На очередном ухабе джип снова резко подбросило вверх вместе с пассажирами.

– По-моему, агент по аренде уверяла, что это хорошая дорога, – недовольно проворчал Иан с явным британским акцентом.

– На самом деле, – вмешался Аттикус Розенблюм, младший брат Джейка, – она не говорила, что это хорошая дорога. Просто сказала, что она лучше, чем дороги в Гондурасе.

– Вы просили меня разузнать про водяную змею из озера Тонлесап^[1], – напомнил Иан. – Но в такой болтанке я и в клавишу «Т» не могу попасть. Даже Пони не смог бы работать в таких условиях. Потише, Эми!

Эми чуть ослабила давление на педаль. Зрение, обострившееся благодаря сыворотке, позволило ей в деталях видеть гибель Пони – как он хватался за шасси вертолета, как сорвался и рухнул вниз. Верный Пони – он даже не был Кэхиллом – как настоящий компьютерный ковбой предложил им свою помощь в поиске. И это стоило ему жизни.

Руки Эми сильнее сжали руль. Тот вертолет увез Дэна. Кто знает, может, именно в эти минуты ее брата пытают.

А может быть, его уже нет в живых, как и Пони.

Чтобы не закричать, она надавила на акселератор, и джип рванул вперед, грохоча и раскачиваясь на грунтовой дороге.

– Я ужасно не люблю соглашаться с Ианом, – отважно заметил Джейк, – но ты водишь, как сумасшедшая. Мы не сможем никому помочь, если врежемся в дерево.

– Мы не врежемся в дерево, – возразила Эми сквозь зубы. – Я полностью контролирую машину.

– Это хорошо, – примирительно сказал Иан, – потому что селезенку я потерял километров двенадцать назад.

– И все-таки, Эми, – не отставал Джейк, – мы не должны забывать, почему ты полностью контролируешь машину, почему ты летаешь, как чемпион NASCAR^[2], по дороге, пригодной разве что для воловьих повозок.

– Тут не о чем говорить, – огрызнулась Эми. – Я приняла сыворотку. Хватит переживать. Я в норме!

Она была в норме. И даже намного лучше. И не только потому, что с каждым часом благодаря сыворотке она становилась еще проворнее и сильнее. Она очень четко мыслила. Она могла до бесконечности планировать их ходы и контрходы. Она прекрасно видела, ее слух обострился, реагировала она почти мгновенно. Она не обладала сверхсилой – ни поднять локомотив, ни летать по воздуху она не умела. Однако ее естественные способности усилились до крайности.

Едва эта мысль мелькнула в ее отвлекшемся от реальности сознании, как мизинец левой руки, сжимавшей руль, начал слегка подергиваться. В обычных обстоятельствах она этого и не заметила бы. Но в состоянии повышенной остроты восприятия она понимала, что этот крошечный спазм – начало конца. Это было ее будущее – потеря контроля, отказ органов, ужасный, мучительный исход. Сыворотка действовала великолепно – пока не начинала давать сбой. И, по всей видимости, все происходило очень быстро. Это вещество способно за неделю сжечь человека изнутри. Эми постигнет такая же участь, если они не приготовят противоядие.

Это было какое-то безумие. Никогда в жизни она не чувствовала себя лучше – но она умирала.

Внезапно из чащи с ревом вырулил огромный лесовоз, его широкая кабина занимала почти всю дорогу, угрожающе надвигаясь на них. Никто не успел даже крикнуть «Эми, берегись!», а она уже сориентировалась. Среагировала молниеносно: глаза мгновенно оценили опасность, руки направили руль. Она высмотрела лазейку, которой не было еще миллисекунду назад, и втиснулась в почти незаметную щель, дававшую всего несколько дюймов для маневра. А потом они снова вылетели на дорогу на полной скорости, как будто ничего и не произошло.

Все молчали, затаив дыхание. Минуту назад никто не успел даже вскрикнуть, а теперь это уже не имело смысла.

– Не пойми мои слова превратно, Эми, – наконец пришел в себя Иан. – Но сейчас я действительно рад, что ты выпила сыворотку.

Ни один нормальный водитель не разминулся бы с таким грузовиком. Может, рецепт Гидеона и был равносилен смертному приговору, но только что он спас всем им жизнь.

В этот момент джип снова жестоко тряхнуло, а потом дорога выровнялась. Колеса заскользили не только гладко, но и тихо.

Джейк сразу насторожился.

– Что случилось? Куда мы еще въехали?

– Асфальт, – сообщил Аттикус, осмотревшись по сторонам. – Должно быть, мы приближаемся к Гватемале.

Дорога стала лучше, и Иан смог вернуться к работе на ноутбуке Пони.

– Водяная змея озера Тонлесап, – читал он. – Научное название Enhydris longicauda. Отчасти ядовитая змея семейства колубрид, ареал обитания – Тонлесап, Большое озеро Камбоджи. Близкая родственница оливковой водяной змеи, леопардового полоза и болотной капуаской змеи.

– Отчасти ядовитая? – повторил Аттикус. – В каком смысле? Если она тебя укусит, ты только чуть-чуть умрешь?

– Если подумать, – размышляла вслух Эми, – ее яд не должен убивать, иначе его нельзя использовать в составе антидота. Что это за лекарство, если оно убивает всех, кто его принимает?

– Все змеи семейства колубрид отчасти ядовиты, – продолжал Иан. – Известно почти две тысячи видов. И… э-э…

– Что там еще? – спросил Джейк.

– В списке видов, находящихся под угрозой вымирания, наша змея – в числе уязвимых. Это ненамного лучше, чем вымирающий вид. По всей вероятности, в этой части Камбоджи развито крокодиловое фермерство, а водяная змея широко использовалась как корм для крокодилов. Есть одна проблема: крокодилы пожирают их быстрее, чем змеи успевают размножаться.

Эми нахмурилась.

– Пятьсот лет назад, когда создавалось противоядие, они, вероятно, жили повсюду.

– Сейчас это нам не поможет, – нервно заметил Джейк. – Нам нужно раздобыть этот яд!

– Расслабься, – ответ Эми прозвучал скорее как приказ. – Мы достали усы вымершего леопарда. Мы добудем яд исчезающей змеи, – она взглянула в зеркало заднего вида и уловила вопросительное выражение на миловидном лице Иана. – Что-то случилось?

– Кажется, компьютер Пони пытается мне что-то сказать, – ответил Иан. Он повернул экран к Аттикусу. – Вот, видишь? «Код А». Как, по-твоему, что это значит?

Аттикус пожал плечами. Этот одиннадцатилетний гений был специалистом по мертвым языкам и древним цивилизациям. Компьютерные технологии опережали его интересы на несколько столетий.

Внезапно Эми ударила по тормозам со всей мощью, на какую были способны ее усиленные сывороткой мышцы. Трое пассажиров едва не вылетели из джипа, который чуть не въехал в остановившийся автобус. Эми уставилась на него в изумлении. Какой-то час назад они мчались через безлюдные заросли тропического леса. А сейчас впереди отчетливо вырастали здания Гватемала-Сити, а команда Кэхиллов застряла в самой большой дорожной пробке, какую они когда-либо видели.

Тысячи перевозбужденных фанов заполонили широкую авеню Симона Боливара. Среди приглашенных были и мэр, и толпа местных важных персон, по большей части в сопровождении юных дочерей. Взлетали и вспыхивали камеры телефонов. Из-за наплыва желающих немедленно загрузить фотографии упали гватемальские серверы, обслуживающие «Фейсбук» и «Твиттер». Очередь за автографами растянулась на несколько километров. Непрерывный многоголосый рев перемежался аплодисментами. Идеальная массовка.

Или просто еще один день из жизни поп-звезды Йоны Уизарда.

«Ну, чё, как оно?» – поприветствовал Йона очередную восторженную девушку в очереди, лет двенадцати на вид, которая, видимо, не знала ни слова по-английски. Вооруженный толстым маркером, он небрежно расписался на компакт-диске, а потом и на ее протянутой руке.

– Спасибо, что пришла. Респект за поддержку!

Позади стола, за которым Йона раздавал автографы, стоял, набирая текст на смартфоне, его нахмуренный отец, Бродерик Уизард.

– Признаться честно, Йона, я тебя не понимаю. Когда ты сказал, что должен исчезнуть и не появляться на публике, я не возражал. Когда через полгода ты попросил устроить тебе концерт, я не задавал никаких вопросов. Я просто все организовал. Но теперь я хотел бы знать – почему он должен был состояться здесь?

Йона кивнул на толпу фанов, отчего те взревели еще громче.

– Да ты глянь, па! Ты что, не чувствуешь их любовь?

Однако отца это не убедило.

– Разве тебя не любили в Нью-Йорке? В Лондоне, Париже, Токио, да где угодно? Но ты настоял на Гватемале, причем именно сегодня. Почему?

У Йоны был подробный ответ на этот вопрос, но отцу он не стал его озвучивать. Команда Кэхиллов должна попасть на его личный самолет, но Пирс направил по их следам своих ищеек. Кучка детей еще может где-то спрятаться, но как спрятать «Гольфстрим Дж-6», припаркованный на взлетно-посадочной полосе? Головорезы Пирса устроили в аэропорту засаду и откроют пальбу по любому, кто приблизится к самолету.

Было только одно решение. Пирс не осмеливался нападать на людях. А собирать толпу – это один из талантов Йоны.

Он осмотрел улицу вдоль и поперек и наткнулся на открытый джип, застрявший в дорожной пробке. Он мог и не обратить внимание на трех юных пассажиров, но сидевшая за рулем девушка – это было что-то. Она так и лучилась силой и жизненной энергией. Было бы странно не заметить ее среди многотысячной толпы. Но стоило ему вспомнить, почему его кузина Эми так выделяется среди остальных, как его охватил ужас.

Он поднялся со стула и прямо со сцены нырнул в толпу.

– Йона! – испуганно воскликнул отец.

Но это было абсолютно безопасно. Йона знал, что море его поклонников поймает его, не дав даже коснуться тротуара.

Бродерик Уизард остолбенело смотрел на сына с края платформы.

– Что ты творишь?

– Все в порядке, па! – ответил Йона. – Знаешь, ты, наверное, лети домой на пассажирском рейсе. Мне нужен мой самолет!

К этому моменту к нему подоспели полицейские и повели сквозь толпу, расчищая путь. Непрерывно взмахивая рукой и здороваясь с фанами, Йона добрался до джипа и нырнул в салон.

– Вы как раз вовремя, – похвалил он. – А то от писанины руку чуть судорога не схватила.

– Идея супер, Йона, – набросился на него Джейк. – Сколько мы еще тут проторчим? У Пирса будет куча времени, чтобы увидеть наши фотки на TMZ^[3] и натравить на нас половину своей армии.

Йона обратился к своему полицейскому эскорту:

– Друзья, нужна ваша помощь – мы должны попасть в аэропорт. Ну, вы понимаете – взлетная полоса…

– Aeropuerto, – уточнил Аттикус.

Кивнув, что поняли, полицейские выстроились в два ряда, освободив коридор для джипа. А чуть дальше их ждала кавалькада полицейских мотоциклов, готовых сопровождать Кэхиллов.

– У головорезов Пирса будет инфаркт, когда мы подрулим прямо к самолету вместе с половиной полицейских Гватемалы! – злорадствовал Аттикус.

А Йона скромно констатировал:

– Вот так я и живу.

Пока они проезжали сквозь толпу, ликующие фаны махали им и бросали цветы Йоне, высунувшемуся из задней дверцы.

– Еще увидимся, Гватемала! – доносился знаменитый голос. – Мне пора лететь! Adios!

А потом он широко улыбнулся своим оторопевшим приятелям:

– Никому не нужно в Камбоджу?

Глава 3

Все прожекторы были устремлены на Джея Резерфорда Пирса.

Формально он еще не объявлял, что баллотируется на пост президента. Но это уже ни для кого не было секретом. Всем было известно, что его цель – Овальный кабинет. Однако немногие знали, что Белый дом – это лишь малая часть его генерального плана.

Но сейчас главное – это ралли в Центральном парке Нью-Йорка. По оценкам Си-эн-эн, тут собралось больше полумиллиона человек. Все взгляды были прикованы к Пирсу, пока он степенно поднимался на сцену на фоне огромного баннера с надписью:

Это был лозунг партии «Патриотистов» – организации, готовой катапультировать Пирса на самый высокий пост в стране.

– Я ничего не имею против международного сотрудничества – пока всем заправляет Америка! – обратился он к публике, тут же разразившейся ликованием. – Одна нация, один голос – для ООН это, может, и нормально, но лично мне не нравится такой расклад. Мы так много работали, чтобы добиться всего, что имеем, поэтому я хочу, чтобы мы перестали покупать за границей то, что мы сами изобрели! Хотя наш президент считает, что это в порядке вещей. А я вам скажу: эта земля – …

– …наша земля! – в едином порыве ответила толпа, оглашая ревом окрестности.

Он наслаждался всеобщим обожанием, но вдруг его правая нога дернулась, сведенная судорогой. Решительно настроенный никогда не показывать свои слабости, он превратил непроизвольное движение в удар карате. Толпа проглотила это – словно он нанес удар по врагам Америки.

После начала предвыборной кампании все, что ему нужно было делать, – это позволить нынешнему президенту разглагольствовать о том, что все они граждане мира, что их страна – одна из многих, что в мире важна общность и прочее бла-бла-бла. А потом серия небольших ядерных взрывов снесет несколько далеких городов на дальних континентах, и избиратели окажутся перед простым выбором: отдать будущее Америки на откуп расшатанному миропорядку, рухнувшему по вине чужаков, или взять все под свой контроль, как это подобает величайшей нации из всех, когда-либо существовавших.

Никто никогда не узнает, что ядерные взрывы были организованы самим Пирсом – по крайней мере, до дня выборов точно. А к тому времени, когда всплывет правда – если это все-таки случится, – Джей Резерфорд Пирс будет больше чем президент. Он станет диктатором, командующим Объединенной Планетой Земля.

Но сейчас важнее другое.

– Дорогие соотечественники, вот я стою перед вами, самый обычный человек, и я очень благодарен вам за преданность и поддержку. И сейчас я хотел бы представить вам женщину, чья любовь и советы помогают мне смиренно нести свой крест, – мою прекрасную жену Деби-Энн.

Деби-Энн вышла из-за кулис и взяла его за руку. Если бы толпа фанатов Пирса рассмотрела, какая она серая, заурядная и, ну да – старая на вид, ее не встречали бы такими бурными овациями. На самом деле Деби-Энн была на шесть лет моложе мужа, но она не получала «протеиновых коктейлей», обогащенных сывороткой, в отличие от остальной семьи.