«Эй, Федорушки! Варварушки!

Отпирайте сундуки!

Выходите к нам, сударушки,

Выносите пятаки!»

Жены мужние — молодушки

К коробейникам идут,

Красны девушки-лебедушки

Новины свои несут.

И старушки важеватые,

Глядь, туда же приплелись.

«Ситцы есть у нас богатые,

Есть миткаль, кумач и плис.

Есть у нас мыла пахучие —

По две гривны за кусок,

Есть румяна нелинючие —

Молодись за пятачок!

Видишь, камни самоцветные

В перстеньке как жар горят.

Есть и любчики[26] заветные —

Хоть кого приворожат!»

Началися толки рьяные,

Посреди села базар,

Бабы ходят словно пьяные,

Друг у дружки рвут товар.

Старый Тихоныч так божится

Из-за каждого гроша,

Что Ванюха только ежится:

«Пропади моя душа!

Чтоб тотчас же очи лопнули,

Чтобы с места мне не встать,

Провались я!..» Глядь — и хлопнули

По рукам! Ну, исполать!

Не торговец — удивление!

Как божиться-то не лень…

Долго, долго всё селение

Волновалось в этот день.

Где гроши какие медные

Были спрятаны в мотках,

Всё достали бабы бедные,

Ходят в новеньких платках.

Две снохи за ленту пеструю

Расцарапалися в кровь.

На Феклушку, бабу вострую,

Раскудахталась свекровь.

А потом и коробейников

Поругала баба всласть:

«Принесло же вас, мошейников!

Вот уж подлинно напасть!

Вишь, вы жадны, как кутейники^{66},

Из села бы вас колом!..»

Посмеялись коробейники

И пошли своим путем.