Черновая работа занимает львиную долю сыщицкого времени. У меня ушло на нее три четверти дня.

Я позвонил Карсону и попросил его просмотреть личное дело Айрин Аддис — какие рекомендации она представила, устраиваясь к нему на службу.

Оказывается, она прежде работала в четырех организациях. Связавшись поочередно с каждой, я получил необходимые сведения. Всюду о ней отзывались прекрасно. Оставался, правда, один пробел. Три года тому назад на протяжении восемнадцати месяцев она нигде не числилась.

Я обратился в службу социального страхования. Правда, некоторые из их материалов закрыты для посторонних, но важно лишь, чтоб они были.

К трем тридцати пополудни я располагал интересующими меня данными. Эти восемнадцать месяцев Айрин Аддис работала у Герберта Джейсона Даулинга.

Вот загадка, почему она скрыла свою работу у Даулинга? Может, ее уволили за какую-нибудь провинность?

Видимо, служба кадров Карсона работала спустя рукава.

К четырем я вернулся в свою контору.

Элси Бранд сообщила:

— Тебе телеграмма.

Распечатав ее, я прочитал: «Д. оперирует таинственными чеками предъявителя размерах ста пятидесяти долларов концу каждого месяца интересно узнать что происходит этими чеками до окончательного рапорта К. Не будь размазней». Подпись стояла такая: «Друг твоего друга».

Перечитав телеграмму раз, другой, я сунул ее в карман.

— Как насчет встречи? — закинула удочку Элси.

— Никаких встреч. Свой ужин оплатишь сама.

Я отправился на телеграф и выяснил, что телеграмму отправили из их филиала в Голливуде.

Убрав телеграмму в папку для незавершенных дел, я пообедал и устроился напротив телевизора. Разумеется, в моей новой квартире.

В девять тридцать зазвонил телефон. Клерк сообщил:

— Мисс Клинтон спрашивает, не будете ли вы так любезны уделить ей несколько минут по деловому вопросу.

— Если она не возражает, попросите ее подняться ко мне.

Я вышел к лифту, чтоб встретить даму.

— Что со вчерашней милашкой? — спросила она вместо приветствия.

— Ничего, — ответил я.

Она засмеялась:

— Я не в том смысле.

— Каков вопрос, таков ответ.

— Ну, я имела в виду, что не рассчитывала застать вас здесь.

— Позвонили бы.

— Мне ненамного труднее зайти.

— Живете поблизости?

— Нуждаюсь в физической нагрузке. Слежу за фигурой.

— Это и у меня входит в привычку.

— Что, физическая нагрузка?

— Нет, следить за вашей фигурой.

Она засмеялась.

— Теперь, Дональд, шутки в сторону. Пригласи меня в квартиру, предложи виски, не очень крепкий.

— А что-нибудь крепкое тебя интересует?

— Не заставляй меня говорить то, чего я не должна говорить.

— А делать, чего не должна?

— Разве не все это делают? — спросила она и снова засмеялась.

— Я делаю, — заверил я.

— В темноте все кошки серые. Итак, Дональд, что слышно об участке?

— А что о нем должно быть слышно?

— С другими ты не сговорился?

— Нет.

— Сдашь его мне?

— Вряд ли.

— Что ж, — сказала она, — придется тебя убедить.

— Каким способом?

— Напоить, пригласить на танец.

— Любишь танцевать?

— С потенциальными покупателями.

— Хорошо бы повысить цену.

— Еще лучше — снизить запросы. Участок никак тебя не греет, пока пустует.

Оглядев ее, я сказал:

— Зато голова моя полна. Планами.

Она рассмеялась и предложила:

— Сходи-ка за виски. Ты, кажется, неплохо держишься на ногах. Потанцуем!

— Хочу сосредоточиться.

— Танец этому может поспособствовать.

— И отвлечь меня от размышлений о ценах.

— А зачем же, по-твоему, я искушаю тебя?

Она встала с кушетки, подошла к книжному шкафу, повозилась минуту и нашла кнопку, включающую проигрыватель.

— Так я и думала, — усмехнулась она. — Слишком большим казался мне этот книжный шкаф на фоне твоей личности.

Порыскав среди пластинок, она выбрала одну. Изящной ножкой сдвинула ковер, сделала посреди комнаты пируэт, а когда зазвучала музыка, простерла ко мне руки. Мы танцевали, и была она как прозрачная паутина в июньский пылающий полдень. Когда отзвучал вальс, она сказала:

— У тебя так замечательно получается, Дональд. Мне почему-то казалось, ты предпочитаешь быстрые танцы. А я люблю вальс.

— И виски, — добавил я. — Сейчас принесу.

— О, сейчас уже не к спеху. Там еще один вальс.

Она напела мелодию, как бы суфлируя пластинке, и вот игла побежала по своей дорожке, мы вновь закружились в вальсе. Вдруг она остановилась, выключила проигрыватель и поцеловала меня. Этот страстный поцелуй метил прямо в мое сердце.

— А теперь, — заявила она, — теперь я готова выпить виски.

Я разлил напиток по бокалам, и мы принялись смаковать его. Она сидела, скрестив ноги, продолжая выстукивать носком ритм вальса.

— Дональд, я тебе нравлюсь?

— Угу!

— Почему бы тебе не стать подобрее к моим клиентам и не сдать им участок? Сейчас, когда я тебя ублажила по всей форме…

— Я ведь на что рассчитывал: больше буду жаться — больше от тебя получу.

Она поджала губы:

— Тут ты просчитался. Что причиталось, то и досталось.

— Я не о блаженстве, а об оплате.

— Тогда другое дело, — спохватилась она.

— Насколько другое?

— На какой цене ты настаиваешь?

— На участок есть и другие охотники. Естественно, я хочу получить максимум.

Она нахмурилась.

— Эти другие, они еще не… — Она резко оборвала себя, как будто отрубила недосказанное и стерла из своей памяти произнесенное.

— Откуда ты знаешь, что они еще не…

— А разве уже?..

— Ну, можно сказать, приманку куснули.

— Подумаешь, — пренебрежительно сказала она. — Решай, что лучше — синица в руках или журавль в небе.

— Ты синица в руках? — спросил я.

Она с вызовом посмотрела мне в глаза:

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что я слишком сильно поддаюсь твоему влиянию, слишком остро реагирую на твою близость, того и гляди поскользнусь. И упаду.

— Теперь дела пошли на лад, — констатировала Бернис. — Мне уж начало казаться, что у тебя иммунитет против женских чар.

— Я отчаянно борюсь с самим собой.

— Еще бы… Итак, да?

— Неопределенность, она придает ситуации пикантный привкус. Стоит мне ответить «да», и через пять минут ты исчезнешь навеки, только я тебя и видел. С другой стороны, если я останусь на прежних позициях, можно рассчитывать на продолжение твоей деловой активности.

— Только до тех пор, пока мой наниматель не подыщет участок на другом углу, и тогда ищи ветра, больше ты меня не увидишь.

— Никогда, никогда, никогда?

— Никогда, никогда, никогда! — Бернис улыбнулась.

— Мне надо позвонить.

— Что тебе мешает?

— Ты.

— Почему?

— Не хочу, чтоб ты слушала.

— Что ж, удалюсь попудрить нос.

— Лучше я спущусь к телефонной кабине в холле. А ты устраивайся как дома, подлей себе виски.

— Я обшарю твои вещи, Дональд.

— Действуй! — благословил я ее.

Я спустился в вестибюль, высмотрел такси на стоянке, подошел и дал водителю двадцатку.

— За что? — растерянно спросил он.

— Включи счетчик. Поставь машину поближе к дому. Подойди к столу дежурного клерка. Минут через пять-десять у выхода появится длинноногая блондинка. Я хочу знать, куда она поедет.

— Дело чистое? — спросил таксист.

— Абсолютно.

— Что делать, если она заподозрит слежку?

— Поворачивай обратно — и сюда. Не то она проездит всю ночь, пока счетчик не сломается.

— По-моему, его вообще не стоит включать, — сказал он.

— Решай по обстановке. У меня свои хлопоты, у тебя — свои.

— Ладно, приятель, лишь бы ты мои хлопоты понимал. Кому доложить результат?

— Меня зовут Дональд Лэм. Дозвонишься до дежурного и попросишь соединить со мной, причем старайся темнить, чтоб он не просек, что к чему. Когда девица вызовет лифт, я позвоню клерку и передам, мол, в услугах ожидающего в вестибюле таксиста более не нуждаюсь. Вернешься к машине и жди блондинку.

— Допустим, она захочет нанять меня.

— Думаю, у нее своя машина. А если тебя наймет, тем лучше, меньше забот.

— Сказать ей, что поездка оплачена?

— Разумеется, нет! Получи с нее по счетчику.

— Что ж, годится.

Он спрятал в карман мою двадцатку, а я вернулся в квартиру.

Кстати, когда я шел через вестибюль, клерк не спускал с меня оценивающего взгляда.

Бернис Клинтон встретила меня чрезвычайным сообщением:

— Я выполнила свое обещание! Прошлась по твоим вещам. Ты здесь не так уж давно живешь, правда? Впечатление такое, будто ты еще сидишь на чемоданах.

— Это плохо?

— Для холостяка вполне естественно. А где другое твое гнездышко?

— Думаешь, оно у меня имеется?

Она рассмеялась:

— Держу пари, у тебя две-три квартиры и в каждой по женщине.

— При таких расходах я сдал бы свой участок первому встречному за любую цену да еще кувыркался бы от радости.

— Есть в тебе нечто очень и очень странное. А что — никак не раскушу.

— Да и я тебя никак не раскушу.

Легкой походкой она приблизилась, обвила руками мою талию, тесно прижалась, глядя мне прямо в глаза, и спросила:

— Ну так как, Дональд, да или нет?

— Допустим, может быть.

Настроение у нее тут же изменилось. Она опустила руки, сделала шаг назад, осмотрела меня с ног до головы и холодно поинтересовалась:

— Когда будет готов ответ, Дональд?

— Как только ты достигнешь своего максимума.

— Я его достигла.

— Включая премию?

— Премии не предусмотрены условиями сделки. Премия — признак дружеского расположения.

— Как бы нам подружиться?

— Да так же, как ты заводишь дружбу с другими девушками. Скажи, где твоя вторая квартира?

— Я не прячу женщин. И у меня нет женщин на содержании… Ты на это намекаешь?

— А та прелестная крошка, что была с тобой вчера?

— Я ее не прячу. И не содержу.

— Скажу тебе о ней одну вещь, Дональд. Она влюблена в тебя.

— Если б ты знала ее лучше, — сказал я, смеясь, — ты бы поняла, сколь абсурдны подобные предположения.

— Я и так знаю ее достаточно хорошо, — заявила Бернис. Потом, резко отвернувшись, добавила: — Я ухожу. Позвоню завтра.

— Куда?

— Сюда. Разве у тебя есть другое пристанище?

— Я могу выходить, заходить…

— Если выйдешь, попроси клерка передать мне: да или нет.

— Ты не изменишь условия? — спросил я.

— Нет.

— Я намерен дать согласие.

— Сие ровно ничего не значит, — возразила она. — Намерения — всего лишь импульс. Импульсы приходят и уходят. Я позвоню завтра.

— Может, скажешь, где я могу тебя найти?

— Потом.

— Когда завершим сделку?

— Возможно, — проговорила она лукаво. — Я намерена так поступить. Импульс зреет.

Я проводил Бернис до двери и позвонил клерку, чтоб предупредить таксиста, пока она спускается в лифте. Секунду-другую никто не брал трубку. Я ждал как на иголках. Наконец услышал: «Алло!»

— Будьте любезны, передайте шоферу, который ждет меня: его услуги вряд ли понадобятся. Кстати, лифт внизу?

— Нет пока. Но, кажется, спускается.

— Благодарю. Так отпустите, пожалуйста, таксиста. Желательно, чтоб вас не слышали посторонние. И еще просьба: не называйте имен.

— Будет сделано, — отрапортовал он и повесил трубку.

Я приготовился ждать минут двадцать. Ровно через двадцать минут раздался телефонный звонок. Я схватил трубку.

— Это твой таксист говорит. Упорхнула пташка, обвела вокруг пальца.

— Не томи!

— Из лифта она вышла, как раз когда я выходил из вестибюля. Спросила, свободен ли я. Я ответил, что сейчас свободен, приехал по вызову, но получилась какая-то ошибка. Видно, мне дали неточный адрес. Села она в машину с этаким гонором и велела везти ее к вокзалу «Юнион». Ну, сам знаешь, как на этих вокзалах! Привозите пассажиров на одну стоянку, делаете круг и забираете пассажиров с другой… Привез я ее, она расплатилась. И тут мне показалось, что меня водят за нос. Припарковался — и за ней.

— И что же?

— Напрямую прошла туда, где садятся в такси. Наняла машину и уехала. Я не успел даже заметить номер, а тем более добраться до своей.

— От двадцатки сколько-нибудь осталось?

— И немало.

— Возьми себе. Ответь только на вопрос. Когда клерк говорил с тобой, она уже спустилась в вестибюль?

— Нет. Я находился у самых дверей, когда она вышла из лифта.

— Не заметил, говорила с клерком?

— Нет. Выпорхнула за дверь, посмотрела по сторонам, увидела мою машину и села.

— Ничего не понимаю, — признался я.

— Я тоже, — поддержал он. — Но что случилось, то случилось.

— Да уж, — вздохнул я, — ничего не поделаешь.

— Вот разве что попробовать найти того таксиста, — предложил он, — того, что увез ее с вокзала. Она ведь красотка, шофер наверняка вспомнит: ни багажа, ни сумочки, а вышла из вокзала.

— Пустая трата времени… Ну, установим, что она доехала до отеля где-нибудь в северной части города. А потом могла пересечь вестибюль, выйти через черный ход и поймать другое такси.

— Видать, твоя подружка заметает следы, — заметил таксист.

— Изо всех сил! — согласился я. — Так что сдача твоя, и спи спокойно.