А вот Фонтанка, 145, оказалась совсем не такой. DJ Лена Попова вспоминала:

Сквотов в городе было много, но самый первый, в котором я побывала, находился в знаменитом доме на Фонтанке, 145. И помню, что меня поразило: квартира вовсе не выглядела запущенной. Там посреди комнаты стоял огромный стол – естественно, антикварный. На Фонтанке вообще вся мебель была антикварной; видимо, ребята ее где-то по помойкам, по секондам собрали. И вот на этом столе лежала чистая бордовая скатерть. А вокруг стола сидела группа «Колибри» во главе с Наташей Пивоваровой. Все в перьях и боа. В общем, это был не просто чумазый сквот, а настоящий салон.

Первыми в здание на Фонтанку, 145, въехали трое приятелей: два брата Хааса, Алексей и Андрей, и их товарищ Михаил Воронов. Захваченную квартиру они гордо именовали «мастерская». Хаасы считались художниками, а Воронцов вроде как модельером, и подразумевалось, что молодые люди станут здесь не просто жить, а заниматься искусством.

До искусства руки у парней, впрочем, дошли не скоро. Сперва они просто пили шампанское и чай из старых стаканов. Если денег не было, ели порошковое детское питание «Малыш». Если удавалось продать картину или как-то еще заработать, покупали несколько ящиков мороженых ананасов и несколько ящиков вина. От ананасов потом у всех болел рот, зато голова совсем не болела.

Они из окон смотрели на Фонтанку, слушали музыку, принимали друзей. Гости приходили каждый день и сразу большими компаниями. Все приносили шампанское. Когда от бутылок становилось тесно, их сдавали и покупали еще игристого. Сегодня уже никто не помнит, как же так вышло, что именно в их самовольно захваченной квартире стали проводиться первые в Ленинграде вечеринки с музыкой техно.

Город в те годы оказался битком забит западными знаменитостями. И не только знаменитостями, но и просто приятным космополитическим сбродом: пьяницы-скандинавы, итальянские музыканты, знаменитый британский электронщик Брайан Ино, реальные баронессы из Англии, веселые американцы, один из которых на спор ущипнул Михаила Горбачева за попу во время какой-то пресс-конференции… Сам Воронцов вспоминал:

Леха Хаас уже в те годы ездил в Швецию, сидел там какое-то время в тюрьме, ходил по клубам. Допускаю, что, может быть, у него в голове и был какой-то образ – во что же все это должно вылиться. Но остальные просто разгребали завалы мусора в доставшейся нам квартире и пытались содержать ее в порядке. Когда мы ломали стены и вообще приводили сквот в порядок, то даже не думали, что будем устраивать там танцы.

И только потом, уже летом 1991 года, у одного нашего (ныне покойного) товарища гостила группа то ли немцев, то ли еще кого-то… и он предложил:

– Слушайте, а давайте сделаем у вас вечеринку?

Так и началось. Город был битком забит иностранцами, которые желали развлечений, а у нас были для этого все возможности. Ну а потом мы стали каждую субботу устраивать техно-вечеринки. Так все и началось.

Главным инструментом рок-музыканта является электрогитара. А главное для музыки техно – это «вертушки»: два проигрывателя, соединенные в один, плюс регулятор скорости. Самые первые в СССР «вертушки» появились именно тут, в квартире братьев Хаас на Фонтанке. То ли их оставил DJ Westbam, приезжавший поучаствовать в курехинской «Поп-механике», то ли забыл кто-то из гостивших в сквоте шведских рейверов. Как пользоваться этой штукой, никто не знал: парни просто ставили пластинку, а когда она надоедала или доигрывала до конца, ставили следующую.

Несколько раз тем летом Воронцов пытался разобраться, как именно заморская диковина работает, но без особого успеха. А дом тем временем продолжал заселяться. Сперва въехало несколько художников. В комнатах у них стояли гигантские полиэтиленовые пакеты с мелко нарезанными поролоновыми кубиками. Пакеты были разного цвета и разного размера: свернул – получилось кресло, развернул – вышел диван. Если мешки не трогать, то могло прокатить за авангардную скульптуру.

Потом квартиру на четвертом этаже занял бывший барабанщик группы «Кино» Густав Гурьянов. С собой он привез три большие сумки, в которых лежали пачки крупных купюр: гонорар за последние гастроли. Потом кто-то полузнакомый занял еще какую-то квартиру. Всего через месяц на третьем и четвертом этаже выросла целая коммуна художников. Еще через полгода заняты были почти все помещения расселенного дома.

Единственным чужеродным элементом был открывшийся на первом этаже бордель. Полиция нравов иногда устраивала облавы, и это портило художникам жизнь. Голых девиц грузили в автобусы, а те разбегались и верещали. Злые милиционеры могли заглянуть и на вечеринку парой этажей выше. Могли треснуть дубинкой по лбу. Там же, на первом этаже, существовал офис странной конторы, занимавшейся китобойным промыслом в Заполярье, но эти скоро закрылись и съехали.

Квартиру ровно под Густавом из «Кино» занимал художник Инал Савченков. В то время он был женат на чемпионке мира по кикбоксингу. Как-то в его мастерской парни убили настоящую ядовитую кобру – до сих пор непонятно, как она туда попала. Труп змеи через форточку выкинули в Фонтанку.

В гости к Иналу и Густаву приходило много иностранцев. Никто уже не помнит, как звали того француза, который первым рассказал сквоттерам про шаманские грибочки.

– Читал Кастанеду? Слышал про magic mashrooms?

– Ну читал. Ну слышал.

– Во! Индейцы едят эти грибы и отправляются в полет. В реальный шаманский полет! Говорят, в Европе такие грибы тоже растут.

– Они действительно волшебные?

– Волшебнее не бывает!

Художники потеряли покой. Несколько раз Густав с Иналом ездили в Ленинградскую область, побродить по грибным лесам. Первое время возвращались как обычно, через дверь. А потом наконец влетели через окно. Но объяснять никому ничего не стали. После этого на вечеринках они только блестели носами и глупо улыбались.

Дом на Фонтанке, 145, стал штабом не только техно-революции, но и еще одного движения с большим будущим. Галлюциногенные грибы оказались даже лучше, чем писал Кастанеда. Теперь это был общий секрет сквоттеров. Квартиры художников пустели: их обитатели седлали крылатых коней и отправлялись в шаманские полеты. Впрочем, счастье долгим не бывает: всего через год Курехин разболтал тайну в каком-то телевизионном интервью, и на грибных полянах стали дежурить милицейские «уазики», а на вечеринках бандиты отнимали у веселых ребят крылатых коней, чтобы самим сожрать с трудом собранные поганки.

В СССР наркотиков, как и секса, не было. Зато теперь возможности в этом смысле открылись почти безграничные. После грибов самым популярным препаратом в те годы была анонимная штука, выпуск которой наладили химики из какого-то городского вуза. Как именно она называлась, в точности неизвестно. Кто-то считал ее LSD. Кто-то предпочитал название «кислота». Позже газеты подцепили западное словечко «экстази». Но ни LSD, ни «экстази» там и не пахло. Это была какая-то совсем другая штука.

Говорят, первыми ее научились получать совсем молоденькие студенты. И вышло это у них случайно. Парни пытались синтезировать что-то другое, более безобидное, а получили в итоге почти портал в иное измерение. Вскоре умельцев подмяли под себя бандиты, а еще позже все авторы изобретения поумирали или надолго сели в тюрьму, и уж совсем через десять лет штуку стали возить из Эстонии, и стоить она стала по 50 $ за «марку». В 1992 году это еще не было бизнесом. Просто молодые химики случайно натолкнулись на очень забавную игру.

Те, кто делал «марки», веселились сами и безо всякой платы угощали приятелей. «Кислотой» пропитывалась промокашка из школьной тетради. Сверху наносили еще и рисунок – просто так, потому что весело. Потом промокашку рвали вот на такусенькие кусочки и заворачивали в золотой фантик. И смешно, и красиво.

Делалось все это для себя. Ингредиентов не жалели. Сегодня никому и в голову не придет принимать настолько концентрированные препараты. Но тогда никто не знал, что будет, если употреблять эту штуку долго. Никто бы и не поверил, будто это может кончиться чем-то плохим. А главное, в 1992 году «кислота» еще не была включена в список запрещенных: употреблять ее можно было легально.

Как-то на вечеринке парни с Фонтанки накормили «марками» громадного мраморного дога. Тот всю ночь колбасился под техно, сходил с ума, порывался сесть за руль и поехать к телкам. А люди смеялись и радовались вместе с ним. Как возвращение в детство. Люди радовались, дарили друг другу подарки, брызгались газировкой и отлично себя чувствовали.

Лучше всего было, съев «марку», поехать на танцы к художникам на Фонтанку. Тогда это так и называлось: «поехать на танцы к художникам на Фонтанку».

Основная проблема состояла в том, что таксисту было невозможно объяснить, куда именно вы хотите попасть. Набережная Фонтанки в этом месте выглядит так, будто ее бомбили. Таксист всю дорогу выпытывал: зачем это вы едете в такое странное место? Но испортить вам настроение было не под силу даже такому идиоту, как ваш таксист.

Подъехав к месту, вы долго поднимались по лестнице. Она была завалена мусором, бутылками и кусками штукатурки. На четвертом этаже вы упирались в дверь. Дверь тоже была ободранной. Все-таки это сквот, а не просто квартира.

За дверью долбит музыка. Вы звоните в звонок… Или звонка не было и приходилось стучать?.. Черт!.. Сегодня уже никто не помнит, был там на двери звонок или не было… Вроде все-таки был… Вы звоните в звонок, а затем сквозь щелочку в приоткрывшейся двери вас долго и пристально разглядывают. Все-таки вы пришли в первый техно-клуб в стране, а не просто в гости.

– Слушаю.

– Вот. Пришли. На танцы.

– На танцы?

– Ну да. Можно к вам?

Хозяин молчал и просто разглядывал вас. Внутрь пускали не всех. Если быть точным, то на танцы к братьям Хаасам вообще никого не пускали. Однажды туда приходил известный рок-музыкант Бутусов из группы «Наутилус Помпилиус», так перед ним захлопнули дверь, и хорошо, что не надавали по шее, но именно от этого попасть внутрь хотелось просто страшно.

По городу ползли неправдоподобные слухи про тех, кто все-таки попал: ах, как славно они провели время! Рассказывали, что недавно хозяева в качестве кордебалета наняли взвод балерин в пачках и пуантах. А еще раньше заполнили целую огромную комнату тысячами надувных шаров – в них можно было с разбега прыгать и зарываться. Все-таки самые модные вечеринки в городе, а не просто попойка для пары приятелей.

Квартира у Хаасов была здоровенная. А может, и не очень здоровенная. Все равно там было темно и разглядеть ничего не получалось. Свет внутри не горел. Вернее, не горел обычный домашний свет. А дикого, норовящего впиться в горло света было навалом.

Свет мигал. Свет появлялся оттуда, откуда не ждали. Свет сворачивался удавом. Свет выворачивался наизнанку. Свет больно резал глаза.

Потом из дальней комнаты выходил бывший барабанщик группы «Кино» Густав Гурьянов. Он был одет в белоснежную рубашку и красные боксерские перчатки. Ослепительно-белая рубашка казалась в этом диком свете фиолетовой, а если плотно зажмурить глаза, то черной. А красные перчатки были самыми разноцветными красными перчатками в мире и переливались всеми возможными цветами, и даже такими цветами, которых на свете не бывает.

Глядя на эту рубашку и на эти перчатки, вы наконец понимали, что значит реальная музыка техно.