Собственно, это был конец истории.
После изменения срока наказания до реально отбытого Бродский вышел на свободу. Еще через семь лет он выехал на ПМЖ за пределы СССР. В 1987 году получил Нобелевскую премию по литературе. Последним из советских авторов.
В 1979 году в США эмигрировал и Бобышев. Разумеется, поэты никогда больше не общались и никаких дружеских отношений не поддерживали. Когда я слышал о Бобышеве последний раз, он был женат четвертым браком, а какие-то деньги зарабатывал чтением лекций в американских университетах.
На год раньше Бобышева из страны уехал Сергей Довлатов. Он тоже осел в Нью-Йорке, неподалеку от Бродского. А в 1990-м умер, и сегодня на доме, где когда-то он жил, висит мемориальная доска.
Бродский стал последним советским Нобелевским лауреатом. Довлатов – самым тиражным ленинградским писателем ХХ столетия. А пятачок вокруг Пяти углов, где они жили, гуляли, сидели в кафе, острили, пытаясь понравиться дамам, так и остался просто одним из городских районов. Тихие, узкие улицы. Потрескавшаяся штукатурка на стенах.
Чуть ли ни единственной из их компании, кто остался жить в Ленинграде, стала Марина Басманова. Через девять месяцев после той поездки в Норенское она родила сына. Роды были тяжелые. Марина чуть не умерла. Но обошлось. В конце 1980-х Андрей Басманов ездил к отцу в США, но отношения у них как-то не заладились.
Бродский вообще очень болезненно воспринимал все связанное с Мариной. За два года до смерти он написал последнее стихотворение, посвященное ей:
Четверть века назад ты питала пристрастье
к люля и финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной, но потом сошлась
с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции
и метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь
сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья
более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом,
именем
ничего уже больше не связано; никто их
не уничтожил,
но забыть одну жизнь человеку нужна, как
минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.