Я отправился в пункт проката автомобилей, взял там автомобиль с откидным верхом, тут же опустил его и поехал в Колинду.

Покрутился вокруг «Мирамар Апартментс», пока не отыскал машину Дорис Эшли. Нашел, где припарковаться, и устроился ждать.

Примерно в половине третьего из дома выскочила яркая брюнетка и нетерпеливо, словно пытаясь своими красивыми ножками оттолкнуть с дороги тротуар, двинулась к машине. Хлопнула дверцей.

Я поехал следом за ней к городскому супермаркету.

Решил, что буду играть не по нотам, без заранее продуманной программы.

Надо было завязать «случайное» знакомство, но, как назло, ничего не приходило в голову. Можно попробовать старый трюк — неловко повернуть тележку для покупок и зацепиться колесиком за ее тележку. Все зависело от ее настроения. Но даже если бы это и удалось, вспоминая потом, она нашла бы в моих авансах много сомнительного. А этого я себе не мог позволить. Как кто-то сказал, есть миллион способов подъехать к хорошенькой девушке, но ни один из них ни к черту не годится, если она не в настроении.

Автостоянка у супермаркета была почти заполнена. Большинство свободных площадок находились в дальнем углу. Дорис, отыскивая место, медленно проехала до самого конца и поставила машину правым боком к стене. Распахнула левую дверцу и, на мгновение ослепив меня нейлоновой деталью туалета и обнаженной ножкой, выскользнула наружу.

Не оглянувшись, захлопнула дверцу и быстрыми мелкими шажками направилась к супермаркету.

Площадка слева была свободна. Я поставил свою машину так близко, что ей было не открыть левую дверцу. Справа мешала стена, так что в машину было не попасть.

Рядом со мной высокий поджарый малый припарковал «Форд».

Я вынул ключи зажигания, сунул в карман, отошел в тенистый уголок и приготовился ждать.

Но долго ждать не пришлось.

С бумажным пакетом, наполненным продуктами, появилась Дорис. Поспешила к месту, где оставила машину, стала протискиваться между двумя крайними машинами, поняла ситуацию, поколебавшись, перешла на правую сторону, попыталась сесть оттуда, но обнаружила, что широкая дверца не позволяет попасть внутрь.

Недовольно огляделась. Я видел, как она хороша и как взбешена.

Поставив пакет на землю, Дорис подошла к моему автомобилю с откинутым верхом, оглядела его, дотянулась до руля и принялась сигналить.

Выждав несколько минут, я, не торопясь, будто кого-то искал, двинулся вдоль автостоянки, безразлично скользнул взглядом по Дорис и отвернулся.

— Ваша машина? — раздраженно бросила она.

— Нет, мэм, — ответил я.

Она еще сильнее нахмурилась.

— А в чем дело? — спросил я. — Что-нибудь не так?

— Что-нибудь не так! — взвилась она. — Смотрите, как встал этот идиот! Дверцу не открыть, а я тороплюсь.

— Да-а, как вам это нравится? — протянул я.

Окинув меня весьма выразительным взглядом, Дорис выпалила:

— Как мне это нравится? Сказала бы я, как мне это нравится и что думаю про того идиота с его машиной. Только вот боюсь, вы что-нибудь не то про меня подумаете. Можно как-нибудь подвинуть эту чертову машину? Может, подать назад?

— Он, наверное, в супермаркете. Может, поищем его там? — предложил я.

— Конечно, можно и поискать. Пойти и вызвать по радио, — сказала она. — Но я не хочу. Там столько народу. Я… я бы ему шины проткнула!

— Я бы мог ее подвинуть, если бы… — нерешительно начал я.

— Если бы что? — спросила она.

— Страшно не хочется, чтобы застукали.

— На чем?

— Можно закоротить зажигание.

Оглядев меня сверху донизу, она снова заговорила:

— Сколько времени займет?

— Секунд десять.

Она пустила в ход все свои чары:

— Что же тогда мешает?

— Если влипну… — помедлил я. — Придется вернуться назад…

Умоляюще глядя большими черными глазами, Дорис одарила меня обольстительной белозубой улыбкой.

— Пожалуйста, — умоляюще протянула она. — Ну, пожалуйста!

Я подошел к автомобилю, опасливо оглянулся через плечо, перепрыгнув через дверцу, сел за руль, достал ножик, зачистил изоляцию на двух проводках, достал из кармана кусочек проволоки, замкнул зажигание, запустил мотор, подал назад и улыбнулся.

— Порядок, хозяйка? — спросил я.

Она открыла дверцу своей машины, положила в салон пакет и, чуть помедлив, приподняла короткую узкую юбку и полезла внутрь, дав мне возможность увидеть уйму интересного. Завела мотор, подала машину назад.

Я поставил взятую мной напрокат машину на прежнее место, открыл левую дверцу и вышел.

Дорис жестом подозвала меня к себе.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Дональд, — ответил я.

Она наградила меня чарующей улыбкой.

— А меня Дорис, — сказала она. — Вы прелесть, Дональд. Где вы этому научились?

Прошел суровую школу, хозяйка, — брякнул я.

— Дорис, — поправила она.

— Дорис, — повторил я.

— И вы рисковали ради меня?

— Да.

— Вы прелесть, — еще раз сказала она и снова наградила меня улыбкой. — Что вы здесь делаете, Дональд? Явно приехали не за покупками. Кого-нибудь ждете? Жену?

— У меня нет жены.

— Девушка?

— И девушки нет.

— Что так, Дональд?

— Не было возможности познакомиться… пока что.

— Что же мешало?

— Не зависящие от меня обстоятельства.

— Дональд, может, я могу помочь? Скажите честно, кого-нибудь поджидаете?

Притворившись, что не решаюсь сказать, я потянул время и наконец ответил:

— Караулю одного из кассиров. Надо поговорить, но не хочу при посторонних, и… они тут все очень заняты.

— Они еще долго будут заняты, — заметила она. — Почему бы не поговорить с ним после работы?

— Видно, придется так и поступить.

В глазах девицы — неприкрытое приглашение.

— Хотите, подвезу?

— Неплохо бы… спасибо.

Я обошел вокруг машины, открыл дверцу и сел. Дорис, делая вид, что поправляет юбку, кончиками пальцев одернула ее на пару миллиметров.

— Я еду в «Мирамар Апартментс», — объявила она. — Вам по пути?

— А где эти «Мирамар Апартментс»? — спросил я.

— Честнат, 3-14.

— Представляю, — промямлил я. — Устраивает. Вернее, мне все равно.

Дорис выехала с площадки, выкрутила баранку, притормозила у въезда на Главную улицу и влилась в поток автомобилей. Метнув взгляд в мою сторону, сказала:

— Слушай, Дональд, тебе, похоже, нынче не везет. Верно?

— Верно.

— Где научился химичить с проводкой автомобиля?

— A-а, просто знал, — отнекивался я.

— Когда-нибудь прежде этим занимался?

— Не-а, — ответил я, потупив взгляд.

— Не надо врать, Дональд. У тебя в кармане — кусок провода. Ты болтался у автостоянки. Скажи, зачем?

Я понурил голову.

— Доверься мне, Дональд. Ты сидел когда-нибудь в…

— Нет.

— А тот кассир, с которым ты хотел поговорить, ты его раньше знал? Может, где-то вместе были?

— Нет.

— Дональд, ты повидал жизнь, знаешь, что у тебя были бы большие неприятности, если бы владелец машины застал тебя, когда ты манипулировал с зажиганием. Ты бы попал в серьезный переплет. Неужели не понимаешь?

Я кивнул.

— Хорошо. Зачем тогда рисковал?

— Потому что вы… ты улыбнулась.

— Неужели мои улыбки так на тебя действуют, Дональд?

— Улыбки, фигурка, ножки, — выпалил я.

— Дональд!

Я оглянулся через плечо. Через две машины позади нас ехал в «Форде» тот долговязый малый.

Я нащупал ручку дверцы.

— Будь добра, притормози, — сказал я. — Пожалуй, выйду тут, хозяйка.

— Меня зовут Дорис, — обиделась она.

— Мне лучше выйти тут, Дорис.

— Я говорила, что еду в «Мирамар Апартментс», Дональд. Я живу там.

Впереди зажегся красный свет. Дорис изящной ножкой нажала на педаль.

— Я там живу, — повторила она.

— Пока, Дорис, — ответил я. — Ты — чудо.

Я открыл дверцу, выпрыгнул и захлопнул ее за собой.

Она начала что-то говорить, но светофор переключился на зеленый, и из машины позади негромко просигналили.

Дорис, по-моему, с сожалением поглядела мне вслед и тронулась с места.

Долговязый тощий водитель «Форда» безуспешно попробовал остановиться, но, подчинившись автомобильному потоку, двинулся дальше.

Вернувшись пешком к супермаркету, я включил ключом зажигание. Возвратился в город, сдал машину в пункт проката и позвонил Берте.

— Ты где? — спросила Берта.

— Здесь, в городе, — ответил я. — Вернулся из Колинды.

— Дональд, в этом деле не все гладко.

— До тебя только начинает доходить?

— Ладно, не строй из себя умника. Тут эта твоя секретарша, Элси Бранд, с вырезками, которые ты поручил ей собирать…

— И что там?

— Она просматривала личные объявления, старалась приспособить к делу… Мой бог, до чего же эта девица тебя боготворит!. Правда, как тебе, черт побери, удается так охмурять женщин? Что ты собираешься делать, жениться на ней? Так бы и…

— Так я и сделаю, если настаиваешь, — согласился я. — Тогда она, само собой, станет нашим партнером.

— Кем? — заверещала в телефон Берта.

— Партнером нашего агентства.

— Катись ты к черту. Чтобы какая-то секретарша выходила замуж за мой бизнес?

— Тогда ладно, не женюсь. Так что она нашла?

— Эта страховая компания дает анонимное объявление.

— О чем?

— В объявлении предлагается сто долларов любому свидетелю, который даст показания о столкновении двух автомобилей тринадцатого августа на пересечении Седьмой и Главной улиц.

— Откуда тебе известно, что это страховая компания?

— Кто же еще? Кому охота выложить сто долларов свидетелю?

Я сказал:

— Зачем страховой компании свидетели? Она же собирается признать свою ответственность. В данном случае не требуется никаких доказательств.

— Ладно, я сообщила тебе, как есть в газете, — заявила Берта. — Проверь все-таки в местной колиндской газете, нет ли чего там.

— Хорошая мысль, — согласился я. — Посмотрю. У меня для тебя новость, Берта.

— Какая?

— За мной «хвост».

— За тобой?

— Точно.

— Где ты был?

— Съездил в Колинду и обратно.

— Откуда знаешь, что за тобой слежка.

— Видел в зеркало заднего обзора и вообще чувствую.

— Дональд, что, черт побери, происходит с этим делом?

— Не знаю, — ответил я. — Пока не знаю.

— Думаешь, они проследили за Ламонтом Хоули до нашего агентства?

— Не знаю, — повторил я. — А вот ему следовало бы знать.

— За всем этим делом что-то кроется. Действуй с оглядкой.

— Вот уж нет, — возразил я. — Помнишь, сама говорила, что это миленькое дельце в старинном духе? Приличное занятие, приятное, которое тебе так нравится.

— Самое пренеприятное, черт побери, — заорала в трубку Берта. — Оно начинено динамитом! И тебе это известно. Почему вдруг этот малый, Хоули, остановился в дверях и предупредил тебя насчет опасности? Черт побери, что он хотел этим сказать?

— Хотел удержать меня, чтобы не впутался в историю, которая мне не по зубам, — объяснил я.

— Тогда почему он не предупредил нас об этом, когда излагал дело, и не открыл, в чем опасность?

Я терпеливо дождался конца тирады, чтобы растолковать ей, что я хочу сказать:

— Потому что, если бы он был с нами откровенен, ты бы назначила гонорар, соответствующий характеру работы — с учетом ее опасности. А так он просто-напросто обвел тебя вокруг пальца, заставив согласиться на ничтожно малый гонорар. Он охотно заплатил бы в десять раз больше и…

Нечленораздельный рев на другом конце линии не означал ничего иного, как…

Пока провода не расплавились от бурно выражаемого моей партнершей негодования, я осторожно положил трубку на рычаг.

Сев в служебный драндулет, не спеша, поглядывая в зеркало заднего обзора, я поехал домой. «Хвоста» за мной не было.

Я взял за правило сразу же забирать утренние газеты, если они приходили накануне вечером. Просмотрел частные объявления. Точно. Вот оно, объявление. Но на этот раз цену за свидетельские услуги повысили. В объявлении говорилось: «Вознаграждение в 250 долл. свидетелю столкновения автомашин на пересечении Седьмой и Главной улиц в Колинде 13 августа в 3.30 пополудни. Почтовый ящик 694-У».

Я вырезал объявление, наклеил на лист бумаги и внизу приписал: «Звоните Мэйвью 6-9423. Спросить Дональда».

Я надписал конверт, указав номер почтового ящика из объявления, и оставил почтальону.

Мэйвью 6-9423 был номер домашнего телефона Элси Бранд.

Позвонил ей.

— Привет, Элси. Как дела?

— Прекрасно, Дональд. Вы где?

— В городе.

— Хотите что-то передать?

— Да, Элси. Если кто-нибудь позвонит тебе и спросит Дональда, не слишком распространяйся. Скажи, что я где-то неподалеку. Спроси, что передать. Если станут настаивать, упомяни мимоходом, что я твой брат.

— Дональд, имеется в виду, что вы живете по моему адресу?

— Допустим.

— Не покажется ли нелепым, что мы с братом живем в однокомнатной квартире?

— Ладно, скажи, что я твой муж.

— Это было бы еще более неловко.

— Ну, — сказал я, — что тебя больше устраивает — нелепо или неловко?

— А что бы предпочли вы, Дональд?

— Пускай будет нелепо, — ответил я. — Принимая во внимание твои чувства. Скажи, что я — твой брат.

— Как скажете.

Пожелав ей доброй ночи, я повесил трубку.

Утром отправился в пункт проката и взял «Шевроле». Поехал в Колинду.

Насколько мне удалось определить, никто не проявлял к моим передвижениям ни малейшего интереса. Если не считать обычного автомобильного потока, на дороге все было чисто. Я то притормаживал, то прибавлял скорость. Не обнаружил за собой никакого преследования.

В Колинде купил газету.

В колонке объявлений — ни слова о свидетеле дорожного происшествия 13 августа.

Я зашел в дорожный отдел полицейского участка, просмотрел записи.

На следующий день после столкновения Картер Джексон Холгейт в установленном порядке сделал заявление, в котором сообщал о том, что на пересечении Седьмой и Главной улиц в три тридцать пополудни совершил наезд на автомашину; что другая машина под номерным знаком ТВН 626 принадлежит Вивиан Дешлер, проживающей в «Мирамар Апартментс»; что у автомашины Холгейта поврежден передний бампер, стоимость ремонта оценивается в 150 долларов; что повреждение задней части другой машины «незначительное».

Я направился к «Мирамар Апартментс». Машина Дорис Эшли была на автостоянке.

Вскоре после двух девушка вышла из дома и своей семенящей походкой торопливо зашагала к автостоянке.

Улучив момент, когда она отвернулась, я завел мотор и поехал к супермаркету. Там я припарковал машину и вошел внутрь.

Войдя в супермаркет, Дорис взяла тележку, положила в нее несколько пакетов и двинулась к кассе.

Я подошел к кассиру и, понизив голос, спросил:

— Слушай, приятель, нельзя ли в кредит?

— Только наличными, — покачал он головой.

— На короткий срок. Я бы хотел…

Он снова покачал головой:

— Извините, мы никому не отпускаем в кредит. Даже самому президенту Соединенных Штатов. Только наличными. Если желаете рассчитаться чеком, другое дело. Обратитесь к управляющему. Но — никакого кредита.

— Даже на сумму не больше пяти долларов? — настаивал я.

Он яростно замотал головой.

Подняв глаза, я увидел, что Дорис Эшли уставилась на меня, стараясь понять, что происходит. Она не могла слышать наш разговор, но видела, что кассир отрицательно качает головой, а я поворачиваюсь уходить.

— Дональд! — окликнула она.

— Привет! — ответил я с удрученным видом.

— Дональд, подожди меня. Подожди, надо поговорить.

Она поспешила к стойке кассира.

— Посчитайте, пожалуйста. — Бросив перед кассиром двадцать долларов, она пошла к турникету и взяла меня под руку. — Дональд, почему ты вчера сбежал?

— Я… испугался, что не совладаю с собой.

— Как это понимать?

— Я сказал то, что совсем не собирался говорить.

— Ты о чем, о твоем прошлом? Ты мне ничего и не говорил.

— He-а… о твоих ножках.

— А что в этом такого, Дональд? — рассмеялась она.

— Они красивые.

— Дурачок! — упрекнула она. — Неужели я не знаю, что ножки у меня — ничего? И они у меня не только для того, чтобы ходить, — когда надо, помогают произвести впечатление… а ты мне действительно понравился, Дональд. Ты был любезен, помог вывести машину.

— Так ты не сердишься, что я…

— Я бы рассердилась, если бы ты вел себя иначе.

— Пожалуйста, мэм, — обратился к ней кассир. — Три доллара и двенадцать центов. Вот сдача с двадцати.

Дорис шагнула за бумажным пакетом.

Помедлив ровно столько, сколько нужно, я сказал:

— Разрешите? — и подняв ее пакет, поднес к машине.

— Поставь сзади, Дональд.

Я положил пакет на заднее сиденье и распахнул перед ней дверцу.

— Что ты собираешься делать, Дональд?

— Возвращаюсь в Сан-Франциско.

— Повидал человека, с которым хотел встретиться?

— Да.

— Добился, чего ожидал?

— Нет.

— Садись, — сказала она.

— Я…

— Садись. Подвезу хоть на край города… только на этот раз не выскакивай.

Я залез в машину.

Короткая юбочка Дорис приподнялась чуть выше края чулок. Но сейчас моя соседка не собиралась ее поправлять.

Она вывела машину с площадки стоянки, и — уже на выезде — перед моими глазами мелькнула долговязая фигура парня, сидевшего вчера за рулем «Форда». На сей раз он восседал в видавшем виды «Плимуте».

Мы вписались в автомобильный поток. «Плимут» следовал через четыре машины от нас.

— Дональд, тебе одиноко, правда?

— Может быть.

— И тебе не хватает э-э… женского общества?

— Возможно.

— Ты едешь в Сан-Франциско, Дональд, и там снова попадешься. Ты хотел чего-то здесь? Чего ты хотел — найти работу в супермаркете?

— Возможно.

— И из-за того, что не получил, решил вернуться к прошлому… Едешь в Сан-Франциско — зачем?

— Там есть люди.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— Молодая?

— Не очень.

— Симпатичная?

— Да.

— Знал ее до того?

— До чего?

— До того, как попал в беду.

— Возможно.

— Дональд, ты же знаешь, чем кончится. Тебе нужны деньги, вернешься к старым дружкам и не успеешь оглянуться, как снова попадешь туда.

— Куда?

— В Сан-Квентин. — Она окинула меня долгим пристальным взглядом.

Я молча понурил голову.

— Дональд, знаешь что?

— Что?

— Зайдем ко мне домой.

— Что? — встрепенулся я.

— Мне нужно с тобой поговорить, — заявила она. — Расспросить кое о чем. Кто знает, может быть, сумею помочь. Есть хочешь?

— Не очень.

— Но ты же голоден.

— Поесть не отказался бы.

— Слушай, у меня в холодильнике чудесная вырезка. Я приготовлю, а ты посидишь и немного расслабишься. Ты, по-моему, на взводе, и это меня беспокоит. Не такой уж ты конченый, чтобы опять возвращаться к старому.

— Ты ужасно много принимаешь на веру, — возразил я.

— Иногда нужно принимать на веру, особенно друг друга.

Я помолчал, глядя, как она ведет машину.

— А сегодня они нравятся, Дональд?

— Что?

— Мои ноги.

— Потрясающие ножки.

Дорис улыбнулась.

Мы молча ехали до самого дома. Она отыскала свободную площадку.

Краем глаза я увидел, как долговязый прижал свой «Плимут» к обочине дороги, в полуквартале от нас.

Я вышел из машины, обошел кругом и распахнул дверцу перед девушкой.

Освободив колени из-под рулевого колеса, она соскользнула на землю.

— Возьми пакет с продуктами, Дональд.

— Слушаюсь, мэм.

— Дорис, — поправила она.

— Слушаюсь, Дорис.

Я взял пакет и захлопнул дверцу. Мы вошли в дом и поднялись на лифте.

Дорис направилась к квартире, вставила в дверь ключ и, войдя внутрь, сказала:

— Будь как дома, Дональд. Хочешь выпить?

— Пожалуй, нет.

— Немного рановато, — согласилась она. — Сейчас приготовлю тебе хороший бифштекс.

— Нет, — стал возражать я, — не надо. Я…

— Молчи, — приказала она. — Устраивайся поудобнее вот в этом кресле, а я примусь за бифштекс и буду с тобой разговаривать.

Я уселся в указанное мне удобное кресло.

Дорис расторопно передвигалась по квартире.

— Овощей много не получишь, — рассуждала она, — зато будет чертовски вкусный кусок мяса, хлеб с маслом, картофельные чипсы и кофе… Как больше нравится — с кровью, прожаренный?..

— С кровью.

— Хорошо, — одобрила она.

— А ты? — спросил я.

— Я только что позавтракала, не так давно… кроме того, слежу за фигурой.

— Я тоже, — сообщил я и прикусил язык.

Она рассмеялась, шутливо подбадривая меня:

— Валяй следи, Дональд. Я не возражаю.

Сунула в розетку вилку кофеварки, бросила мясо на решетку и, подойдя ко мне, села на подлокотник кресла.

— Ищешь себе дело, Дональд?

— Ищу.

— Может, сделаешь кое-что для меня?

— Что именно?

— Есть работа.

— С удовольствием.

— Правда, как бы сказать… несколько опасная.

— Ради тебя готов рискнуть.

— Дональд, да не отодвигайся от меня. Я не кусаюсь.

— Боюсь.

— Чего боишься?

— Боюсь, чего могу наделать.

— Чего ты можешь наделать?

— Не знаю.

— Дональд, тебе одиноко. Ты так долго был лишен женщин, что забыл, как с ними обращаться. Обними меня за талию. Ну… вот так.

Она взяла мою руку. Я обнял ее за талию. Глядя сверху на меня, Дорис улыбнулась. Я обнял покрепче. Она соскользнула с подлокотника кресла и, усевшись мне на колени, обвила рукой шею. Прижалась губами к моим. Медленно раскрыв губы, обмякла в моих объятиях.

Через минуту снова заговорила:

— Дональд, ты — прелесть. Теперь будь паинькой. Я — мигом. Надо посмотреть бифштекс.

Выскользнув из моих рук, пошла на кухню, взяла вилку с длинной ручкой, перевернула бифштекс на решетке, положила вилку на место и с затуманенным взглядом и томно раскрытыми губами вернулась ко мне.

В дверях зазвенел звонок.

На мгновение в глазах ее мелькнули неуверенность и испуг.

— Нет, о боже, нет, — прошептала она.

Звонок повторился.

Дорис подбежала ко мне. Схватила за руку, поднимая с кресла.

— Скорее, Дональд, — шепнула она. — Спрячься в стенной шкаф. Побудь там. Всего несколько минут. Да скорее же!

Я изобразил тревогу.

— Муж? — спросил я.

— Нет-нет. Я не замужем, дурачок. Это… быстрей сюда.

Она подтолкнула меня к створке шкафа. Открыла ее. Шкаф был длинный, во всю стену. С одной стороны висела женская одежда, с другой — раскладушка.

Я спрятался среди одежды, и она прикрыла створку шкафа. Я услышал, как открылась дверь, и мужской голос спросил:

— Что поделываешь?

— Варю кофе, — смеясь, ответила Дорис.

Я расслышал, как он вошел и захлопнул за собой дверь. Шаги по комнате, потом мужской голос:

— Гляди-ка, кресло-то теплое.

— Конечно, теплое, — снова засмеялась она. — Сидела в нем. Я-то теплая, тебе ли не знать?

— Знаю, — обронил он.

Снова минутное молчание. Потом ленивый мужской голос:

— Как поживаешь, Дорис?

— Ездила вот за покупками.

— Что новенького?

— Пока ничего.

— Похоже, ждать осталось недолго.

— Ага.

Я слышал, как она ходит по кухне, до меня донесся аромат кофе. Стук чашки о блюдечко.

— Заметила, повысили вознаграждение?

— Какое вознаграждение?

— Вознаграждение свидетелю. Вчера — сто долларов. В сегодняшней газете — двести пятьдесят.

— О! — удивилась она.

Повисло долгое молчание. Наконец мужчина спросил:

— Так ты ничего не слыхала?

— Конечно, нет, Дадд. Сразу бы сказала, если бы что новенькое было.

Снова молчание. Потом мужской голос:

— Опасаюсь этой проклятой страховой компании. Если они начнут совать нос куда не следует, испортят нам всю музыку.

— Думаешь, они продолжат расследование?

— Если что-то заподозрят, будут копаться до скончания века, — ответил он. — А времени у нас — в обрез. Корову надо доить, пока дает молоко. Что толку доить, когда оно кончится… Что у тебя, черт возьми, горит?

— Горит?

— Да. Похоже, воняет горелым мясом.

— О боже мой! — воскликнула Дорис.

Я услышал ее быстрые шаги, потом мужской голос прорычал:

— Какого дьявола! Что все это значит?

Запах подгоревшего мяса проник даже в шкаф.

— Какого черта ты там делаешь? — требовал мужской голос.

— Совсем забыла, — начала оправдываться она. — Готовила бифштекс. Оставила на решетке и забыла, когда ты вошел.

— Для кого готовила?

— Есть захотела.

— Кого ты пробуешь одурачить?

— Никого. Готовила, и все. Могу я, черт побери, в собственной квартире поджарить себе бифштекс?

Послышались шаги. Тяжелые, властные, грозные. Затем мужской голос произнес:

— Ладно, лапочка. Сейчас посмотрим. Погляжу сам, что тут у тебя происходит.

Раздался звук открывшейся и закрывшейся двери. Послышался голос Дорис:

— Не надо, Дадд, не надо!

Стук тела, ударившегося о стену, вероятно, он ее оттолкнул.

Шаги приблизились к шкафу, где я прятался.

Я распахнул створки шкафа и вышел наружу.

Направлявшийся к шкафу крупный мужчина остановился как вкопанный.

— Не меня ли ищете? — спросил я.

— Ты чертовски прав, тебя, — сказал он, надвигаясь всем корпусом.

Я не двигаясь смотрел на него.

— Дадд, не надо, — попросила Дорис. — Дадд, дай мне объяснить.

С искаженным злобой лицом он уставился на меня. Я увидел поднятую руку, но не стал уклоняться. Все равно достанет следующим ударом. Принял удар.

Почувствовал, что валюсь на спину. Потолок пошел кругом, что-то стукнуло в затылок, и все померкло.

Когда я пришел в себя, в квартире все еще стоял запах горелого мяса. Дорис что-то быстро и испуганно тараторила. Слова доносились будто издалека. Я их различал, но смысл не доходил до моего сознания.

— Неужели не понимаешь, Дадд? Это как раз тот человек, какого мы ищем. Можно пустить его в дело. Я его нашла и хотела познакомиться поближе. Хотела убедиться, что подойдет, а потом передать тебе. А ты полез напролом и все испортил.

— Кто он? — резко выкрикнул Дадд. В его голосе все еще было недоверие.

— Откуда я знаю? Зовут Дональд, вот и все. Только что из Сан-Квентина. Приехал сюда поискать работу в супермаркете. Один из кассиров сидел вместе с ним, и Дональд надеялся, что тот поможет, но парень не захотел иметь с ним дела. Я видела, как он отшил Дональда. Тут появилась я и…

— Откуда знаешь, что он сидел в Сан-Квентине?

— Сидел, — заверила она. — Будь спокоен. Он отрицает, но, говорю тебе, никакого сомнения. Сидел, и на воле недавно. Соскучился по приличной компании.

— И такую компанию собиралась ты ему составить?

— Ладно. Если хочешь знать, я хотела помочь ему избавиться от одиночества.

— Уверен, это ты умеешь.

— Я намеревалась узнать о нем побольше и, если бы дела пошли хорошо, рассказала бы тебе.

— Почему думаешь, что он сидел в Сан-Квентине?

— По тому, как познакомились.

— Каким образом?

— Мою машину прижала на стоянке другая машина. Он закоротил зажигание и отвел ее с дороги. Думаю, он профессиональный угонщик. Держит в кармане кусок проволоки, чтобы напрямую включать зажигание.

Наступило долгое молчание. Потом мужчина сказал:

— Проклятье, никогда не лезь сама! Говорил тебе, что мозгами в нашем деле шевелю я. Ладно, иди намочи в холодной воде махровое полотенце. Попробуем привести парня в чувство.

Их голоса по-прежнему слышались как будто издалека. У меня было ощущение, словно они обсуждают предмет, не имеющий ко мне никакого отношения.

Послышался звук мужских шагов, на лоб капнула вода, потом на лицо легло ледяное полотенце. Кто-то расстегнул молнию на моих брюках, сдернул их вниз, поднял рубашку и положил мне на живот мокрое холодное полотенце.

Мышцы живота невольно напряглись. Судорожно вздохнув, я открыл глаза.

Надо мной, с любопытством разглядывая меня, наклонился здоровый малый.

— О’кей, — сказал он. — Порядок. Вставай.

Я предпринял пару безуспешных попыток подняться на ноги, и тогда он, нагнувшись, ухватил меня под мышки, посадил и, обхватив огромной ручищей, рывком поставил на ноги. Оглядев меня, он вдруг расхохотался.

— В чем дело? — спросил я.

— Сунь рубаху в штаны и застегни «молнию».

Он поднял полотенце, с которого капало на пол, и швырнул его через всю гостиную к двери ванной. Оно тяжело шлепнулось о натертый пол. Дорис поспешно подняла его, скрылась за дверью ванной комнаты и тут же вернулась, испуганно глядя на меня.

— Ты… ничего, Дональд?

— Не знаю, — делая усилие улыбнуться, ответил я.

— Не держи зла, — сказал мужчина. — Я — Дадли Бедфорд. А как тебя?

— Дональд.

— А фамилия?

— Лэм.

— Еще раз.

— Лэм.

— Л-э-м-б? — переспросил он.

— Лэм. — Я повторил по буквам: — Л-э-м[1]. Бедфорд на миг задумался, потом рассмеялся, откинув голову.

— Теперь дошло! — прорычал он. — Выходит, в бегах?

— Нет, — возмутился я. — Просто такая фамилия.

— Водительское удостоверение есть?

— Еще нет.

— Сколько времени на воле?

Я промолчал.

— Ну, — подтолкнул он меня, — как давно на воле?

Я отвел глаза.

— Я не сидел.

— О’кей, о’кей, будь по-твоему. Тогда какого черта ты околачиваешься здесь?

— Не знаю, — сказал я. — Девушка предложила угостить бифштексом.

— Садись там, — приказал Бедфорд. — Будет разговор.

— Что тут говорить? Я не знал, что она замужем.

— Она не замужем, — возразил Бедфорд. — Ее хватит и на тебя, и на меня, и еще на полдюжины таких. Ни я ей не хозяин, ни она мне. Мы просто вместе работаем. Теперь вопрос: хочешь работать с нами?

— Нет, — ответил я.

— Что значит нет?

— Нет — значит нет.

— Ты же еще не знаешь, что тебе предлагают.

— Конечно, знаю.

— Откуда?

— Ты сказал.

— Что я сказал?

— Ты спросил, хочу ли я работать с вами двумя, и я сказал — нет.

— Понял, — протянул он. — Умник. Так, значит?

— Значит, так, — подтвердил я. — Я знаю, чего не хочу.

— Ладно, тогда чего ты хочешь?

— Хочу найти порядочную работу.

— Откуда ты знаешь, что мы предлагаем тебе непорядочную работу?

— Не с того бока подошел.

Он усмехнулся:

— Ладно. Подойдем с другого бока.

— Попробуй, — подзадорил я его.

— Знаешь, кто я?

— Нет. Ты сказал, что тебя зовут Бедфорд. Это все, что я знаю.

— Знаешь, как я сюда попал?

— Позвонил в дверь.

— Умник, — сказал он. — Большой умник! Черт возьми, ужасный умник! Можешь и схлопотать еще разок.

— Возможно.

— Для твоего сведения, — начал он, — я, как ни странно, хозяин машины, в которой ты вчера химичил. Я видел, как ты из нее вылезал и садился в машину вот к ней, к Дорис. Так уж получилось, что мы знакомы с Дорис. Вот я и явился выяснить, какого дьявола она позволяет всяким типам возиться в моей машине. Теперь, Дональд Лэм, твоя очередь. Поговорим?

— Что бы ты хотел узнать?

— Можешь говорить что угодно, — ответил Бедфорд. — Но на твоем месте и в твоем положении я бы завел речь о том, что не следовало бы мне сообщать в полицию, что ты орудовал в моей машине, что зачистил изоляцию, чтобы обойти замок зажигания. На всякий случай, если тебе неизвестно, хотя я думаю, что известно, объясняю: быть пойманным во время манипуляций в чужой машине — значит схлопотать статью. Про это я бы и потолковал.

Я искоса взглянул на Дорис. Она подмигнула мне.

— Ладно, — начал я. — Что я намеревался делать? Твоя машина мешала этой даме открыть дверцу ее машины и положить туда продукты.

— Отлично. Но достаточно было пройти в супермаркет и вызвать меня. Я бы сам подвинул машину.

— Не было времени.

— Выходит, вы чертовски торопились.

— Она торопилась.

— Не думаю, что такое объяснение меня устраивает.

— Это единственное объяснение.

После недолгих размышлений Бедфорд сказал:

— Знаешь, а, пожалуй, ты бы мне пригодился. Провернул бы для меня одно дельце, и мы были бы квиты. Ну как?

— Что за дельце?

— Требующее немного смелости, немного такта и немного осторожности. И после успешного завершения — никаких обязательств плюс сотня долларов в кармане. Устроит?

— Сотня долларов еще как устроит, — откликнулся я, — но вряд ли устроит работа.

— Почему?

— Похоже… — Я помялся.

— Похоже, что? — спросил он.

— Похоже, за это сам ты боишься взяться.

Бедфорд от души расхохотался.

— Не валяй дурака! — одернул он меня. — Я не боюсь никакой работы, просто для этой я не подхожу.

— Что за работа? — спросил я.

— Ну вот, наконец-то! Вроде дело подвигается.

Бедфорд полез в карман, вынул бумажник, достал сложенную газетную страницу и протянул мне.

Я увидел обведенное красным карандашом объявление. Объявление, в котором предлагалось двести пятьдесят долларов любому, кто был свидетелем дорожного происшествия на пересечении Седьмой и Главной улиц 13 августа в три тридцать пополудни.

— Ну и что? — спросил я.

Он сказал:

— Ты был свидетелем этого происшествия.

— Я?

— Совершенно верно.

Я покачал головой:

— И близко-то там не был. Я…

— Послушай, — оборвал он меня, — ты слишком много болтаешь, а следует слушать меня. Сиди тихо и слушай. Усек?

— Усек.

— Так-то лучше, — продолжал он. — Ты был тут, в Колинде. Шел по улице. Увидел аварию. Машина, большой «Бьюик», которую вел мужчина, видно, не слишком внимательно следивший за дорогой, налетела на идущий впереди автомобиль. Легкий спортивный автомобиль, такой низенький и длинный, из тех, какие сейчас в моде. С красоткой за рулем. Марку машины точно не знаешь. От удара голова у красотки сильно дернулась назад. Вот и все, что ты видел. Красотка была в машине одна. Блондинка, лет двадцати шести. Ты ее хорошо разглядел, когда она вышла из машины. Девушка приятной наружности, нормально сложена, прилично одета, словом, цыпочка что надо! Они с мужчиной подошли друг к другу и предъявили водительские удостоверения. Ты пошел дальше. Ничего особо интересного. Авария, должно быть, несерьезная, да и сами они, видать, так считали, потому что, когда ты дошел до следующего перекрестка, обе машины проехали мимо. У «Бьюика» был поврежден радиатор, из него капала вода. Вторая машина, кажется, не пострадала, если не считать вмятины сзади. Девушка, кажется, тоже не пострадала.

— Что значит «кажется»?

— Она выглядела и держалась вполне нормально.

— Я шел или ехал?

— Шел.

— Что я делал в Колинде?

— Что делал в Колинде? — переспросил он. — Я… я не знаю. Надо подумать.

— Давай думай.

Бедфорд обратился к девушке:

— Бумага есть?

Дорис открыла ящик стола и передала ему лист почтовой бумаги.

— Клей.

— Только универсальный.

— Ладно. Давай универсальный.

Она принесла клей.

Бедфорд вырезал объявление, наклеил на лист бумаги и сказал:

— Теперь нужен адрес.

— Он может остановиться в отеле «Перкинс», — подсказала Дорис.

— Хорошо, — согласился он. — Отель «Перкинс».

— Нужны деньги на расходы, — заметил я.

— Это не проблема… — небрежно кивнул он. — О’кей, теперь пиши, что скажу.

Я взял протянутую мне ручку.

— Садись здесь, за стол.

Я сел.

— Теперь пиши: «Меня зовут Дональд Лэм. Я видел упомянутое происшествие. Можете найти меня в отеле „Перкинс“. Подпиши: „Дональд Лэм“».

— Минуту, — возразил я. — А не влипну я в какую-нибудь неприятность?

— Нет, если будешь действовать в точности, как я говорю.

— И что будет потом?

— Кто-то вступит с тобой в контакт.

— А дальше?

— Ты выдашь ему историю с дорожным происшествием.

— Вот тут-то я и попадусь, — сказал я.

— Если попадешься, все кости переломаю, — пригрозил Бедфорд.

— Допустим, моя история не соответствует фактам?

— Тогда факты будут соответствовать твоей истории, — ухмыльнулся он. — Запомни все, что я тебе рассказал. Ты видел мужчину в большом «Бьюике». Он выглядел немного усталым. Не следил за дорогой. Ехал в крайнем ряду. Хотел обойти машины, увидел, что не получается, и вернулся в прежний ряд, но ехал быстрее передних машин. На перекрестке Седьмой и Главной улиц — светофор. Он переключился на красный. Впереди идущие машины затормозили и встали. У того мужчины оказалась запоздалая реакция, и он врезался в переднюю машину. А теперь, что тебе особенно бросилось в глаза? Ты видел, как девушка от удара дернула головой. Очень, очень сильно дернула. Ты на какое-то время остановился и увидел, как транспорт медленно объезжает обе машины, как из одной вышел мужчина, из другой — девушка, как они обменялись адресами из водительских удостоверений, как мужчина прошел вперед, оценивая повреждение — из радиатора капала вода. Потом они с девушкой вернулись в свои машины. Ты пошел дальше.

— Где я стоял? — спросил я. — Они захотят знать точное место.

— Давай подписывай. Покажу тебе точное место.

— А как письмо отправить? — поинтересовался я.

— Я сам позабочусь, — ответил он. — Ну, давай же! Сейчас пойдем на улицу и я покажу тебе точное место, где ты стоял и где случилось то происшествие. Потом отправимся в отель «Перкинс». Закажу тебе номер с ванной… Из одежды что-нибудь имеется?

— Нет.

— Ладно, получишь бритву, зубную щетку и что-нибудь из чистого белья. Будешь находиться в номере.

— Как долго?

— Пока не скажу, что можешь съезжать.

— А сходить поесть и…

— Да, черт побери, конечно, — сказал он. — Можешь сходить поесть. Можешь побродить по городу. Можешь зайти к Дорис, если хочешь. Но держи связь с отелем. Каждый час или около того появляйся там и интересуйся, не было ли звонков.

— А когда позвонят, что?

— Ты видел происшествие.

— Кому я должен это сообщить?

— Любому, кто спросит.

— И что я с этого имею?

— Во-первых, забудем, что ты шуровал в моей машине, — начал перечислять Бедфорд. — Во-вторых, ты получаешь оплаченный номер в отеле и вот тебе на расходы. — Вынув из кармана пачку банкнотов, он вручил мне две — двадцатку и десятку. — Когда кончишь дело, — добавил он, — получишь сотню зеленых.

— А как насчет двухсот пятидесяти долларов, упомянутых в объявлении?

— Эти не получишь.

— А кто получит?

— Не ты. А теперь хватит трепаться. Разводить церемонии нет времени. Или соглашаешься, или я снимаю трубку, звоню фараонам, говорю, что поймал малого, который вчера шуровал в моей машине, и даю показание, что ты зачистил изоляцию и закоротил зажигание.

— Подпишу, — сдался я.

— Так-то лучше, — обрадовался он. — Ставь подпись вот здесь.

Я подписался.

Он сложил бумагу и положил в карман.

— Пошли. Покажу, где ты стоял во время аварии.