К книге
Ключи от Петербурга. От Гумилева до Гребенщикова за тысячу шаговМаршрут третий Ленинград подпольных поэтов (вдоль Фонтанки и Загородного проспекта). Остановка третья: Пять углов (пересечение Загородного проспекта с улицами Рубинштейна, Ломоносова и Разъезжей). 5
65%
Маршрут третий Ленинград подпольных поэтов (вдоль Фонтанки и Загородного проспекта). Остановка третья: Пять углов (пересечение Загородного проспекта с улицами Рубинштейна, Ломоносова и Разъезжей). 5
39

Собственно, это был конец истории.

После изменения срока наказания до реально отбытого Бродский вышел на свободу. Еще через семь лет он выехал на ПМЖ за пределы СССР. В 1987 году получил Нобелевскую премию по литературе. Последним из советских авторов.

В 1979 году в США эмигрировал и Бобышев. Разумеется, поэты никогда больше не общались и никаких дружеских отношений не поддерживали. Когда я слышал о Бобышеве последний раз, он был женат четвертым браком, а какие-то деньги зарабатывал чтением лекций в американских университетах.

На год раньше Бобышева из страны уехал Сергей Довлатов. Он тоже осел в Нью-Йорке, неподалеку от Бродского. А в 1990-м умер, и сегодня на доме, где когда-то он жил, висит мемориальная доска.

Бродский стал последним советским Нобелевским лауреатом. Довлатов – самым тиражным ленинградским писателем ХХ столетия. А пятачок вокруг Пяти углов, где они жили, гуляли, сидели в кафе, острили, пытаясь понравиться дамам, так и остался просто одним из городских районов. Тихие, узкие улицы. Потрескавшаяся штукатурка на стенах.

Чуть ли ни единственной из их компании, кто остался жить в Ленинграде, стала Марина Басманова. Через девять месяцев после той поездки в Норенское она родила сына. Роды были тяжелые. Марина чуть не умерла. Но обошлось. В конце 1980-х Андрей Басманов ездил к отцу в США, но отношения у них как-то не заладились.

Бродский вообще очень болезненно воспринимал все связанное с Мариной. За два года до смерти он написал последнее стихотворение, посвященное ей:

Четверть века назад ты питала пристрастье

к люля и финикам,

рисовала тушью в блокноте, немножко пела,

развлекалась со мной, но потом сошлась

с инженером-химиком

и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции

и метрополии

на панихидах по общим друзьям, идущих теперь

сплошною

чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья

более

немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом,

именем

ничего уже больше не связано; никто их

не уничтожил,

но забыть одну жизнь человеку нужна, как

минимум,

еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Предыдущая главаГлава 39 из 60Следующая глава