– Простите, вы, вероятно, математик? – спросил я.

– Нет, – ответил он уныло. – Какой я математик? Я флюктуация.

Из вежливости я промолчал. <…>

Бутерброды продолжали у него падать маслом вверх. («На это я, по-видимому обречен до конца жизни, – сказал он. – Это всегда будет мне напоминать, что я не какой-нибудь обыкновенный человек, а гигантская флюктуация».) Дважды ему случалось присутствовать при образовании больших воздушных линз («Это макроскопические флюктуации плотности воздуха», – непонятно объяснил он), и оба раза эти линзы зажигали спичку у него в руках.

До сих пор биологи не смогли разгадать две величайшие тайны мироздания: как зарождается жизнь и как в ней формируется разум. Концепция самопроизвольного зарождения космических мозгов Больцмана дает совершенно новый подход к формированию мыслящих сущностей в молекулярных газопылевых облаках, а не в теплом первичном бульоне земного протоокеана… Вполне возможно, что здесь мы упускаем из виду какие-то очень важные детали, которые связывают чудо самозарождения разумной жизни и общие закономерности течения потоков информации во Вселенной.

Ключевое для информационных потоков понятие – это сама по себе информация. Но понятие информации вторично от появившейся ранее в физике меры хаоса – энтропии. Именно энтропию «открыл» Клаузиус, а затем исследовал Больцман. Одна из самых смелых и необычных мыслей австрийского мыслителя связана с представлением всего сущего мира как вселенской статистической флюктуации.

Естественно, что никто всерьез не принимал эту идею, пока голландский астроном Виллем де Ситтер одновременно с Эйнштейном не применил теорию относительности в космологии. Им была создана одна из первых релятивистских космологических моделей, предсказывающая разбегание космических объектов и послужившая основой для моделей расширяющейся Вселенной. В этой модели была особая сила, «расталкивающая» Вселенную и названная «вакуумом де Ситтера». В результате флюктуаций из квантовой пены может совершенно случайно появиться объект, способный осознать свое существование. Такой объект ныне и принято называть космическим мозгом Больцмана.