Офис Герберта Джейсона Даулинга был закрыт по причине его смерти. Дорис Джилмен, женщину, которая обедала вместе с ним в кафетерии, я застал дома.

— Это вы меня преследовали, — заявила она, едва я представился.

— Совершенно верно. Я шел за вами от самого кафетерия, где вы украдкой встретились с Даулингом.

Наши взгляды скрестились. Несколько мгновений она молча изучала меня, потом спросила:

— Что, собственно, вам угодно?

— Хочу знать, почему ваша встреча была обставлена такими предосторожностями?

— Из-за Бернис Клинтон.

— Вы знали, что в кафетерии она наблюдала за вами?

— Как?! — воскликнула Дорис Джилмен. — Она была там? — Я кивнул. — Тогда все становится понятным.

— Что именно?

— Убийство. Бернис… она опасна.

— Тогда она еще не выпустила когтей, — заметил я. — Но вот вопрос, зачем вы проводили время с Даулингом — ради брака, денег или…

— Я не проводила с ним время, — возразила Дорис. — Ситуация была совершенно иной.

— Я уже устал слушать такие заявления.

— Как женщина я интересовала Даулинга ничуть не больше, чем мешок картошки.

— По-моему, дело обстояло несколько иначе. Вы строили ему глазки и…

— Естественно, строила глазки. Он хотел того, чего я никак не могла дать. Вот я и уклонялась от его натиска всеми возможными способами.

— Чего же он домогался, любви?

— Глупости! Стоило ему поманить пальцем, я бы тотчас ему поднесла себя на серебряном подносе. Он хотел вернуть Айрин Аддис.

— Ого-го!

— И пришел ко мне за помощью, чтоб я помогла.

— А помочь вы не могли.

— Да, не могла и всячески старалась отвлечь его и развлечь.

— А с Айрин разговаривали?

— Нет, не разговаривала. Ее настроение не было для меня тайной. Я тянула время: авось он успокоится или она передумает. Кто ведает, что произошло бы дальше, если бы… Он ужасно боялся Бернис… Она пригрозила, что скорей убьет его, чем отпустит.

— У нее не было на него никаких законных прав. Что мешало Даулингу послать ее подальше?

— О, она мастерица качать права, даже не имея их. В пору его влюбленности она натаскала кучу перьев для гнездышка.

— Письма? — поинтересовался я.

— Письма, магнитофонные записи, фотографии… Она многое запасла.

— Чего ж она добивалась?

— Законного брака.

— Может, согласилась бы на имущественное соглашение?

— Сперва, пожалуй, да. Под конец — нет. Он откладывал решение слишком долго. Когда от Бернис легко было откупиться, он тянул. А потом ее запросы фантастически возросли. Ей захотелось стать миссис Даулинг. Она возжаждала общественного положения, признания — просто помешалась.

— Она намазывала масло на хлеб с двух сторон, — прокомментировал я. — Точней, на два ломтя одновременно.

— О чем вы?

— Монтроуз Л. Карсон хотел взорвать компанию Даулинга изнутри. И был близок к успеху. Не хватало небольшого смачного скандальчика для завершения операции, и Карсон готовился организовать таковой.

— Карсон! — вскричала она. — Так вот почему он взял Айрин к себе на работу!

— Конечно. Он подстроил для нее ловушку. Вся затея была ловушкой. Бернис сменила лошадей и стала стричь на этом купоны. Не знаю, обещал Карсон на ней жениться или нет, но кое-какие обязательства наверняка на себя принял. Он обеспечил ей классную квартиру в Санта-Ане. На имя Агнес Дейтон.

Дорис изумленно смотрела на меня широко открытыми глазами.

— А кроме того, — продолжал я, — Бернис Клинтон заполучила завещание, подписанное Даулингом…

— Ах это! Оно ровно ничего не значит.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Потому что Даулинг позже собственноручно написал новое завещание, по которому наследовать все должны Айрин Аддис и ее сын. Он говорил мне об этом. Он собирался отдать завещание Айрин, объяснив ситуацию.

— Погодите-ка, — остановил я Дорис. — Он сказал вам, что намерен отдать завещание Айрин?

— Да. И он спрашивал меня, не повлияет ли этот жест на ее отношение к нему. Мне стало ясно, что он всецело поглощен Айрин и другой женщины для него нет и не будет в целом мире.

— Он собирался отдать завещание Айрин?

— Да. Я ведь об этом и твержу.

— Значит, он прихватил завещание в мотель «Плавай и загорай». Но ничего такого при осмотре трупа не обнаружили.

— В кафетерии он открыл мне свои карты. Сказал, что вечером встречается с Айрин, правда, не сказал где. И спросил, как поступить с завещанием… А что, если преступник нашел завещание и уничтожил? Что теперь будет?

— Все зависит от того, сумеем ли мы доказать, что завещание существовало, что Даулинг не изменил свое намерение и не уничтожил документ перед поездкой в мотель. Непростая задача… Теперь о сыне Айрин. Надо еще доказать, что Даулинг признавал его своим. Может, вы с ним переписывались и он затронул эту тему письменно?

— У меня есть письмо о завещании.

— Как это?

— Понимаете, Даулинг сначала завещал все одной Айрин, а потом переиграл: половину ей, половину — сыну.

— И где же первое завещание?

Она наморщила лоб, вспоминая.

— Кажется, оно у меня.

— У вас?! Тогда ищите, — велел я.

Она прошла к столу, открыла ящик, порылась в бумагах и наконец объявила:

— Вот оно!

Документ гласил:

«Получив квалифицированную консультацию и уверившись, что завещание, целиком написанное от руки, с подписью и датой, является юридически правомочным, настоящим я выражаю мою последнюю волю, оставляя все, что имею, Айрин Аддис. Я сознательно не делаю специальных распоряжений касательно моего сына, Герберта Даулинга, ибо уверен, что его мать позаботится о нем. Я отменяю все свои завещания, составленные ранее. Я одинок. Лишившись Айрин, я искал женщину, способную ее заменить. Увы, тщетно. Теперь я знаю, что такой женщины нет. Во всем мире существует одна-единственная Айрин. Я думал обрести свободу в веселом холостяцком житье. Слишком поздно я осознал, что холостякам суждено одиночество.

Завещание было подписано, судя по дате, десять дней назад. Я сложил документ и положил в карман.

— Вы подтвердите под присягой, что это рука Даулинга?

— Конечно. Но завещание недействительно, раз есть еще и более позднее.

— Бернис пронюхала о втором завещании и о том, что Даулинг хочет передать его Айрин. Она последовала за ним в мотель. Выстрелила в него через окно, забралась в номер и выкрала завещание. Считала, что завещание в ее пользу останется в силе, что потом заставит Карсона жениться на ней. Чем плохо? Независимое состояние на твое имя, независимое положение и общественный престиж… Я был уверен, мы сможем доказать, что убийца — Бернис, и тем самым аннулируем завещание на ее имя. Но было мало надежд получить хоть какие-нибудь средства для Айрин и доказать, что ее ребенок от Даулинга. А теперь — нет проблем!

— О, я так рада!

— Неужели? Вы ведь тоже охотились за Даулингом, — удивился я.

— Я признала свое поражение, когда мы в последний раз виделись в кафетерии. Тогда я поняла, что ничего от него не добьюсь. Никакой другой женщине не утолить голод, терзавший его. Получать физическое удовлетворение — сколько угодно. А душой он принадлежал Айрин Аддис… Я открываю вам свои карты, Дональд Лэм. Вы вправе счесть меня коварной интриганкой. Не исключено, что такая я и есть. Как и все женщины, когда речь заходит о замужестве, благополучии, респектабельности.

Я достал блокнот и принялся писать.

— Что это вы пишете? — спросила она.

— Расписку, что взял завещание.

Вручив ей листок, я ушел.

А у нас в офисе навстречу мне бросилась Элси Бранд:

— Где ты был? Ходили жуткие слухи, будто над тобой нависла опасность…

— Нависала.

— И грозит по-прежнему!

— Нет.

— О, Дональд, я так рада!

Она обвила меня обеими руками. Губы ее непроизвольно потянулись к моим.

— О, Дональд, я так ужасно перепугалась! Берта была на грани помешательства.

— Спасибо за заботу, малыш, — сказал я, — и за поцелуй.

— Это тебе спасибо, — откликнулась она лукаво. — А можно поинтересоваться, что за дама подписывается инициалами М. Б. Х.?

— Это, наверное, мисс Хайнс с телеграфа.

— А как ее зовут?

— Мэйби, — ответил я. — Может Быть.

— Может Быть?

— Может Быть.

— Ну, судя по записке, она не колеблется, никаких «может быть».

— А еще какие новости?

— От танцовщицы Даффидилл Лоусон.

— Что с ней?

— Позвонила. И страстным голосом просила передать, что она тебе чрезвычайно признательна.

— За что еще?

— За твой вклад в ее рекламу. Ее ангажировали на выступления в стриптизе в Лас-Вегасе, на две недели, по десять штук за каждую. Она утверждает, что ее сделал ты… Дональд, это правда?

— Что правда?

— Ты ее сделал?

Я улыбнулся и спросил:

— Как твои газетные вырезки, сестренка? Берта Кул вот-вот явится. Мне надо заблаговременно связаться с адвокатом и поторопить Айрин Аддис подготовить ходатайство о введении в силу последней воли Герберта Джейсона Даулинга. Состояние ставит приблизительно два миллиона долларов к тому времени, как мы окончательно разоблачим интриги Карсона против Даулинга. Наш гонорар таким образом достигнет примерно сотни тысяч.

Элси уставилась на меня широко открытыми в изумлении глазами.

— Дональд, — воскликнула она, — ты просто чудо! — И опять обвила обеими руками.

В этот момент Берта Кул открыла дверь. Одним взглядом оценив сцену, она произнесла:

— Изжарьте меня, как устрицу! — и дала задний ход, осторожно прикрыв за собою дверь.

Пораженная Элси только и смогла вымолвить:

— Ну, теперь изжарьте, как устрицу, меня!