Не тростник высок колышется,

Не дубровушки шумят,

Молодецкий посвист слышится,

Под ногой сучки трещат.

Показался пес в ошейничке.

Вот и добрый молодец:

— Путь-дорога, коробейнички!

«Путь-дороженька, стрелец!»

— Что ты смотришь? — «Не прохаживал

Ты, как давеча в Трубе

Про дорогу я расспрашивал?»

— Нет, почудилось тебе.

Трои сутки не был дома я,

Жить ли дома леснику?

«А кажись, лицо знакомое», —

Шепчет Ванька старику.

— Что вы шепчетесь? — «Да каемся,

Лучше б нам горой идти.

Так ли, малый, пробираемся

В Кострому?» — Нам по пути,

Я из Шуньи. — «А далеко ли

До деревни до твоей?»

— Верст двенадцать. А по многу ли

Поделили барышей?

«Коли знать всю правду хочется,

Весь товар несем назад».

Лесничок как расхохочется!

— Ты, я вижу, прокурат!

Кабы весь, небось не скоро бы

Шел ты, старый воробей! —

И лесник приподнял коробы

На плечах у торгашей.

— Ой! легохоньки коробушки,

Всё повыпродали, знать?

Наклевалися воробушки,

Полетели отдыхать!

«Что, дойдем в село до ноченьки?»

— Надо, парень, добрести,

Сам устал я, нету моченьки —

Тяжело ружье нести.

Наше дело подневольное,

День и ночь броди в лесу. —

И с плеча ружье двуствольное

Снял — и держит на весу.

— Эх вы, стволики-голубчики!

Больно вы уж тяжелы. —

Покосились наши купчики

На тяжелые стволы:

Сколько ниток понамотано!

В палец щели у замков.

«Неужели, парень, бьет оно?»

— Бьет на семьдесят шагов. —

Деревенский, видно, плотничек

Строил ложу — тяп да ляп!

Да и сам Христов охотничек

Ростом мал и с виду слаб.

Выше пояса замочена

Одежонка лесника,

Борода густая склочена,

Лычко вместо пояска.

А туда же пес в ошейнике,

По прозванию Упырь.

Посмеялись коробейники:

«Эх ты, горе-богатырь!..»

Час идут, другой. «Далеко ли?»

— Близко. — «Что ты?» — У реки

Куропаточки закокали. —

И детина взвел курки.

— Ай, курочки! важно щелкнули,

Хоть медведя уложу!

Что вы, други, приумолкнули?

Запоем для куражу! —

Коробейникам не пелося:

Уж темнели небеса,

Над болотом засинелася,

Понависнула роса.

«День-деньской и так умелешься,

Сам бы лучше ты запел…

Что ты?.. Эй! в кого ты целишься?»

— Так, я пробую прицел…

Дождик, что ли, собирается,

Ходят по небу бычки[29],

Вечер пуще надвигается,

Прытче идут мужички.

Пес бежит сторонкой, нюхает,

Поминутно слышит дичь.

Чу! как ухалица[30] ухает,

Чу! ребенком стонет сыч.

Поглядел старик украдкою:

Парня словно дрожь берет.

«Аль спознался с лихорадкою?»

— Да уж три недели бьет —

Полечи! — А сам прищурился,

Словно в Ваньку норовит.

Старый Тихоныч нахмурился:

«Что за шутки! — говорит. —

Чем шутить такие шуточки,

Лучше песни петь и впрямь.

Погодите полминуточки —

Затяну лихую вам!

Знал я старца еле зрячего,

Он весь век с сумой ходил

И про странника бродячего

Песню длинную сложил.

Ней от старости, ней с голоду

Он в канавке кончил век,

А живал богато смолоду,

Был хороший человек,

Вспоминают обыватели.

Да его попутал бог:

По ошибке заседатели

Упекли его в острог:

Нужно было из Спиридова

Вызвать Тита Кузьмича,

Описались — из Давыдова

Взяли Титушку-ткача!

Ждет сердечный: «завтра, нонче ли

Ворочусь на вольный свет?»

Наконец и дело кончили,

А ему решенья нет.

«Эй, хозяйка! нету моченьки,

Ты иди к судьям опять!

Изойдут слезами оченьки,

Как полотна буду ткать?»

Да не то у Степанидушки

Завелося на уме:

С той поры ее у Титушки

Не видали уж в тюрьме.

Захворала ли, покинула,

Тит не ведал ничего.

Лет двенадцать этак минуло —

Призывают в суд его.

Пред зерцалом, в облачении^{67}

Молодой судья сидел.

Прочитал ему решение,

Расписаться повелел

И на все четыре стороны

Отпустил — ступай к жене!

«А за что вы, черны вороны,

Очи выклевали мне?»

Тут и сам судья покаялся:

— Ты прости, прости любя!

Вправду ты задаром маялся,

Позабыли про тебя!

Тит — домой. Поля не ораны,

Дом растаскан на клочки,

Продала косули, бороны,

И одёжу, и станки,

С баринком слюбилась женушка,

Убежала в Кострому.

Тут родимая сторонушка

Опостылела ему.

Плюнул! Долго не разгадывал,

Без дороги в путь пошел.

Шел — да песню эту складывал,

Сам с собою речи вел.

И говаривал старинушка:

«Вся-то песня — два словца.

А запой ее, детинушка,

Не дотянешь до конца!

Эту песенку мудреную

Тот до слова допоет,

Кто всю землю, Русь крещеную,

Из конца в конец пройдет».

Сам ее Христов угодничек

Не допел — спит вечным сном.

Ну! подтягивай, охотничек!

Да иди ты передом!

Я лугами иду — ветер свищет в лугах:

  Холодно, странничек, холодно,

  Холодно, родименькой, холодно!

Я лесами иду — звери воют в лесах:

  Голодно, странничек, голодно,

  Голодно, родименькой, голодно!

Я хлебами иду: что вы тощи, хлеба?

  С холоду, странничек, с холоду,

  С холоду, родименькой, с холоду!

Я стадами иду: что скотинка слаба?

  С голоду, странничек, с голоду,

  С голоду, родименькой, с голоду!

Я в деревню: мужик! ты тепло ли живешь?

  Холодно, странничек, холодно,

  Холодно, родименькой, холодно!

Я в другую: мужик! хорошо ли ешь, пьешь?

  Голодно, странничек, голодно,

  Голодно, родименькой, голодно!

Уж я в третью: мужик! что ты бабу бьешь?

  С холоду, странничек, с холоду,

  С холоду, родименькой, с холоду!

Я в четверту: мужик! что в кабак ты идешь?

  С голоду, странничек, с голоду,

  С голоду, родименькой, с голоду!

Я опять во луга — ветер свищет в лугах:

  Холодно, странничек, холодно,

  Холодно, родименькой, холодно!

Я опять во леса — звери воют в лесах:

  Голодно, странничек, голодно,

  Голодно, родименькой, голодно!

Я опять во хлеба, —

Я опять во стада, —

        и т. д.

Пел старик, а сам поглядывал:

Поминутно лесничок

То к плечу ружье прикладывал,

То потрогивал курок.

На беду, ни с кем не встретишься!

«Полно петь… Эй, молодец!

Что отстал?.. В кого ты метишься?

Что ты делаешь, подлец!»

— Трусы, трусы вы великие! —

И лесник захохотал

(А глаза такие дикие!).

«Стыдно! — Тихоныч сказал. —

Как не грех тебе захожего

Человека так пугать?

А еще хотел я дешево

Миткалю тебе продать!»

Молодец не унимается,

Штуки делает ружьем,

Воем, лаем отзывается

Хохот глупого кругом.

«Эй! уймись! Чего дурачишься? —

Молвил Ванька. — Я молчу,

А заеду, так наплачешься,

Разом скулы сворочу!

Коли ты уж с нами встретился,

Должен честью проводить».

А лесник опять наметился.

«Не шути!» — Чаво шутить! —

Коробейники отпрянули,

Бог помилуй — смерть пришла!

Почитай-что разом грянули

Два ружейные ствола.

Без словечка Ванька валится,

С криком падает старик…

В кабаке бурлит, бахвалится

Тем же вечером лесник:

«Пейте, пейте, православные!

Я, ребятушки, богат;

Два бекаса нынче славные

Мне попали под заряд!

Много серебра и золотца,

Много всякого добра

Бог послал!» Глядят, у молодца

Точно — куча серебра.

Подзадорили детинушку —

Он почти всю правду бух!

На беду его — скотинушку

Тем болотом гнал пастух:

Слышал выстрелы ружейные,

Слышал крики… «Стой! винись!..»

И мирские и питейные

Тотчас власти собрались.

Молодцу скрутили рученьки:

«Ты вяжи меня, вяжи,

Да не тронь мои онученьки!»

— Их-то нам и покажи! —

Поглядели, под онучами

Денег с тысячу рублей —

Серебро, бумажки кучами.

Утром позвали судей,

Судьи тотчас всё доведали

(Только денег не нашли!),

Погребенью мертвых предали,

Лесника в острог свезли…