Он почувствовал, как ускользает сознание куатля.

От невыносимой жары джунглей тело Арвина было покрыто липким потом. Он подошёл к краю выступа, опустился на колени и стащил с себя остатки рубахи. Он плеснул речную воду на лицо и грудь. Это немного охладило кожу, но не помогло почувствовать себя чище. Он сунул голову в воду, позволил ей пропитать волосы, затем откинул волосы назад. Всё равно не помогло.

Арвин не хотел быть полукровкой юань-ти. Он лишь недавно смирился с мыслью, что его дети будут наполовину змеями. Влюбившись в Кэррелл, он узнал, что не все юань-ти холодны и жестоки, но жизнь в Хлондете научила его сторониться этой расы. Юань-ти были хозяевами, а люди — рабами и слугами. Низшей расой. Но несмотря на своё угнетённое положение, люди обладали отчаянной гордостью. Люди знали, что они — лучше юань-ти. Не такие высокомерные и не такие жестокие. Юань-ти редко смеялись или плакали, никогда не предавались буйному разгулу и не выли от тоски. Они были неспособны на те глубины радости и печали, какие испытывали люди. Юань-ти были эмоционально холодными.

Как и сам Арвин.

Это осознание ледяным порывом ветра ударило юношу. Он замер абсолютно неподвижно, с мокрых волос капала на плечи вода. Когда в последний раз он чувствовал искреннюю страсть к чему-то, не считая чувств к Кэррелл? Количество настоящих друзей в его жизни можно было пересчитать по пальцам одной руки. Если быть до конца честным, у него был всего один настоящий друг; Ноулг, заступавшийся за него в приюте, когда они оба были детьми. После того, как Арвин сбежал от культистов, он попытался спасти Ноулга и в конце концов добился своего — но чтобы сохранить другу жизнь, не хватило какой-то малости. Если бы Арвин по-настоящему рьяно взялся за дело, если бы его сильнее заботила судьба друга, может быть, Ноулг смог бы выжить? Может быть, именно из-за недостатка сильных эмоций Арвин так не хотел становиться последователем Хоара, бога мести, когда жрец Никко толкал его на этот путь?

Неужели Арвин действительно был хладнокровным и равнодушным, как настоящий юань-ти?

Нет, твёрдо сказал он себе. Он таким не был. Была Кэррелл. Он любил её. Внутри юноши горела необходимость спасти её — и не только Кэррелл, но и их детей. Он дорожил ими.

Но оставался тот факт, что в нём была частица юань-ти. Арвин больше не мог это отрицать. Это объясняло слишком многое; почему юноше казалось таким естественным превращение в летающую змею, почему его псионика была так сильна. Юань-ти обладали некоторыми врождённым магическими способностями, повторяющими псионические силы. К примеру, способностью зачаровывать людей. Это была одна из первых сил, которую выучил Арвин. У него получилось просто само собой.

Из-за крови юань-ти.

Он расправил плечи. Ну и что, сказал он себе. Это ничего не меняет. Я — тот же самый человек, которым всегда был. Просто теперь я знаю себя немного лучше.

Он обернулся и увидел, что Тс'икил смотрит на него.

- Ты слушала мои мысли?

- Нет.

- Спасибо, - он встал. - Расскажи мне про Змеиный Круг. Если мне придётся сразиться с Дметрио, я хочу знать об артефакте столько же, сколько знает он.

- Круг древний — он, как и другие похожие ключи, был создан во время расцвета Мхейршолкской империи. Другие аналогичные артефакты за прошедшие тысячелетия были утрачены. Сарруки, создатели юань-ти и других рептильих рас, возвели цепочку врат, ведущих на другие планы бытия. Ключи можно использовать, чтобы открыть любые из них.

- Как?

Тс'икил проигнорировала вопрос.

- Ты думаешь, что сможешь выжить в Смарагде.

- Кэррелл, будучи беременной в одиночку выживала там полгода.

- Не в одиночку. Кэррелл одна из к'аакслаат. Убтао хранит её.

- Даже в Смарагде?

- Даже там.

Взгляд Тс'икил впился в глаза Арвина.

- Но ты пока не выбрал себе бога.

Арвин коснулся кристалла у себя на шее.

- Я поклоняюсь Тиморе.

- Когда тебе удобно.

- Как и большинство смертных.

- Это правда, но факт остаётся фактом; ты не жрец. В Смарагде ты останешься без защиты.

Арвину потребовалось какое-то время, чтобы понять, о чём говорит Тс'икил. В нём пробудилась надежда.

- Ты... ты позволишь мне сделать это, да? Отправиться в Смарагд.

Он наклонил голову.

- Что заставило тебя передумать?

- Я не передумала. Змеиный Круг необходимо уничтожить. Нельзя допустить существование ключа, способного освободить Дендар — и обречь этот мир на разрушение.

Она подняла своё здоровое крыло. С него лохмотьями свисали перья.

- Я ранена; моя роль в происходящем уменьшилась.

Она опустила крыло.

- К счастью, как и роль Сибил. Она также ослаблена нашим поединком, и она не знает, что ключ — у семени Зелии. Теперь всё решит гонка между тобой и Дметрио. Если он попадёт к двери первым и откроет её, я рассчитываю, что ты последуешь за ним. Ты должен, если хочешь спасти жизнь Кэррелл.

- Это очевидно, - сказал Арвин.

- Да, но действия, которые тебе нужно будет предпринять. В первую очередь ты захочешь найти Кэррелл. Не надо. Как только семя попадёт в Смарагд, оно поспешит к Ссету. Ты должен сосредоточиться на том, чтобы помешать ему попасть к богу. Если он сумеет освободить Ссета, Кэррелл погибнет одной из первых. Она — жрец старого врага Ссета, и Ссет немедленно узнает, где она находится. Он уничтожит Кэррелл простым усилием мысли.

Несмотря на липкую жару, Арвин содрогнулся.

- А если я сумею отобрать Змеиный Круг у семени и открыть дверь сам?

- В таком случае ты откроешь путь любому, кто захочет последовать за тобой.

- Разве я не могу закрыть за собой дверь? - спросил Арвин.

- Только не со стороны Смарагда. Дверь можно открыть — или закрыть — только с этого плана бытия.

Арвин на мгновение задумался.

- Я могу оставить Змеиный Круг кому-то снаружи — тому, кто сможет закрыть за мной дверь, а потом открыть её снова, как только я найду Кэррелл.

В его разуме тихонько прозвенел смех куатля.

- Возможно, мне? Предположим, я позволю тебе воспользоваться дверью и закрою её. Как ты сообщишь мне, когда снова нужно будет открыть дверь?

Арвин открыл рот, потом снова его закрыл. Он уже знал, что лазурит не в силах связаться с кем-то в Смарагде. Скорее всего, отправить послание оттуда камень тоже не сможет. Оказавшись за дверью, Арвин останется сам по себе.

- А ключ можно принести в Смарагд, потом вынести его оттуда?

К удивлению Арвина, куатль ответила.

- Можно, но если в Смарагде ключ будет утрачен, мы потеряем возможность уничтожить его, и врата останутся открыты.

Тс'икил сделала паузу — достаточно длинную, чтобы Арвин молча осознал, что она имела в виду, когда говорила, что «ключ будет утрачен». Его смерть.

- Рано или поздно Ссета освободит один из его слуг, и ключ окажется в ссетовых кольцах. Змеиный бог захочет выпустить Дендар. Ночная змея с радостью согласится пожирать поклонников других богов, и в конце концов останутся только последователи Ссета.

- Без поддержки верующих, боги угаснут, - продолжала Тс'икил. - Останется только Ссет.

Она сделала паузу.

- Стоит ли такого риска жизнь одной женщины — как бы драгоценной эта жизнь ни была?

Арвин крепко зажмурил глаза. Жизнь Кэррелл того стоила — для него — но кто он такой, чтобы принимать подобные решения? Он покачал головой, удивляясь иронии. Он надеялся убедить Тс'икил поддержать его попытку спасти Кэррелл. Но вместо этого куатль почти отговорила его самого, не используя даже простое заклинание очарования.

- Что, если поклонники Ссета не смогут освободить его? - спросил Арвин. - Я не жрец, но знаю, что только бог может заточить другого бога. Эти узы будет сложно разбить.

- Действительно. Но один из смертных последователей Ссета сумеет это сделать, если его вера будет достаточно сильна.

Это заставило Арвина немного посветлеть.

- Зелия не имеет духовного сана; она не жрица, - сказал он Тс'икил. - Вряд ли её семя обладает достаточно сильной верой, чтобы разбить оковы Ссета. Даже если оно откроет дверь, опасность этого невелика.

- А что, если веры семени окажется достаточно? Ты готов пойти на такой риск, когда на кону — души людей?

Арвин помешкал. Больше всего его беспокоила душа Кэррелл.

- Её будущее в безопасности, - продолжала куатль. - Она — последовательница Убтао, и после смерти её душу заберут с плана Фуги в его царство. Зная об этом, ты должен спросить себя — будет ли спасение тела, хранящего эту душу, актом любви... или проявлением эгоизма.

- А наши дети? - спросил Арвин. - Примет ли Убтао их души? Или они будут обречены вечно страдать на плане Фуги?

Несколько мгновений куатль молчала. Это само по себе было достаточным ответом. Она поглядела на кристалл Арвина.

- Их судьба в руках Тиморы, - наконец сказала она. - Потому что в конце концов всё решит бросок её монетки — успеет ли Дметрио-семя попасть к двери быстрее тебя. Если дверь будет уже открыта, и ты сможешь помешать Дметрио освободить Ссета, ты получишь шанс спасти Кэррелл.

Она предупреждающе подняла кончик крыла.

- Но прежде чем начинать молиться Тиморе, тебе лучше взвесить возможные последствия и решить, стоит ли судьба одной женщины тех ужасных последствий, которые случатся, если ты потерпишь поражение.

Арвин закрыл глаза. Его сердце клонило чаши весы в одну сторону, его голова — в другую Логика сражалась с эмоциями. Он не был уверен, кто выйдет победителем — человеческая страсть, пылавшая в нём, когда он думал про Кэррелл и их детей, или простая холодная логика змеи, обернувшейся вокруг его фамильного древа.

Ясно было одно: Арвин должен узнать, где расположена дверь. Единственным способом сделать это было заснуть, видеть сны и надеяться, что в одном из кошмаров может содержаться послание от Ссета. Он был так взвинчен разговором с Тс'икил, что не мог усидеть на месте. Будет практически невозможно просто взять и заснуть. Арвин вспомнил человекопса с его способностью заставлять людей потерять сознание и резко остановился.

- Ты так можешь? - спросил он Тс'икил. - Усыпить меня с помощью магии?

Куатль грустно улыбнулась ему.

- Могу, но твой сон будет глубоким и без сновидений.

Арвин застыл.

- Я кое-что сейчас понял. Если Дметрио-семя использует оссру...

Тс'икил казалась мрачной.

- Он быстрее уснёт, и его сновидения будут ярче твоих.

- Подозреваю, оссры у тебя с собой не найдётся? - спросил Арвин.

Куатль покачала головой.

- Я не подготовилась. В отличие от тебя, я не псион.

Это заставило Арвина замолчать. Тс'икил использовала правильное слово — большинство людей называли его «магом разума» — но совершила распространённую ошибку. Не все псионы могли видеть будущее. Лишь иногда Арвин воспринимал отдельные проблески. От Танджу он узнал, как выбирать лучший из двух возможных вариантов — как получить псионический намёк на ближайшее будущее, события, которые произойдут всего через пару мгновений.

Но Тс'икил напомнила ему об одной вещи — его медитациях. С помощью медитации он мог успокоить свой разум и погрузить его в состояние между сном и бодрствованием. Он мог слушать свои сны, и возможно, даже искать те, которые посылал Ссет.

- Знаешь, - сказал он вслух. - Это может и сработать.

Ничего не объясняя — куатль могла продолжать читать его мысли, если хотела знать, чем он занят — Арвин опустился на живот. Камень был грубым и таким горячим, что казалось, будто он прожжёт ткань его штанов, но Арвин не стал обращать на это внимания. Он привык медитировать даже в худших условиях и давно научился отсекать такие тривиальные неудобства. Он принял бхуджангасану, запрокинув назад голову и верхнюю часть туловища, как вздыбившаяся кобра. В крохотном уголке своего разума Арвин улыбнулся. Неудивительно, что он предпочитал эту асану позе со скрещёнными ногами, которую использовала для медитаций мать. В его жилах текла змеиная кровь.

И он собирался узнать, хватит ли этого, чтобы услышать то, что хотел сказать Ссет.

Арвин погрузился глубоко. Глубже, чем в обычных медитациях, даже глубже, чем тогда, когда следовал инструкциям Танджу в заброшенных каменоломнях. Как и тогда, он видел свой разум в качестве сложной сети мыслей и воспоминаний. Но сейчас он как будто рассматривал нити этой сети сквозь увеличительное стекло. Он видел не только узлы, вплетённые в каждую верёвку, но и волокна отдельных мыслей, из которых состоял каждый шнур. Некоторые были бледно-желтыми, неравномерно покрытыми чёрными пятнами; змеи толщиной с волосок, с немигающими глазами и мелькающими языками. Хотя он вспомнил о щупальцах, которые выпускало семя разума Зелии, вид этих змей не вызвал никаких отрицательных эмоций. Они были наследием крови его отца. Судя по треугольной форме головы, предки Салима в змеиной форме становились питонами.

По тонким змеиным телам проходили вздутия, как мыши по змеиному желудку; отдельные мысли, текущие в разуме Арвина. Он замедлил их с помощью глубокого, ровного дыхания, ещё больше успокаивая разум. Он смутно осознавал, что его тело погружается в похожее на сон состояние. Дыхание и удары сердца замедлились, и несмотря на сильную жару, тело немного остыло. Но руки оставались твёрдыми, поддерживая асану.

Во тьме за закрытыми веками начали собираться похожие на сны образы. Мимо проплывали фрагменты воспоминаний. Лицо Кэррелл и её голос, слово «поцелуй» на её языке: тсу. Склад и мастерская, которые Арвину пришлось оставить год назад, после того, как добровольческий отряд нашёл заражённое чумой тело погибшего там культиста. И более давние воспоминания. О том дне, когда он узнал, что Ноулг сбежал из приюта, и о грусти, которую испытал из-за того, что друг с ним не попрощался. О лице матери и том дне, когда она отправилась на свою последнюю работу в качестве проводника, и крепких объятиях, в которые заключила Арвина после того, как повесила ему на шею кулон с кристаллом.