Вот он весь, как намалеван

  Верный твой Иван:

Неумыт, угрюм, оплеван,

  Вечно полупьян;

На желудке мало пищи,

  Чуть живой на взгляд.

Не прикрыты, голенищи

  Рыжие торчат;

Вечно теплая шапчонка

  Вся в пуху на нем,

Туго стянут сюртучонко

  Узким ремешком;

Из кармана кончик трубки

  Виден да кисет.

Разве новенькие зубки

  Выйдут — старых нет…

Род его тысячелетний

  Не имел угла —

На запятках и в передней

  Жизнь веками шла.

Ремесла Иван не знает,

  Делай, что дают:

Шьет, кует, варит, строгает,

  Не потрафил — бьют!

«Заживет!» Грубит, ворует,

  Божится и врет,

И за рюмочку целует

  Ручки у господ.

Выпить может сто стаканов —

  Только подноси…

Мало ли таких Иванов

  На святой Руси?..

«Эй, Иван! иди-ка стряпать!

  Эй, Иван! чеши собак!»

Удалось Ивану сцапать

  Где-то четвертак,

Поминай теперь как звали!

  Шапку набекрень

И пропал! Напрасно ждали

  Ваньку целый день:

Гитарист и соблазнитель

  Деревенских дур

(Он же тайный похититель

  Индюков и кур),

У корчемника Игнатки

  Приютился плут,

Две пригожие солдатки

  Так к нему и льнут.

«Эй вы, павы, павы, павы!

  Шевелись живей!»

В Ваньке пляшут все суставы

  С ног и до ушей,

Пляшут ноздри, пляшет в ухе

  Белая серьга.

Ванька весел, Ванька в духе —

  Жизнь недорога!

Утром с барином расправа:

  «Где ты пропадал?»

— Я… нигде-с… ей-богу… право…

  У ворот стоял!

«Весь-то день?..» Ответы грубы,

  Ложь глупа, нагла;

Были зубы — били в зубы,

  Нет — трещит скула.

— Виноват! — порядком струся,

  Говорит Иван.

«Жарь к обеду с кашей гуся,

  Щи вари, болван!»

Ванька снова лямку тянет,

  А потом опять

Что-нибудь у дворни стянет…

  «Неужли плошать?

Коли плохо положили,

  Стало, не запрет!»

Господа давно решили,

  Что души в нем нет.

Неизвестно — есть ли, нет ли,

  Но с ним случай был:

Чуть живого сняли с петли,

  Перед тем грустил.

Господам конфузно было:

— Что с тобой, Иван? —

«Так, под сердце подступило»,

  И глядят: не пьян!

Говорит: «Вы потеряли

  Верного слугу,

Всё равно — помру с печали,

  Жить я не могу!

А всего бы лучше с глотки

  Петли не снимать…»

Сам помещик выслал водки

  Скуку разогнать.

Пил детина ерофеич,

  Плакал да кричал:

«Хоть бы раз Иван Мосеич

  Кто меня назвал!..»

Как мертвецки накатили,

  В город тем же днем:

«Лишь бы лоб ему забрили —

  Вешайся потом!»

Понадеялись на дружбу,

  Да не та пора:

Сдать беззубого на службу

  Не пришлось. «Ура!»

Ванька снова водворился

  У своих господ,

И совсем от рук отбился,

  Без просыпу пьет.

Хоть бы в каторгу урода —

  Лишь бы с рук долой!

К счастью, тут пришла свобода:

  «С богом, милый мой!»

И, затерянный в народе,

  Вдруг исчез Иван…

Как живешь ты на свободе?

  Где ты?.. Эй, Иван!