Право, не клуб ли вороньего рода

Около нашего нынче прихода?

Вот и сегодня… ну, просто беда!

Глупое карканье, дикие стоны…

Кажется, с целого света вороны

По вечерам прилетают сюда.

Вот и еще, и еще эскадроны…

Рядышком сели на купол, на крест,

На колокольне, на ближней избушке, —

Вот у плетня покачнувшийся шест:

Две уместились на самой верхушке,

Крыльями машут… Все то же опять,

Что и вчера… посидят, и в дорогу!

Полно лениться! ворон наблюдать!

Черные тучи ушли, слава богу,

Ветер смирился: пройдусь до полей.

С самого утра унылый, дождливый

Выдался нынче денек несчастливый:

Даром в болоте промок до костей,

Вздумал работать, да труд не дается,

Глядь, уж и вечер — вороны летят…

Две старушонки сошлись у колодца,

Дай-ка послушаю, что говорят…

— Здравствуй, родная. — «Как можется, кумушка?

 Все еще плачешь, никак?

Ходит, знать, по сердцу горькая думушка,

 Словно хозяин-большак?»

— Как же не плакать? Пропала я, грешная!

 Душенька ноет, болит…

Умер, Касьяновна, умер, сердешная,

 Умер и в землю зарыт?

Ведь наскочил же на экую гадину!

 Сын ли мой не был удал?

Сорок медведей поддел на рогатину —

 На сорок первом сплошал!

Росту большого, рука что железная,

 Плечи — косая сажень;

Умер, Касьяновна, умер, болезная, —

 Вот уж тринадцатый день!

Шкуру с медведя-то содрали, продали;

 Деньги — семнадцать рублей —

За душу бедного Савушки подали,

 Царство небесное ей!

Добрая барыня Марья Романовна

 На панихиду дала…

Умер, голубушка, умер, Касьяновна, —

 Чуть я домой добрела.

Ветер шатает избенку убогую,

 Весь развалился овин…

Словно шальная пошла я дорогою:

 Не попадется ли сын?

Взял бы топорик, — беда поправимая, —

 Мать бы утешил свою…

Умер, Касьяновна, умер, родимая, —

 Надо ль? топор продаю.

Кто приголубит старуху безродную?

 Вся обнищала вконец!

В осень ненастную, в зиму холодную

 Кто запасет мне дровец?

Кто, как доносится теплая шубушка,

 Зайчиков новых набьет?

Умер, Касьяновна, умер, голубушка, —

 Даром ружье пропадет!

Веришь, родная: с тоской да с заботами

 Так опостылел мне свет!

Лягу в каморку, покроюсь тенетами,

 Словно как саваном… Нет!

Смерть не приходит… Брожу нелюдимая,

 Попусту жалоблю всех…

Умер, Касьяновна, умер, родимая, —

 Эх! кабы только не грех…

Ну, да и так… дай бог зиму промаяться,

 Свежей травы мне не мять!

Скоро избенка совсем расшатается,

 Некому поле вспахать.

В город сбирается Марья Романовна,

 По миру сил нет ходить…

Умер, голубушка, умер, Касьяновна,

 И не велел долго жить!

Плачет старуха. А мне что за дело?

Что и жалеть, коли нечем помочь?..

Слабо мое изнуренное тело,

Время ко сну. Недолга моя ночь:

Завтра раненько пойду на охоту,

До свету надо покрепче уснуть…

Вот и вороны готовы к отлету,

Кончился раут… Ну, трогайся в путь!

Вот поднялись и закаркали разом.

— Слушай, равняйся! — Вся стая летит:

Кажется, будто меж небом и глазом

  Черная сетка висит.