колдует своим волшебным языком у нее между ног. От удовольствия она словно в небе парила. Предчувствуя оргазм, ей захотелось кричать, но, слава богу, она ограничилась лишь долгим стоном. Ничего более приятного у нее еще не было.

Тарек снял с себя белую рубашку и расстелил ее на песке.

– Ложись, – сказал он, снимая брюки и нижнее белье.

Кира растянулась на самодельном покрывале, и Тарек вошел в нее. Не отрывая от нее глаз, он двигался медленно, как будто дразнил ее.

Ей нравилось чувствовать на себе его вес, слушать его дыхание, которое становилось все более прерывистым. Она любила все мощные толчки его тела, грубые сексуальные слова, которые он шептал ей на ухо. Она любила… его. В какой момент это произошло? Почему она позволила себе расслабиться? Оказалось, что под маской прагматичного бизнесмена скрывался заботливый, внимательный мужчина.

Обессилев, Тарек лег на нее, и она, обняв его, наслаждалась тяжестью его тела. Потом он перекатился на спину, закрыв глаза рукой. Какое-то время они лежали под покровом звезд и слушали шум волн. Как бы ей хотелось, чтобы время остановилось и не существовало ничего, кроме этих потрясающих мгновений… Но тайна, которую она хранила и должна была ему открыть, все сильнее ее тяготила.

Тарек повернулся на бок, нависнув над ней, и улыбнулся:

– Ты самая необыкновенная женщина в моей жизни.

Она засмеялась:

– Сначала на палубе, потом на пляже… Начинаю подозревать себя в эксгибиционизме!

– Ты смелее, чем думаешь.

Но недостаточно, чтобы сказать правду.

– До тебя я ничем подобным не занималась. И вообще, ты мой второй мужчина.

Он посмотрел на нее с удивлением и удовольствием.

– Для меня это честь. А ты – первая женщина в моей жизни, которой я безоговорочно верю.

Секрет, который она должна была ему раскрыть, лежал камнем на сердце. Если рассказать его сейчас, волшебное послевкусие секса разрушится. И когда он ласково поцеловал ее снова, она решила подождать до завтра. После того как Тарек узнает, что все это время она ему лгала, возможно, настанет пора попрощаться с ним.