Снег уже перестал идти, но земля была покрыта толстым его слоем, и автомобиль с трудом продвигался по пустынным улицам. Призрачный, сумеречный свет начинающегося дня был холоден не только в поэтическом смысле, и, несмотря на бурные события, никто – ни люди из Действия, ни сторонники Гардина – не вышел на улицы Терминуса с лозунгами и транспарантами.

Йон Ли по обыкновению был недоволен и выражал свои мысли вслух:

– Дела плохи, Гардин. Они собираются вас скинуть.

– Пусть попробуют. Я лечу на Анакреон и хочу, чтобы все закончилось хорошо. Вот и все, Ли.

Гардин поудобнее устроился на мягком сиденье. Его слегка знобило. В машине было тепло, но весь город был так выстужен, что, казалось, холод проник и в машину…

Он задумчиво проговорил:

– Когда-нибудь, когда у нас дойдут до этого руки, нужно будет оборудовать Терминус климатическим кондиционированием. Это вполне возможно.

– Я бы предпочел, – угрюмо отозвался Ли, – чтобы для начала было сделано кое-что другое. Я бы в первую очередь обеспечил климатическим кондиционированием Сермака. Посадил бы его в такую уютную сухую клеточку, в которой постоянно поддерживалась бы температура градусов двадцать пять по Цельсию. Мне кажется, ему бы это очень подошло.

– Вот тогда-то мне действительно понадобились бы телохранители, – усмехнулся Гардин. – И не только эти двое. – Он указал на сидевших впереди, рядом с водителем, здоровяков, без всякого выражения на лицах смотревших вперед, положив лапищи на приклады бластеров. – Похоже, вы хотите гражданской войны.

– Я? В огонь брошено уже столько поленьев, что мне подбрасывать не придется, уверяю вас. Во-первых (он загнул большой палец на правой руке), Сермак вчера затеял свару в Совете и потребовал вашего досрочного переизбрания.

– У него было на то полное право. Если я не ошибаюсь, против было двести шесть, а за – сто восемьдесят четыре.

– Да, преимущество в двадцать два голоса, в то время как мы рассчитывали на шестьдесят минимум. Не отрицайте, ведь рассчитывали?

– Вроде бы, – согласился Гардин.

– Так. Во-вторых (он загнул указательный палец), после голосования пятьдесят членов партии Действия демонстративно покинули зал заседаний. – Гардин молчал. Ли загнул еще один палец. – И в-третьих, прежде чем покинуть зал, Сермак крикнул, что вы – изменник, что вы отправляетесь на Анакреон за тридцатью сребрениками, что преимущество в голосовании обеспечили пособники измены и что название их партии еще скажет само за себя. О чем это говорит?

– Ну… о возможных неприятностях, видно?

– И в такой момент вы удираете на рассвете, как преступник! А надо бы встретиться с ними открыто, лицом к лицу, Гардин, и если это произойдет, объявите военное положение, заклинаю вас!

– Насилие – последний козырь…

– …дилетантов. Ерунда!

– Ладно, Ли. Не горячитесь, посмотрим. А теперь слушайте меня внимательно. Тридцать лет назад открылся Склеп, и в пятидесятую годовщину со дня основания Академии появился образ Гэри Селдона, чтобы открыть нам глаза на происходящее.

– Помню, – кивнул Ли, улыбаясь, – в тот день мы совершили государственный переворот.

– Верно. Тогда произошел первый кризис. Сейчас назревает второй. Через три недели – восьмидесятилетие основания Академии. Вы не улавливаете никакой связи?

– Хотите сказать, что он снова появится?

– Подождите, я еще не закончил. Селдон ни слова не сказал о том, появится ли он еще раз, но это как раз вполне согласуется с его Планом. Он все время старался удержать нас от попыток любых предвидений. Нельзя также с уверенностью сказать, предусмотрены ли в механизме часов Склепа последующие открытия. Думаю, если бы мы вздумали там покопаться, то просто сломали бы часы. Каждую годовщину с того самого дня я бывал там, просто так – на всякий случай. Он ни разу не появился. Но именно сейчас, впервые, наступил настоящий кризис.

– Значит, он появится.

– Может быть. Не знаю. Однако дело именно в этом. На сегодняшнем заседании Совета, сразу же после того как будет объявлено, что я отбыл на Анакреон, сообщите о том, что четырнадцатого марта произойдет второе пришествие Гэри Селдона и он сообщит нам известие величайшей важности относительно успешного преодоления второго кризиса. Это очень важно, Ли. Больше ничего не добавляйте, какие бы вопросы вам ни задавали.

Ли удивленно уставился на Гардина.

– А мне поверят?

– Неважно. Если удастся привести их в замешательство, это то, что нам нужно. Пусть гадают, правда это или нет. На время они затихнут. До четырнадцатого марта. А я вернусь гораздо раньше.

Слова Гардина, кажется, не очень убедили Ли.

– Но… что касается «успешного преодоления» – это же чушь какая-то!

– Это беспроигрышная чушь. А вот и космопорт.

Ожидавший Гардина звездолет тускло поблескивал в сумерках. Гардин пробрался сквозь сугробы к кораблю. У открытого люка он обернулся к Ли и поднял руку, прощаясь.

– Счастливо, Ли. Безумно жаль оставлять вас на горячей сковородке, но больше дела доверить некому. Держитесь подальше от огня.

– Не волнуйтесь, Гардин. Сковородка горяча и так. Я сделаю все, как вы сказали.

Гардин отступил. Люк за ним закрылся.