К старости человек дуреет, в молодости же ему не хватает опыта. Утешительная истина, не правда ли? Но как применить ее к тому, кто балансирует на зыбкой грани между двумя этими периодами жизни, кто выглядит дряхлым старцем в глазах подростков, а у людей пожилых вызывает неприязнь, смешанную с завистью? Вероятно, вам тоже приходилось замечать, что люди на склоне лет, как правило, завидуют не зеленым юнцам, у которых поистине вся жизнь впереди, а тридцатилетним, вроде меня.

Ко мне вышеупомянутая истина применима в том смысле, что временами я оказываюсь уже дураком и еще недостаточно опытным. В собственную квартиру я вперся с таким безмятежным спокойствием, словно контролер, пришедший снять показания газового счетчика.

Меня поджидали двое. Должно быть, они давно расположились тут, и когда я, ничего не подозревая, отворил дверь, то увидел нацеленный мне в грудь темный, вороненой стали пистолет. Я ни на секунду не принял своих гостей за полицейских, хотя на первый взгляд они не слишком отличались от двух бравых сыщиков, которые так любезно загребли меня утром. В серые брюки и легкий полотняный пиджак в полоску был облачен один из них — тот, что самовольно развернул мое кресло к двери. Другой был одет в джинсы, сандалии и майку, надпись на которой оповещала окружающих, что обладатель ее выиграл конкурс красоты. Правда, не было указано, на какой барахолке. Заурядные типы, заурядные лица. Незаурядной была лишь уверенность, с какой они обращались с оружием.

— Не дергайся, приятель, — спокойный, ленивый тон. Не иначе субчик долго упражнялся с магнитофоном, чтобы добиться такого эффекта.

Я и не думал дергаться. Второй тип зашел мне за, спину и проворными, отработанными движениями охлопал меня.

— Чистый, — сказал он и резким толчком впихнул меня в комнату.

Я взял себе этого типа на заметку. В силу своей испорченной натуры я не способен получать наслаждение, когда мне дают тычка. Одного раза в день — предостаточно.

Другой малый тоже вылез из кресла и подошел ближе. Теперь было видно, что он моложе, чем я думал, максимум лет двадцати. Меня это ничуть не обрадовало. Самые опасные гангстеры как раз из начинающих. Малый саданул меня в поддых. Это меня тоже не обрадовало, но, полагаю, бандит и не ставил перед собою такой цели. Удар был гнусный, однако и в сравнение не шел с тем, какой я схлопотал утром. А может, попросту дело привычки… На всякий случай я съежился, как тряпичная кукла, — пусть порадуется, подонок! — и притворился, будто вот-вот потеряю сознание.

Малый не попался на удочку. Ткнув мне в шею дулом пистолета, он процедил сквозь зубы:

— Ну вот что, приятель! Сейчас ты как миленький пойдешь с нами, и, если у тебя есть хоть капля мозгов, не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель. При малейшем подозрительном движении я выпущу в тебя всю обойму, и дурь твою оценят по достоинству разве что в надгробной речи.

Мне бы только видеть, где находится второй бандит. Как я уже говорил, обезвредить противника легко удается лишь на экране, но мною стало овладевать настроение, при котором не очень-то считаешься с шансами на выигрыш.

— Не будешь лезть в бутылку, ничего плохого тебе не сделаем, — завершил он свою агитационную речь.

Сильная рука ухватила меня сзади и рывком заставила выпрямиться. «Агитатор», отступив на шаг, сунул пистолет во вместительный карман своего пиджака. Можно было не сомневаться, что, если он решит меня застрелить, карман ему не помеха.

Мы направились к выходу. За порогом конторы я увидел мужчину, изучавшего табличку с моим именем. Замедлив шаги, я присмотрелся к нему повнимательней. Среднего роста, средних лет, он производил впечатление дельца среднего достатка, то есть миллионера в сравнении со мной. Клиент, черт побери! Я почувствовал, как в спину мне на уровне почки уперлось что-то твердое, и прибавил шагу.

Лифт этот всегда был мне ненавистен: тесная, бултыхающаяся из стороны в сторону клетушка, ползет еле-еле, каждую секунду грозя остановиться. На сей раз я бы не возражал против остановки лифта. Небольшие перебои с подачей тока, пять минут тесного общения с этим мерзавцем, и потом, когда спустимся вниз, его придется выносить по частям. Но лифт, конечно же, не застрял, и гангстер не дал мне ни малейшего шанса вступить в рукопашную. Он стоял совсем близко, так что я ощущал кисловатый запах его пота; достаточно было протянуть руку, и я схватил бы его за горло или вбил бы ему в глотку его собственные зубы, однако карман на его живописном пиджаке оттопыривался пистолетом, четко нацеленным мне в живот.

Нас поджидал красный «понтиак». Как только мы вышли из подъезда, малый в джинсах, выписав изящную дугу, подкатил к нам вплотную, а юнец со старческой физиономией затолкал меня на заднее сиденье. Я бросил быстрый взгляд на противоположную сторону улицы. Микки вытирал стойку — возможно, удалял оставленные мною кофейные пятна. Но если бы он и углядел меня, разве это могло бы изменить ситуацию?

Машина свернула в сторону Эмеральд-Бэя. Это меня несколько успокоило. Если бы меня везли покататься, то выбрали бы другое направление. Виллы Эмеральд-Бэя находятся под защитой частной охраны и сложной дорогостоящей электроники. Словом, это не самое подходящее место, чтобы избавляться от нежелательных лиц. Затем «понтиак» пошел вверх по плавному склону Слоупа к тому кварталу, где под еще более надежной охраной живут еще более богатые люди. «Понтиак» петлял среди зеленых зарослей бугенвиллеи. Вся округа казалась вымершей, словно из-за съемок фильма сюда перекрыли доступ, а где-то в глубине устроила перекур толпа статистов и ждет команды, чтобы хлынуть на съемочную площадку. Но ни о каких съемках не было и речи. Посторонние сюда не забредают, и по пустынным частным дорогам лишь изредка скользят «роллсы», мощные «мерседесы» или «линкольны».

Наша машина свернула на круто поднимающуюся вверх подъездную дорогу. Высокие кованые ворота, преграждавшие путь, при нашем приближении бесшумно распахнулись, и дальше мы покатили через тенистый ухоженный парк. Вокруг по-прежнему не было ни души, и я окончательно перестал понимать смысл происходящего. «Понтиак» с парочкой гангстеров подходил к этому антуражу, как пластмассовый стакан к парадной сервировке. О себе я и вовсе молчу: усталый, издерганный, небритый, провонявший потом, жалкий частный детектив, единственный клиент которого убит. Это ли не полная катастрофа! От таких неудачников стоит держаться подальше, вдруг да невезенье передается подобно насморку!

«Понтиак» остановился у белой виллы в испанском колониальном стиле. Я вышел из машины и с наслаждением потянулся. Сопровождавший меня парень явно чувствовал себя спокойнее; спрятав пистолет в карман, он вытер о штаны потную ладонь и кивком показал мне, куда идти. Я вошел в дом, конвоир за мной не последовал.

Волна прохладного, свежего воздуха подействовала на мое разгоряченное тело так, словно меня внезапно столкнули в бассейн с холодной водой. В доме царил полумрак — в окна были вставлены светопоглощающие стекла, и где-то бесшумно работал скрытый от глаз идеальный кондиционер. Навстречу вышел сухопарый мужчина в темном костюме, и, столкнись мы в другом месте и при других обстоятельствах, я бы, возможно, счел его комической фигурой: лакей, типичный английский камердинер! Окинув неодобрительным взглядом мой мятый костюм, он неторопливо, с достоинством прошествовал впереди меня к гостиной. Нет, не комической он был фигурой, а страшноватой.

Лакей ввел меня в огромную гостиную. Стены были увешаны мексиканскими ткаными полотнами, на мозаиках мраморного пола пышнотелые нимфы ласкали мускулистого юношу. Предметы из стекла и хрома перемежались антикварными экземплярами эпохи Возрождения. Стеклянная раздвижная стена отделяла от гостиной террасу. Возле столика на террасе стояла стройная девушка в белом платье. Она даже не обернулась в мою сторону, устремив взгляд к морю, словно преданная жена, поджидающая мужа-рыбака. И будто по заказу, как в плохом кинофильме, где режиссер все строит на штампах, чураясь оригинальных идей, внезапный порыв ветра всколыхнул ее платье и длинные светло-каштановые волосы. Зрелище было столь прекрасным и неправдоподобным, что его можно было принять за заставку телевизионной рекламы.

— Садитесь, пожалуйста, — раздался голос из-за письменного стола.

Я посмотрел в ту сторону. Темный, консервативного покроя костюм с жилетом. Черные, с отливом волосы. Умные, с огоньком глаза, которые видят тебя насквозь и с одного взгляда определяют, на что ты способен, а за высоким лбом идет опасная работа мысли: там решается твоя судьба. Добавьте к этому описанию туловище ребенка ниже средней упитанности. Хозяину не было нужды представляться. Услышав красивого тембра тенор, я сразу понял, с кем имею дело. До личного знакомства у нас, правда, не доходило, однако каждый, кто в штате читает газеты и смотрит телевизор, частенько встречается с этим человеком.

— Прошу сесть, — нетерпеливо повторил он.

Я подчинился. Если верить газетным статьям, то Джеронимо Траски — враг общества номер один, самый опасный главарь мафии после Аль Капоне.

— Моя фамилия Траски, — без всякой нужды сообщил он, когда я, послушавшись его, сел. — Выпьете чего-нибудь? Разумеется, выпьете.

Я не заметил, чтобы он нажал какую-то кнопку, однако лакей загадочным образом материализовался у бара и принялся готовить коктейли. Траски молчал, я тоже не спешил нарушить молчание. Джентльмен не обсуждает свои дела в присутствии слуг.

Надо отдать ему должное, подумал я. Вот ведь как тактично предупредил меня, что хотя мы вроде бы и одни, но тем не менее его безопасность обеспечена. Лакей пододвинул ко мне какой-то хрупкий столик и поставил на него высокий поблескивающий бокал с ледяным напитком зеленоватого оттенка. Я попробовал его на вкус. Напиток оказался великолепным, он обжигал и одновременно остужал горло и при этом скользил внутрь с такой же легкостью, как молоко. Я успел наполовину осушить бокал, когда лакей исчез.

Траски, не притронувшись к своему бокалу, не сводил с меня пронизывающего взгляда. На миг во мне шевельнулась тревога, но затем я спокойно продолжал прихлебывать напиток. Если хотя бы половина из того, что пишут о нем, — правда, то этот человек уничтожил больше недругов, чем сенатор подсиживает соперников на выборах. Но на отравителя он не похож, и пожелай он избавиться от меня — его подручные расправились бы со мной на дому.

— Полагаю, вы наслышаны обо мне, — улыбнулся он.

Улыбка у него была обаятельная, и не знай я о нем всего, что знал, то проникся бы к нему симпатией за одну эту улыбку. Его лицо рано состарившегося ребенка похорошело, огромные глаза словно стали еще ярче и больше.

— Не придавайте значения слухам. Газеты не всегда пишут правду. Видите ли, — он понизил голос, словно поверял мне заветную тайну, — если бы я выглядел как все нормальные люди, никто бы и не знал, что я вообще существую на свете. Ну а так… — в его голосе зазвучали нотки горечи, — я стал темой для пересудов.

Я осторожно кивнул. Знать бы, чего ему от меня нужно. Если сочувствия — пожалуйста, а больше я ничем не располагаю.

Траски по-прежнему испытующе смотрел на меня. Не нравился мне этот взгляд.

— Не так-то уж настойчиво вас осаждают клиенты, верно ведь? — неожиданно спросил он.

Я утвердительно кивнул.

Он протянул свою миниатюрную руку и впервые за время нашего разговора поднес бокал к губам.

— Вот о чем я раздумываю, — тихо произнес он, осторожно ставя бокал на стол. — Поручить ли мне вам работу или, напротив, доверить вас моим людям, пусть поработают над вами.

Мне нечего было сказать, поэтому я промолчал.

— Пожалуй, вам это не безразлично! — вспылил он.

— Пожалуй, — уклончиво согласился я.

Опять из ниоткуда возник лакей и вопросительно взглянул на Траски. Тот сделал нетерпеливый жест рукой. Через минуту передо мной стояла очередная порция чудесного напитка, который оказался ничуть не хуже, чем в первый раз.

— Ну, выкладывайте, — усталым тоном распорядился Траски, когда мы снова остались одни.

И я выложил ему все как на духу. Бывают минуты, когда умничать ни к чему. Бывают люди, с которыми умничать просто нельзя. Я рассказал все, умолчав лишь о Сэмми. Не знаю, почему я так поступил. Возможно, потому, что это было мое личное дело. Или потому, что Мэри Харрис заплатила мне — правда, немного, всего лишь две сотни аванса, — чтобы я защитил ее, а я не сумел.

Траски молчал. Я понятия не имел, о чем он думает. То ли его действительно интересует, что произошло на самом деле, то ли ему любопытно знать, что известно полиции. Или он попросту развлекается? Если так, то я не мог составить ему компанию.

— Говорите, высокий, темноволосый, с глазами как у альбиноса? — брезгливо уточнил он, словно сожалел, что есть на свете человек, вынужденный жить с такой отвратительной внешностью. — Забудьте о нем. Отыщите мне одного типа — маленького росточка, с наметившейся лысиной. Если найдете, получите пять тысяч долларов. — Должно быть, глаза у меня алчно блеснули, потому как он поспешил охладить мой пыл: — Если отыщете его сегодня. За каждые лишние сутки буду удерживать из вашего гонорара по пятьсот долларов.

Жизнь не слишком избаловала меня удачами, и я счел вполне уместным вопрос:

— А если я не найду этого субъекта?

Он сделал вид, будто не слышит.

— Очень низенький, лысеющий тип. Любитель шляться по борделям, зовут его Сэмми. Найдите мне его!

Аудиенция закончилась. Лакей выпроводил меня из гостиной. Девушки в белом нигде не было видно, лишь раскрашенные маски ухмылялись мне со стены в холле. Не хотел бы я видеть такие рожи у себя в передней.

На улице зной снова ударил в лицо. Откуда ни возьмись, подкатил «понтиак», и я сел в машину. Конвоиры мои держались молчком, возможно, были разочарованы, что не пришлось взять меня в оборот, а возможно, им надоело кататься взад-вперед по жаре. У меня тоже настроение было не для светских бесед. Я ломал голову над словами Траски. Что значит — забудьте про того высокого типа? Выходит, это его человек? И с какой стати его так интересует Сэмми? Где, черт побери, мне его искать и что с ним делать, если я его найду?

На обратном пути мы попали в «пробку», словно город хотел показать, насколько это глупо возвращаться из аристократического квартала в мир простых смертных. Посреди дороги валялся опрокинутый грузовик, и можно было лишь строить догадки, с чего это он вдруг перевернулся, поскольку никаких других машин рядом не было. Малый, что сидел за рулем «понтиака», проявил к аварии явный интерес, а хлыщ в полосатом пиджаке даже не глянул в ту сторону. Вероятно, его интересовали только те трупы, что появлялись не без его участия.

Когда мы подъехали к дому, где находились моя квартира и контора и откуда за последнее время меня, как правило, выволакивали насильно, парень в полосатом пиджаке вышел из машины, чтобы пересесть на переднее сиденье. Искушение было слишком велико. С полуоборота я врезал ему в поддых и, не оглядываясь, зашагал к подъезду. Мне незачем было оглядываться. В этот один-единственный удар я вложил всю свою неизрасходованную за день силу, которая столько раз просилась наружу, и у меня возникло ощущение, что мой кулак едва не пробил гангстера насквозь.

Меня никто не поджидал. Никто не наставлял на меня пистолет, не бил в поддых, не грозил упрятать в тюрьму до скончания века. Острых ощущений мне явно не хватало. Добросовестности ради я заглянул под кровать, чтобы проверить, не сунул ли туда труп кто-нибудь из моих недоброжелателей, и распахнул дверцы шкафа в надежде обнаружить спрятавшегося там таинственного Сэмми. В шкафу никто не прятался, лишь кое-какие предметы моего скудного гардероба общались с молью.

Давно уже душ не доставлял мне такого наслаждения. Я стоял под струями воды, смывая с себя все мерзкие наслоения этого дня: капитана Виллиса и Ди Маджио, сыщиков и «горилл», бандитов и их жертв.

Вышел я из-под душа лишь через полчаса. Накинул легкий халат и заглянул в почтовый ящик. Никаких извещений, клиент мой как пришел, так и ушел несолоно хлебавши. Ну и Бог с ним. Работенка у меня и без того имеется, и даже лучше, чем хотелось бы. Пожалуй, следовало бы все-таки отказаться. Я смешал себе слабый «хайбол». Джентльмен не пьет виски с утра, но ведь на долю обычного джентльмена и не выпадают испытания, какие мне довелось пережить сегодня.

Развалясь в кресле, я попытался напрячь свои извилины. Некий Сэмми грозится убить Мэри Харрис. Мэри, не желая связываться с полицией, предпочитает нанять частного детектива. Я не испытывал угрызений совести. Люди Виллиса точно так же не сумели бы защитить ее, как не сумел и я, но так она, по крайней мере, избавилась от лишних неприятностей перед смертью. За что на нее имел зуб Сэмми, неизвестно. Возможно, в прошлом они обделывали сообща какие-то темные делишки. Я не стал ломать голову над этим, пусть выясняет Виллис доступными ему средствами. Вообще-то я не доверял этой версии. Девица не знала фамилии Сэмми и описала его весьма поверхностно. Скорее всего это окажется один из клиентов Мэри, который за что-то страшно взъелся на нее. Самое простое объяснение лежало на поверхности, однако после некоторого умственного напряжения я отмел его. Вы, конечно, догадываетесь: а что, если девица заразила Сэмми дурной болезнью? Но тогда она наградила бы тем же подарком и прочих своих клиентов, и жаждущие отмщения мужчины выстроились бы в очередь у ее двери. Ну и, наконец, главное: в таком случае Траски не стал бы проявлять интерес к этому делу.

Устояв против соблазна, я воздержался от второго стаканчика виски. Отнюдь не из соображений приличия, а потому, что предстояло еще кое-что уладить, и мне хотелось, чтобы голова оставалась ясной.

Виллис, конечно же, не вернул мне мой сорок пятый калибр, заявив, что оставляет его у себя как потенциальную улику. Я решил не допытываться, какая же это улика, если девицу пырнули ножом: не стоило напрашиваться, чтобы меня самого постигла участь пистолета.

Открыв сейф, я перебрал свой наличный арсенал — впрочем, весьма скудный. Был тут древний кольт, из которого, должно быть, в свое время палил еще Билли Кид, пока не подобрал себе кое-что получше. Был браунинг, который во времена оные наставил на меня одутловатый мулат, когда я хотел его арестовать. Я тоже схватился за оружие, и мулат, мерзавец, спустил курок. После я спрятал этот браунинг на память: не дай он в тот момент осечку — нюхал бы теперь я порох из-под земли. Ну и был у меня добрый старый пистолет двадцать второго калибра, который я когда-то повсюду таскал с собой про запас. Закрепив его резинкой у щиколотки, я так и расхаживал, выжидая случая пустить его в ход: захотелось, мол, почесать ногу. К счастью, до дела так и не дошло. В моменты просветления я понимал, что надеяться выстрелить из него — все равно что идти против слона с мухобойкой.

Я сунул пистолет в карман — все лучше, чем ничего, — и постарался не прокручивать в мозгу варианты, какие меня ждут, если придется прибегнуть к этой «пукалке». Включил сигнализацию — обычно я этим себя не утруждал — и направился к выходу.

На сей раз клиент не околачивался у двери. Лифт показался мне дряхлее, чем когда-либо, и я бы не удивился, вздумай он застрять именно сейчас, одной ездкой позже, чем следовало. Но нет, лифт не застрял, приберегая эту возможность до лучших времен.

Приветственно махнув рукой Микки, я зашагал к «форду». Красный «понтиак» исчез, и после того, как я несколько раз остановился у витрин «провериться», мне показалось, что никто не сопровождает меня эскортом. Ну а если я и ошибся, то я не дал себе труда избавляться от слежки. Путь мой вел прямо к банку.

У окошечка сидела барышня, прозванная мной Серая Мышка. Она чередовалась с длинноногой, ярко накрашенной блондинкой, и обе радовались мне, одна пуще другой. Где еще сыщешь клиента, который бы так исправно наведывался к ним.

Мышка нажала несколько кнопок на клавиатуре перед собою. Даже пальцы у нее были серые. Только платье было не серое, а светло-коричневое, как у всех служащих банка. Должно быть, считалось, что этот цвет внушает клиентам доверие.

— Мы не можем выплатить вам деньги, мистер Робертс, — заявила она. Голос у нее был тоже серый, удивительно, как это я не заметил раньше. — Ваш счет полностью исчерпан, — весело добавила она.

Я положил перед окошечком чек, полученный от Мэри Харрис. Мышка удивленно воззрилась на меня, однако выдала деньги без звука, даже не проверив платежеспособность клиента. И тут меня вдруг осенило.

— Скажите, золотко мое, вам часто приходится заниматься финансовыми операциями для мисс Харрис?

Девица холодно взглянула на меня.

— Мы не вправе давать информацию о клиентах.

Понимай так — что часто, подумал я.

— Кому она обычно отправляет деньги?

— Если вы не прекратите расспросы, я пожалуюсь мистеру Эвансу, — пригрозила Мышка.

Ой, как страшно! Я полез было в карман, но затем передумал. Двадцаткой эту зануду не подмажешь, а большей суммой я не мог пожертвовать. Кстати, чикагский инструктор тоже предупреждал, что если какую-либо информацию нельзя получить за двадцать долларов, то, значит, без нее можно обойтись вообще. Я склонился к окошечку поближе.

— Вы знаете, что мисс Харрис убита?

Девица побледнела и с трудом подавила вскрик. На миг физиономия у нее сделалась вполне человеческой.

— Эти деньги она вручила мне в качестве задатка, но теперь ее поручение можно считать аннулированным.

Мышка внимательно слушала, и, если бы не о ней шла речь, я бы даже рискнул заметить, что глаза у нее заблестели. Вот это да, не жизнь, а роман с приключениями.

— Полагаю, вы со мной согласитесь, что я не вправе их оставить себе.

Это был неверный ход. Мышка задумалась, а этого я никак не мог допустить. Надо было ковать железо, пока горячо.

— Вот я и решил вернуть эти деньги, и мне подумалось, что лучшим адресатом будет тот человек, кому доверяла свои средства мисс Харрис.

Девица задумчиво смотрела на меня. Я задал ей непростую задачку. И вдруг физиономия ее прояснилась.

— Давайте перечислим всю сумму тому адресату.

Настал мой черед выкручиваться.

— Неужели, по-вашему, я должен заглазно отдавать деньги Бог весть кому! А вдруг это шантажист? Сами знаете, как это бывает в наше время.

Аргумент подействовал. Пальцы ее забегали по клавишам, и на мониторе появился адрес. Наморщив лоб, она уставилась перед собой, словно колебалась, как поступить, но я не настаивал. Силовой прием в таких случаях может вызвать обратный результат. Наконец она решилась. Нажала кнопку принтера, и в следующую секунду я держал в руках листок с адресом. Спрятав ее в бумажник, я удалился с чувством одержанной победы.

Преследователей я засек случайно. Что не лучшим образом характеризует меня как профессионала. Выйдя из дома, я проверил, нет ли за мной «хвоста»: похоже, на сей раз я не удостоился такой чести. Разумеется, это меня не расстроило. И вот сейчас перед самым носом у меня светофор переключился на красный свет, а мне неохота было тормозить. Я проскочил перекресток, и вдруг какая-то зеленая тачка, отделенная от меня тремя автомобилями, рванула в обгон следом за мной. Дня два назад я бы и внимания не обратил, но сейчас насторожился. Вроде бы бесцельно кружа по улицам, я приглядывался к происходящему позади. Город я знал как свои пять пальцев. Ведь я зарабатывал себе на хлеб тем, что преследовал других, а для этого необходимо было досконально изучить городские улицы.

Полиция работает иначе, используя три-четыре машины, радиосвязь, центрального диспетчера, который неотрывно следит за развитием событий по плану города. Весь мой машинный парк состоял из верного старого «форда» и еще нескольких колымаг, которые я время от времени брал напрокат в соседнем гараже. Я сам себе диспетчер, план города держу в голове, а выигрываю я за счет того, что знаю, с какой периодичностью переключается тот или иной светофор, на какой улице одностороннее движение, а какая временно перекрыта, знаю, где ребятишки имеют обыкновение играть посреди мостовой, а где путь могут перегородить фургоны, ставшие под погрузку.

Ну а сейчас я наблюдал, не кружит ли кто по городу, петляя по улицам, как и я. Результат поразил меня. Оказывается, целых две машины висели у меня на хвосте. Я выписывал уже пятый круг в районе залива и все еще не мог определить, работают ли они сообща или даже не подозревают о существовании друг друга.

Не нравилась мне эта ситуация. Можно потешаться над тем, что и для палача отыскалась веревка, но я не находил тут ничего забавного. Людям, которых преследовал я, грозили разве что жесткие условия развода и отчисления в пользу детей, хотя и это не всегда приятно. Мне же приходилось спасать свою шкуру.

Я свернул на шоссе Сан-Рио. Есть у меня в запасе один трюк, но вы о нем не особенно распространяйтесь. Разработал я его не с целью избавиться от преследования, а на тот случай, когда мне самому приходится часами гоняться за кем-то. Но сейчас я подумал, что прием годится не только для гончих, но и для зайца.

Немного терпения — и мне не придется, сжигая покрышки на поворотах, носиться взад-вперед по городу. Мой бак для бензина в два раза вместительнее обычного — вот и весь секрет. Это одно из тайных преимуществ старины «форда». Итак, я выезжаю на загородное шоссе и мчу, пока у преследователей не иссякнет горючее и они не застрянут где-нибудь на обочине.

Предстояло проехать максимум четыреста километров, но скорее всего меньше. При этом нет нужды проскакивать у перекрестков на красный свет, подвергая риску себя и других людей. Кати себе вперед, и все дела. Выбравшись на автостраду, я включил кассету с музыкальной записью. Ко мне возвращалось хорошее настроение.

Самое забавное во всей этой игре, что бензоколонки попадаются через каждые пятьдесят километров, однако преследователи не рискуют остановиться из опасения, что я тем временем улизну. Кстати сказать, я именно так и поступил бы; всякий раз, подъезжая к очередной бензоколонке, я смотрю во все глаза, не свернут ли мои преследователи на заправку.

Мне попались дилетанты. Профессионал пускается в преследование, залив бак до краев, это одна из первых заповедей, какие осваиваешь в нашей паскудной профессии. Эти выдохлись через неполные двести километров. Я проехал вперед до очередного разворота, повернул восвояси и к четырем пополудни уже был дома.

Свой «форд» я сдал в ближайший гараж, а взамен взял напрокат «тойоту». Затем поднялся к себе домой, проверил сигнализацию, взглянул, нет ли каких записок, и только тогда пошел обедать. После того как я сделал заказ и Микки, вытерев руки о фартук, заторопился его выполнять, я смог поразмыслить.

Одним из моих преследователей был страж закона, тут почти не приходилось сомневаться. Другой, насколько мне удалось разглядеть, был высокий темноволосый субъект. Цвет глаз, разумеется, рассмотреть было невозможно.

Ожидая, пока принесут еду, я достал из бумажника полученную в банке справку. «Эми Хилтон. Сан-Рио, Флорида». Сложив шпаргалку, я убрал ее на место. Воздав должное жаркому из говядины, я вернулся домой, запустил кондиционер на полную мощность, забаррикадировал входную дверь и завалился на боковую.

Проснулся я в десять вечера. Если бы мне задали вопрос, какова жизнь частного детектива, надо бы начать именно с этого. Частный детектив спит когда придется. Я обладаю способностью отсыпаться впрок: коплю в себе запасы сна, как верблюд приберегает влагу в горбе. Однако вставать свежим и бодрым после такого внеочередного сна я пока еще не научился.

Несмотря на позднюю вечернюю пору, я проделал все утренние процедуры. Душ. Холодная вода, горячая, снова холодная. Кофе. Завтрак. Гренки, апельсиновый сок и кошмарные передачи по радио.

Я выскользнул наружу через черный ход и изрядно попетлял, прежде чем сесть в «тойоту». Преследователей не было видно, однако я больше не доверял зрительным впечатлениям. Проделав небольшую экскурсию по городу, я повернул к салону Лу. Припарковался, не доезжая нескольких домов, и не спеша зашагал к намеченной цели. Ночная жизнь уже била ключом. Глаза слепило от ярких неоновых реклам всевозможных баров и притонов, девицы выглядели безнадежно увядшими.

Швейцар впустил меня без звука; судя по всему, он запомнил только мою машину, а меня самого — нет. Я с интересом озирался по сторонам, однако интерес мой решительно нечем было удовлетворить. Мебель с потертой розовой обивкой, так называемое интимное освещение, от которого можно испортить глаза, несколько скучающих женщин, державшихся на плаву исключительно благодаря косметике. А одну из них даже косметика не в силах была спасти. Это и была Лу, во всяком случае, так мне показалось. Опыта ей было не занимать, она сразу же подметила мою растерянность.

— Не беспокойтесь, красавчик, найдутся у нас девочки и посвежее. Располагайтесь с комфортом, а они не заставят себя ждать. — Она улыбнулась мне так, словно и себя причисляла к «свеженьким».

— Видите ли, мне очень рекомендовали девушку по имени Марсия.

Я уселся в мягкое кресло, которое осело подо мной, словно спущенная шина. Возле меня тотчас же появилась девица в мини-юбке. Она служила официанткой, но, если бы я действительно явился сюда ради женщины, я бы «снял» именно ее. Я заказал виски с большим количеством льда и каплей содовой. Она кивнула и отошла, виляя ладным, округлым задиком.

— Ах, Марсия! — восторженно воскликнула Лу. — У вас прекрасный вкус. Многие говорят, что южный темперамент ни с чем не сравним.

Я не стал спорить. Одна из моих жен (после столь напряженного дня мне, конечно, не восстановить последовательность своих браков) была мексиканкой. С тех пор я разуверился в притягательной силе южного темперамента. Не то чтобы жена моя — пожалуй, все же вторая по счету — не обладала темпераментом. Только последний проявлялся у нее не в сексуальной сфере, а в бытовой: во время каждой перепалки она, распалясь, хватала топор, нож, метлу, а если ничего не подворачивалось под руку, вцеплялась мне в физиономию всеми десятью когтями. Na más, gracias — нет уж, благодарю!

Видимо, что-то надо было ответить, но я не знал, что именно. Вроде бы я упоминал уже, что в притонах у меня всегда возникали проблемы.

— Э-э… я могу с ней встретиться? — деликатно поинтересовался я.

Реакция на мой вопрос была бурной. Пухлой рукой Лу похлопала меня по колену, при этом игриво поглядывая на меня. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не закричать. А я еще, попав в логово гангстеров, думал, будто хуже не бывает!

— Можно ли с ней встретиться? Ну конечно, можно, дурашка вы этакий! — Старая ведьма погладила меня по голове. Если бы дело не касалось моей жизни и смерти, я бы тут же сдался. — До чего изящно вы выразились, — не унималась она. — Сразу видно, тонкая натура.

Я уважительно посмотрел на нее. Едва успели познакомиться, а она меня уже раскусила…

— Марсия через несколько минут освободится, — проворковала Лу и обратила свое усталые, подведенные синей тушью глаза к двери. Появился очередной клиент: интерес к моему колену сразу ослаб. — Обождите немного, зато потом не пожалеете. Выпейте чего-нибудь за счет заведения, считайте, я вас пригласила. Марсия сама подойдет к вам.

Несмотря на мощную комплекцию она с необыкновенной легкостью выбралась из глубокого кресла и вперевалку поспешила к двери.

Появилась официантка с выпивкой. Поставила передо мной стакан и тоже заторопилась навстречу новому гостю. Я сделал глоток виски. Оно оказалось на редкость крепким, должно быть, Лу подмешивала туда динамит. Видимо, здесь специально спаивают клиентов, чтобы им не бросалось в глаза, как быстро их отсюда выставляют.

Я приканчивал свой стаканчик, когда появилась Марсия Коллерос. Мне с трудом удалось скрыть разочарование. Хотя вроде бы и не было особых причин чувствовать себя разочарованным. Ведь я пришел сюда не ради плотских утех, а при виде девицы Марсии окончательно утвердился в своем благонравии. Широкие бедра, а лицо, напротив, плоское, с грубыми чертами, черные волосы и ослепительное сияние золотых зубов. Темперамент, нечего сказать!

Девица с интересом разглядывала меня. Ничего удивительного: вряд ли сыщется другой здравомыслящий мужчина, кто спрашивал бы ее по имени и желал бы иметь дело именно с ней. Она прошла вперед, я последовал за нею. По узкой винтовой лестнице мы поднялись на второй этаж. Лестничную площадку украшала огромная напольная ваза — на сцене в такие вазы прячутся герои водевилей, — вход на этаж упирался в зеркало, так что я имел возможность полюбоваться собою: здоровый и вроде бы нормальный парень послушно трусит за самой уродливой шлюхой города. Мы стремительно пронеслись вдоль длинного коридора со стенами розового цвета и множеством дверей с медными ручками. Возможно, кому-то это нравится, дело вкуса.

Марсия отворила одну из дверей и вошла, я последовал за ней. Я заранее приготовил двадцатку, чтобы заставить девицу разговориться, но такие меры не понадобились. Едва за мною захлопнулась дверь, Марсия повернулась ко мне лицом и вытащила из сумочки сигареты.

— Вы Робертс, не так ли?

Я кивнул:

— Зовите меня просто Дэн.

Марсия достала массивную золотую зажигалку, ума не приложу, как она помещалась в таком крошечном ридикюле, и вообще она казалась чересчур большой, чтобы быть из чистого золота. Зато при первом же нажатии оттуда вырвался мощный, сантиметров тридцати язык пламени. Девица наставила зажигалку на меня, словно миниатюрный огнемет.

— Надеюсь, вы не выкинете какой-либо глупости, Дэн. Я ведь могу постоять за себя.

Я отпрянул назад. Девица убавила огонь и зажгла сигарету.

— Откуда вы знаете, кто я?

Она окинула меня взглядом, точно раздумывая, стоит ли тратить время на разговор с таким придурком. Красавицей она не была, но котелок у нее варил.

— Всем в доме известно, что Джо засек номер вашей машины и утром вас замели копы.

— Лу тоже известно?

Она улыбнулась. Сверкнули золотые зубы, сверкнули искорки в золотисто-карих глазах.

— Лу не узнала вас, а я была в полиции и видела вашу фотографию.

Я присел на широкую кровать и недоверчиво уставился на девицу. Полиция нашего города знаменита вовсе не тем, что с готовностью предоставляет себя к услугам населения.

— Мне казалось, нелишне выяснить, что заварилось тут, в непосредственной близости от меня, — пояснила Марсия.

Я кивнул. Должно быть, ей выпала несладкая жизнь, если она так твердо усвоила правила предосторожности.

— Похож на меня этот тип? — спросил я.

Она сосредоточенно разглядывала меня.

— Да. Но интереснее вас, — она лукаво улыбнулась и на мгновение показалась мне чуть ли не хорошенькой. — У него более жестокое лицо.

Мне некогда было задумываться над необъяснимыми причудами женского вкуса.

— Что еще вам известно о нем?

— Не многое. Он вошел в салон, огляделся, потом увел Мэри, и — точка. Никто не видел, как он уходил, ну да ведь к уходящим клиентам и не присматриваются.

Мне вспомнился собственный опыт.

— Мэри как раз была свободна?

— Надо полагать, — пожала она плечами. — Дела шли туго.

Настал мой черед пожать плечами. Мне не показалось, будто салон работает в половину своих возможностей. Ну да специалисту видней.

— Знаете одного типа по имени Сэмми?

— Знаю. И не одного, а многих.

— Низкорослый, плешивый. У вашей подруги были причины опасаться его.

— Такого не знаю. А почему вы спрашиваете?

— Мэри боялась этого Сэмми.

Она задумчиво смотрела на меня.

— Но ведь тот дылда мог быть просто наемным убийцей.

Верно, мог. Только эта версия была мне не по душе. Пожалуй, потому, что человек моего склада всегда исходит из средних данных, а убийства по большей части совершаются не наемными убийцами, в особенности теперь, когда вошел в моду принцип «сделай сам». Другая причина моего неприятия этой версии была еще проще. Человек неохотно верит тому, что для него малоприятно. А предположение о наемном убийце — наихудший вариант. Наемный убийца — если это действительно был он — пришил девицу и сейчас обретается где-нибудь на другом конце Штатов или отдыхает на Багамах после трудов неправедных. Но нет, он никуда не убрался из города. Еще сегодня утром он околачивался возле моей конторы.

— Не знаете, чего, собственно, боялась ваша подруга?

— Понятия не имею! Но факт, что боялась. Я такие вещи нутром чую. А вот почему она боялась?.. — Лицо моей собеседницы исказила горькая гримаса. — Время от времени на каждую из нас нападает страх, но здесь не принято обсуждать свои горести с другими.

— Угрожали еще кому-то, кроме нее?

Марсия вновь задумалась.

— Вряд ли. Но наверняка утверждать не могу, — она сделала последнюю затяжку и раздавила окурок в пустой пепельнице.

— Есть у вас еще вопросы, мистер вынюхиватель?

Будь у меня в руке сигарета, мне бы сейчас тоже самое время раздавить ее в пепельнице.

— Нет.

Мы обменялись странноватыми, отчужденными взглядами.

— Тогда… выходит, мы кончили? — спросила она.

Я смущенно кивнул. Трудно было понять, радуется она такому исходу или чувствует себя задетой. Она проводила меня вниз по лестнице и оставила, даже не попрощавшись. Лу в укромном уголке шепталась с каким-то смуглолицым типом. Официанточка у стойки лениво почесывала задик. На меня она не взглянула, и я удалился незамеченным.

На улице по-прежнему царило оживление. Я даже не делал попыток выяснить, ведется ли за мной слежка: в такой сутолоке проверяться безнадежно. Забравшись в машину, я вклинился в медленный, извивающийся бесконечной лентой поток автомобилей. Возвращаться домой не хотелось. Послеобеденный сон все еще давал себя знать, и, втянутый в сплошную колонну машин, неудержимо стремящихся к морю, я дал увлечь себя вместе со всеми.

Я ехал в том же направлении, что и утром, когда решил избавиться от преследования. В зеркало заднего вида я не смотрел, зато, выбравшись на автостраду, выжал газ до отказа. Есть на этом шоссе определенный участок, где относительно редко проверяют скорость, здесь я погнал машину во всю мощь. Никто не увязался за мной следом. Виллис запретил мне уезжать из города, но ему известно, что я ослушался приказа, ведь его ищеек я сбил со следа именно на этой трассе. Возможно, полицейские уже поджидают меня у порога дома с наручниками наготове. Я решил, что успею расстроиться из-за встречи с полицией, когда эта встреча состоится, а до тех пор разумнее будет помечтать о чем-нибудь приятном. Скажем, отыщу я в Сан-Рио этого карлика Сэмми и огребу за поимку кучу деньжищ. Сэмми признается в совершенном убийстве и тем самым снимет с меня обвинения капитана Виллиса. Затем я сосредоточил всю силу мысли на большом бокале пенящегося пива, голубоватой воде плавательного бассейна и последнем номере «Плейбоя».

Дорога до Сан-Рио, если не спешить, занимает часа четыре. Я не спешил. Около двух часов ночи я свернул к мотелю на окраине города. Снял номер, побаловал себя вожделенным пивом, принял душ и завалился на боковую. Уже светало, когда я наконец уснул, а это дурной признак. Если слишком много думать, не останется времени для дел. Не помню, кому принадлежит это изречение: может, чикагскому инструктору, может, некоему прекраснодушному драматургу, а может, просто острослову, не любящему напрягать свои извилины.

Проснулся я от мелодичного птичьего щебета. Щебет лился из репродуктора в углу комнаты — должно быть, в порядке компенсации за наглухо закрытое окно, обеспечивающее эффективную работу кондиционера. Что до меня, то я бы отказался и от пения птиц, лишь бы кондиционер действительно работал как положено. Но утро было чудесное. Вдали по автостраде мчались яркие, маленькие, словно игрушечные, автомобили, под окном пожилой мужчина поливал клумбы. Я позавидовал его идиллическому занятию. Дорожной электробритвой, которую я постоянно держу в машине, я прошелся по подбородку, затем оделся. Пиджак с пистолетом в кармане я взял в руку и направил свои стопы к администратору.

Та женщина, что приняла меня ночью, уже сменилась. Ее напарница была моложе, носила очки и без отрыва от основных обязанностей занималась воспитанием малыша лет двух. На меня она даже не взглянула, когда я покидал мотель.

Проехав несколько километров, я позавтракал в придорожном кафе, затем направился в город по указанному Мышкой адресу. Современный дом на границе квартала, некогда считавшегося привилегированным. С тех пор у квартала поубавилось спеси, но все же не настолько, чтобы стать нищенским. Стены лишь кое-где были испорчены надписями, мусорные контейнеры опрокинуты далеко не перед каждым домом, а внутри домов за порядком присматривали привратники. Нужный мне дом содержался в чистоте, и дюжий швейцар торчал за конторкой в вестибюле. Он крайне неучтиво преградил мне путь.

— Я к Эми Хилтон.

На лице у него отразилась неуверенность, затем он подошел к внутреннему телефону. Пока швейцар набирал номер, я раздумывал, что мне сказать этой женщине. Вы, мол, шантажировали Мэри Харрис по собственному почину или же это была идея Сэмми? Интересно, впустит ли она меня к себе?

— Нет, — слышал я голос швейцара, — он не сказал, что ему нужно.

Страж устремил на меня вопрошающий взгляд.

Я сунул ему под нос свое удостоверение.

— Частный детектив, — отрекомендовался я. — Мне необходимо задать несколько вопросов.

Швейцар присвистнул.

— Частный детектив, — доложил он собеседнице, мошной лапищей ухватил меня за руку и притянул ее к себе вместе с удостоверением. — Из Эмеральд-Сити, — прочел он. Затем отпустил мою руку и положил трубку.

— Можете подняться, приятель. Но если у вас при себе оружие, оставьте его здесь.

Мне не понравился такой оборот дела.

— Это она так сказала?

— Нет, приятель. Это я говорю.

Я запустил руку в карман и извлек свою игрушку. Вроде бы ненароком с секунду подержал пистолетик направленным на швейцара. Ни одна черточка на его лице не дрогнула. Он спокойно забрал у меня оружие и положил на стойку.

— Четвертый этаж. Направо, квартира «С».

Кивнув, я направился к лифту. Это был элегантный скоростной подъемник, из тех, что, кажется, и не подумают притормозить у верхнего этажа, а, пробив крышу, воспарят в небеса. Терпеть не могу эти новомодные лифты, меня в них мутит. Резко затормозив, стальная коробка остановилась у четвертого этажа. Дверца отворилась, и ноги мои приросли к полу.

Передо мной стояла Мэри Харрис — целая и невредимая, свежая, бодрая, юная, в полотняных брючках и майке, безо всякой косметики.

Дверь лифта начала закрываться, и девушка проворно нажала кнопку, чтобы открыть ее снова.

— Вы ведь хотели меня видеть? — спросила она. Голос у нее был испуганный, словно говорить она привыкла шепотом, и сейчас слова ее, хотя и произнесенные громко, вслух, звучали проникновенно. — Детектив из Эмеральд-Сити? — Она говорила скороговоркой, это сообщало каждой ее фразе робкую, едва уловимую мелодичность.

Я промычал нечто нечленораздельное и шагнул из кабины. Она не отстранилась, и я вынужден был прикоснуться к ней вплотную, чтобы дать дверце лифта захлопнуться.

— Что-то случилось с моей сестрой?

— С вашей сестрой? — тупо переспросил я.

Она сделала нетерпеливый жест.

— Ну да, с Мэри. Ведь вы из-за нее приехали, я так поняла?

Теперь она отступила назад, словно желая разглядеть меня как следует.

— Да, — согласно кивнул я.

В коридор выходили четыре двери; должно быть, квартиры были небольшие. Ее квартира находилась в самом углу. Дверь была распахнута, однако засов и цепочка изнутри свидетельствовали, что девушка не слишком-то доверяет домашнему стражу. Я очутился в скромном жилище. Не поймите превратно, я вовсе не имел в виду эпитет «убогое», хотя в наше время эти понятия часто путают. Мебели было мало, словно хозяйка не собиралась обживаться здесь надолго. Двустворчатый шкаф под потолок со стенками пастельного тона, столы и кресла из бамбука и кожи, письменный стол, который никоим образом не назовешь дамским. По обеим сторонам комнаты — двери, наверняка в ванную и в спальню. В кухню можно было попасть из крохотной прихожей. Девушка присела на корточки у нижнего отделения встроенного шкафа: там помещался бар с холодильником. Не оглядываясь, она спросила своей очаровательной, напевной скороговоркой:

— Вероятно, не откажетесь выпить?

Для выпивки было еще рановато. Я не успел ответить, а девушка уже с облегчением захлопнула дверцу бара. Медленно выпрямившись, она обернулась ко мне. Сесть мне она не предложила, мы так и стояли друг против друга.

— Что с сестрой? — спросила она.

— Мэри Харрис — ваша сестра?

— Да, — нетерпеливо кивнула она. — Вообще-то ее зовут Мэри Хилтон, просто сестра не хотела, чтобы… Фу ты, Господи, да говорите же наконец, в чем дело!

Я сделал глубокий-глубокий вдох. Этот разговор давался мне труднее, чем общение с гангстерами Траски или ищейками Виллиса. Что мне ей сказать? Как бы потактичнее сообщить скорбную весть?

— Она скончалась, — сказал я.

Девушка не упала в обморок, не разразилась истерикой, она недвижно застыла, уставясь на меня, и в какой-то момент я даже подумал, что она не расслышала или не поняла, что я сказал. Затем она повернулась ко мне спиной. Я беспомощно переминался с ноги на ногу, не представляя, как быть. Прошло несколько минут, прежде чем она снова повернулась ко мне. Потрясение никак не отразилось на ее лице, даже глаза не покраснели, лишь выражение задорной веселости исчезло напрочь.

— Сочувствую вам, — сказал я.

— Вы отрекомендовались частным детективом.

Она опустилась в кресло, и бамбуковые опоры угрожающе прогнулись под ее хрупкой фигуркой. Эми указала мне на другое кресло, и я нерешительно последовал ее примеру. Послышался неприятный скрип, однако мебель выдержала.

— Полиция к вам еще не наведывалась? — поинтересовался я.

Вопрос был идиотский, и она не сочла нужным ответить. Просто сидела и смотрела на меня, а мне на мгновение вспомнилась ее сестра, которая вчера еще — или тысячу лет назад — предлагала мне себя по сходной цене, если я в свою очередь соглашусь скостить плату.

— Ваша сестра наняла меня для защиты ее от некоего человека по имени Сэмми, — начал я. — Той же ночью ее убили… — я запнулся на миг, — на ее рабочем месте. По свидетельству очевидцев, у нее в это время находился высокий темноволосый мужчина с необычно светлыми глазами. Сэмми, от которого я должен был ее защитить, — низенького роста и лысоватый.

— И вы не сумели ее защитить.

— Знаком вам этот субъект?

— Который?

— Любой из двух.

Она скроила гримасу.

— Откуда мне знать ее клиентов?

— Когда вы говорили с ней в последний раз?

— Позавчера. Она звонила мне по телефону.

— Сестра не упоминала, что боится кого-то?

— Нет. Скорее наоборот: она произвела на меня впечатление веселой и оживленной. Мэри сказала…

Не окончив фразы, девушка вскочила на ноги — готов поклясться, мне бы не удалось освободиться от кресла с такой же легкостью, — и кинулась в ванную. Через несколько минут она вернулась, с лица и рук ее капала вода. Фразу она продолжила с того самого слова, на котором оборвала. Я всегда восхищался людьми, способными на это.

— Возможно, она бросит работу, и мы уедем. Переселимся на другой берег, в Калифорнию. Или на север — куда-нибудь, где нас никто не знает.

— Вам известно, чем она занималась?

— Я не ребенок, — с вызовом посмотрела она на меня.

Некоторое время я выдерживал ее взгляд, а затем, сжалившись, потупил глаза.

— Вы-то сами чем занимаетесь?

— Я студентка. А Мэри содержала меня… Что вы на это скажете?

Что тут можно было сказать! Что я раскаиваюсь: надо было принять предложение Мэри и сбавить гонорар? Что следовало уберечь ее?

— Сестра не обмолвилась, откуда у нее появятся деньги?

— Нет.

— А вы и не спросили?

— Нет. Я усвоила, что лучше не спрашивать.

Мы снова в упор уставились друг на друга. Я не знал, что о ней думать. Столь невинная внешность и в то же время — естественная готовность принять деньги, из какого бы мутного источника они ни притекали… Мне нелегко было переварить этакое сочетание. Я поднялся с кресла, вытащил визитную карточку и уронил ее на колени хозяйке.

— Если что-нибудь вспомните, позвоните мне.

— Зачем? — спросила она, и глаза у нее сделались наивными, как у ребенка.

Я был ошарашен. Словно в приличном ресторане тебе вдруг залепят в физиономию куском торта.

— Затем, что я намерен отыскать убийцу, — резко ответил я. — И стараюсь не даром: мои услуги оплачены.

Я вышел и закрыл за собою дверь. Немалых трудов мне стоило сдержаться и не хлопнуть дверью в сердцах. Мэри Харрис, Эми Хилтон… Нелегко решить, которая из них сохранила большую порядочность.

Через две минуты я уже ехал к дому — по знаменитой приморской автостраде, повторяющей изгибы берега. Мимо на большой скорости проносились мотоциклы, оседланные отчаянными подростками. По средней полосе перли своей громадной массой трейлеры, сердито обгоняя легковушки праздных туристов. Справа время от времени мелькало море; отсюда, издали, оно казалось таким же прекрасным и чистым, как девушка, с которой я только что расстался. Я был зол — на самого себя за то, что влез в это дело, зол на Эми Хилтон и на весь белый свет. Я то мчался наперегонки с дорожными лихачами, то полз еле-еле, и все мне было не в радость.

К полудню я добрался домой, и первое, что увидел, был полицейский автомобиль, на котором вчера меня доставили в участок. Ну, и конечно, — пару моих вчерашних приятелей-детективов. Прислонясь к машине, они ждали с таким видом, будто не сомневались, что я с минуты на минуту пожалую домой. Поравнявшись с ними, я замедлил ход и весело помахал им рукой.

Сыщики повели себя как Спящая Красавица, вдруг восставшая после долгого сна и впавшая в истерику. Один, отчаянно размахивая руками, метнулся мне наперерез, другой подскочил к дверце машины, пытаясь ее открыть. Я остановился. Дверца не открывалась, я сидел и ждал, что будет дальше.

— Где вас черти носили? — завопил один из моих «дружков».

Я почувствовал, что сыт его обществом по горло. Все мне обрыдло, осточертело, и грубость этого дурня оказалась последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

— А вас? — ответил я вопросом на вопрос и нажал регулятор, опускающий оконное стекло.

Малый тут же сунул голову в окошко.

— Капитан Виллис велел тебе не валять дурака, а ты что выкидываешь! Допрыгался, козел вонючий, плакала твоя лицензия!

Я нажал кнопку. Если лицензия моя все равно плакала, мне теперь терять нечего. Мотор негромко заурчал, и стекло поползло вверх. Левой рукой я ухватил грубияна за волосы, чтобы не дать ему вытащить голову. Он завопил было, но вопль перешел в невнятное клокотанье, как только стекло вдавилось ему в шею. Я остановил мотор: не рекомендуется душить полицейского при свидетелях.

Чтобы не чувствовать на своем лице прерывистого дыхания сыщика, я слегка отстранился и бросил взгляд на его коллегу. Тот успел вытащить оружие и вопил во всю глотку — видимо, что-то малоприличное. Меня это не слишком беспокоило. Как я уже упоминал, достоинства моих машин не бросаются в глаза издали. Конечно, при нашей работе нет необходимости в пуленепробиваемом автомобиле, но меня подбил обзавестись им некий дошлый агент. Техника персональной охраны, утверждал он, медленно, но верно вытесняет допотопные методы сыскной работы, и без такой машины уважающему себя детективу лучше вообще не браться за дело.

Я обратился к своему пленнику:

— Вот что, приятель. Вероятно, мои слова придутся тебе не по нраву, но ты их запомни. Ради собственной же пользы. В свое время мне приходилось иметь дело с парнями покрепче тебя, и, если ты не угомонишься, я тебе запросто сломаю шею. — Я положил палец на кнопку, и полицейский издал поросячий визг. — И не рассчитывай поквитаться со мной после того, как я тебя отпущу. А если все же попытаешься, это будет твой последний просчет.

Я не знаю, удалось ли мне его убедить, вся надежда была на то, что в голосе моем звучало больше убежденности, чем я чувствовал на самом деле. На пробу я чуть опустил стекло, чтобы пленник смог заговорить.

— Ах ты поганый…

Я снова поднял стекло и нажал кнопку зажигалки. Мне было ясно, что я позволяю себе лишнее, но, будь моя воля, я бы прикончил этого типа голыми руками. Зажигалка через секунду-другую щелкнула, и я вынул ее из приборной доски. Какое-то мгновение я разглядывал раскаленный докрасна металлический наконечник, а затем нацелил его в левый глаз сыщика. Я снова опустил стекло на несколько миллиметров. Когда я заговорил, голос мой охрип от волнения, и мне не было нужды притворяться:

— Смотри, как бы я нечаянно не заехал тебе в глаз… А теперь выкладывай, чего вам от меня нужно!

— Капитан хочет тебя видеть, — через силу выговорил он и чуть другим тоном добавил: — За такие штучки он тебе голову оторвет.

На этот счет у меня не было сомнений. Я огляделся по сторонам. Вокруг машины собралась целая толпа зевак. Микки стоял в первом ряду, на лице его читалось волнение. Еще бы: наконец-то он видит своего прославленного друга-детектива за работой! Я сделал ему знак подойти поближе. Он протиснулся к машине, и я прокричал ему в щель возле зажатой головы копа:

— Знаешь какого-нибудь хорошего адвоката?

Микки утвердительно кивнул. Впрочем, я и не сомневался в результате. Среди его знакомых всегда отыскивался хороший врач, хороший психиатр, хороший архитектор. Рекомендуемый им специалист всегда оказывался хорошим — по крайней мере на короткое время.

— Позвони ему и попроси через четверть часа быть в кабинете капитана Виллиса. У меня есть некоторые опасения, что полицейские захотят нарушить правила допроса.

Микки привычным жестом вытер руки о фартук, словно принимая заказ.

— Бегу, Дэн, — и он повернул прочь, мощным корпусом прокладывая себе путь сквозь толпу зевак. Верный, преданный друг.

Я вставил на место зажигалку, однако мой пленник, судя по всему, израсходовал свои внутренние ресурсы и больше не делал попыток взбрыкнуть. Так оно и бывает: молодец против овец, а против молодца — сам овца.

— Сейчас я тебя отпущу, — порадовал я копа. — Но ты не питай напрасных иллюзий. Вздумаешь строить из себя героя, снова попадешь мне в руки. Не сегодня, так завтра, или на следующей неделе, или через десяток лег. Но я тебя отловлю. Если не будешь трепыхаться, я сейчас же еду к Виллису и выясняю, чего ему надо.

Я дал ему несколько секунд на размышление, затем опустил стекло. Голова его исчезла мгновенно, как в кинотрюке. Я снова закрыл окно — на случай, если мое предупреждение показалось полицейскому недостаточно убедительным, — и медленно тронул машину. Как только автомобиль сдвинулся с места, толпа любопытных расступилась и освободила мне дорогу. Я проскочил три перекрестка, остановил машину и платком вытер лоб. Да, я попал в жаркий переплет, а будет еще жарче. Оставалось надеяться, что подосланный Микки адвокат прибудет к Виллису раньше, чем я.

Так оно и случилось. Он был худощавый, лет пятидесяти, с лицом, изборожденным морщинами. Не знай я о его ремесле, я бы принял его за моряка — пирата или контрабандиста, только ни в коем случае не за человека, который правит судном в море законов. На загорелом лице ярко выделялись голубые глаза. Рукопожатие его было крепким — хотел бы я иметь такого союзника за спиной при потасовке где-нибудь в пивнушке.

— Влипли вы, Дэн, — сказал он, однако ему удалось произнести эти слова с такой интонацией, словно он хотел добавить: ничего, мол, я вас вытащу.

Мне стало бы спокойнее на душе, если бы он и впрямь это добавил.

— Да уж, здорово влипли, — эхом отозвался Ди Маджио. В руках у него, будто в подтверждение его слов, появилась коробочка с леденцами.

— Где, черт побери, вы пропадали сегодня ночью? — завопил Виллис.

Эта черта в нем мне импонировала: без обиняков, сразу в лоб. Врать в такой ситуации не имело смысла.

— В Сан-Рио. А в чем дело? Я опять кого-то порешил?

— А в салон Лу вы случайно не наведывались? — на сей раз Виллис вопросил вкрадчиво, однако жилы на шее у него напряглись.

Такое развитие событий нравилось мне все меньше.

— Или вы опять отсиживались перед домом? — перекатывая во рту леденец, вставил Ди Маджио.

— Я действительно был там.

Хорошо бы при этом смотреть в лицо им обоим, но они расположились довольно далеко друг от друга. Я выбрал Ди Маджио. Этот мерзавец Виллиса за пояс заткнет, но для глаза приятнее, и, если верить слухам, он исподволь руководит шефом.

— В котором часу?

— Да что случилось?

Меня одолевали самые дурные предчувствия. Должно быть, и впрямь заварушка хоть куда, если Виллис даже не вменил мне в вину, что я без его разрешения уезжал из города.

Полицейские молчали, и капитан пиратов взял на себя труд просветить меня:

— Там убили одну из девушек, Дэн. Ту, с которой вы имели дело. Марсию Коллерос.

Много раз мне приходилось слышать и читать в книгах выражение «хватать воздух ртом». Сейчас я впервые испытал это на себе. Конечно, пробеги ты четырехсотку или бултыхнись в холодную воду — и запыхтишь как паровоз. Но вы ведь понимаете, что я имею в виду. Тебе говорят несколько слов, и ты вдруг сразу начинаешь задыхаться. Словно и вправду угодил под ледяной душ или пробежал дистанцию за рекордное время.

Марсия Коллерос. Некрасивая, но умная девушка, которая усвоила правила предосторожности и умела постоять за себя… Я ощущал внутри странную пустоту, словно в той убогой, украшенной безвкусными безделушками розовой комнатенке между нами произошло нечто такое, чего не купишь за пятьдесят долларов. Похоже, я старею и становлюсь сентиментальным. Я думал не о том, что Виллис теперь из кожи вон вылезет, чтобы навесить на меня это убийство, а о том, что я любой ценой отыщу истинного преступника. Правда, я и до сих пор занимался розыском этого злодея, но не принимал события близко к сердцу, как и положено любому профессионалу. Отныне дело переходит в категорию личных. Поймаю и с живого шкуру сдеру, будь то карлик Сэмми или великан с глазами альбиноса. Он у меня еще пожалеет, что на свет появился, и Бога будет молить, чтобы его передали в руки полиции.

— Вам нечего сказать? — вывел меня из раздумий Виллис.

— В салоне я появился в половине одиннадцатого. Десять минут ждал, пока девушка освободится, и ушел, когда еще не было одиннадцати.

— Быстро у вас получается!

Я молча проглотил насмешку.

— Есть свидетели?

Я пожал плечами. Мое появление там могут подтвердить многие: Лу, официанточка, возможно, другие девицы тоже. Но Виллису наверняка все это известно, ведь из этих свидетельских показаний он и вьет веревку, которую собирается накинуть мне на шею. Вот с уходом будет потруднее. Никто не обратил на меня внимания.

Сослаться на то, что официанточка почесывала задик, и предложить справиться об этом у нее самой?

— Значит, никто не видел, как вы уходили?

— Понятия не имею. По-моему, никто. Но алиби у меня есть, если вы это имеете в виду.

— Вот как? — задиристым тоном произнес Ди Маджио. — Ну, рассказывайте, с кем вы резались в карты.

Адвокат бросил на меня ободряющий взгляд.

— Мое пребывание подтвердят в мотеле в пригороде Сан-Рио, где я снимал номер. Прибыл я туда на рассвете, значит, всю ночь находился в пути.

Полицейские переглянулись, явно недовольные таким оборотом дела.

— В котором часу случилось убийство? — поинтересовался я.

Виллис косо посмотрел на меня, но, прежде чем он успел отрезать, что это не моего ума дело, Ди Маджио ответил на мой вопрос. При другом начальнике из Ди Маджио получился бы классный сыщик.

— Около двенадцати. Труп обнаружили в половине первого, и рана еще кровоточила. Во сколько вы прибыли в мотель?

— Около половины четвертого.

Я прикинул про себя время. Полагаю, то же самое сделали и остальные и, по всей вероятности, пришли к такому же выводу, что и я. Если мчать на полной скорости, вполне можно уложиться во времени. Я не хотел, чтобы полицейские всесторонне обдумывали этот факт, к тому же меня подталкивало любопытство.

— Как ее убили?

— Здесь мы задаем вопросы, а ваша обязанность отвечать! — резко оборвал меня Ди Маджио.

Тут встал мой адвокат и проговорил примирительным тоном:

— Господа, но мой клиент вправе знать, в чем именно его обвиняют.

Виллис побагровел, как свекла.

— Кто его обвиняет, черт побери! Просто хотелось с ним побеседовать, чтобы уточнить кое-какие детали. Надеюсь, вы оба не против.

Пират довольно ухмыльнулся.

— Приятно слышать, капитан, что его ни в чем не обвиняют.

Виллис постепенно приходил в себя. Дома он изо дня в день упражнялся в искусстве компромисса и стремительного отступления и, похоже, весьма в этом преуспел.

— Ее застрелили, если уж вам так хочется знать, — и тут он спохватился, что ему самому еще не все ясно. — Какого дьявола вы поперлись в Сан-Рио?

Этого я говорить не хотел. Почему — и сам не знаю. Может, из-за собственного разочарования в поездке, а может, не считал нужным раскрывать перед ними свои карты. Стоит мне где бы то ни было появиться — и тут же гибнут девушки. Чем меньше полицейские будут знать о моих делах, тем лучше.

— Меня привела туда работа.

— Неужели? И что же это за работа?

Я улыбнулся:

— Я не имею права выдавать тайны своих клиентов и, пожалуй, могу сослаться на это, пользуясь присутствием своего адвоката.

— У вас и клиентов-то нет! — грубо парировал капитан.

— Есть. Мэри Харрис. И ее смерть не аннулирует договора. Задатка, который она внесла, хватит на то, чтобы еще несколько дней продолжать работу.

— Какую работу?

Ди Маджио подступил ко мне вплотную, и в какой-то момент мне показалось, что, несмотря на присутствие адвоката, он ударит меня.

— Отыскать некоего типа по имени Сэмми.

Прошло несколько секунд, прежде чем Ди Маджио переварил полученную информацию, затем он удовлетворенно кивнул. Повторяю: будучи мерзавцем по натуре, в профессии своей он знал толк, да и от профессиональной честности, пожалуй, сохранил кое-какие крохи.

Я продиктовал им адрес мотеля и честно признался, что зарегистрировался там под именем Дэвида Реймондса. Мои показания тотчас же проверили, однако полностью мне не удалось оправдаться. Никого из знакомых я по пути не встретил, и дорожная полиция ни разу не останавливала меня. В половине четвертого я прибыл в Сан-Рио — это я мог доказать, но в котором часу выехал из Эмеральд-Сити — поди проверь.

— Что вам нужно было от Марсии Коллерос? И предупреждаю: если заявите, будто вас привела к ней неутолимая страсть, скоротаете ночку в камере.

— Меня интересовало, как выглядел тот тип, что убил Мэри Харрис.

Виллис повернулся к Ди Маджио.

— Значит, он ведет расследование! Кто-то из наших проболтался, но я живо укорочу ему язык, как только узнаю, кто у нас такой разговорчивый.

Зазвонил телефон. Виллис снял трубку. Мы, остальные, молча и напряженно ждали, словно почуяв, что запахло жареным. Лицо Виллиса и до сих пор было не ахти каким веселым, а сейчас сделалось мрачнее тучи. Отвечал он односложно, а под конец разговора тяжело вздохнул.

— Ну ладно, немедленно выезжаю, — он положил трубку. — Еще одно убийство, — подавленно произнес он. Взгляд его упал на меня, и на его помятой физиономии обозначилась язвительная усмешка. — Отыскался ваш Сэмми, приятель.

Я поехал вместе с полицейскими. Они меня не приглашали, но и не вытолкали из машины, когда я уселся. Адвокат сунул мне визитную карточку, чтобы я мог отыскать его, если понадобится, и назвал сумму, какая с меня причитается. Как оказалось, у него более высокооплачиваемая работа, чем у меня.

Машину вел капитан Виллис. Напористо, но без лишнего риска. Капитан даже вырос в моих глазах, никогда бы не подумал, будто он способен хоть что-то делать хорошо. Мы ехали в сторону Эмеральд-Бэя. Я не интересовался, каков конечный пункт нашего пути; молча сидел на заднем сиденье и думал, когда же кончится этот кошмар. Не то чтобы убийство в нашем городке было редкостью, но такая серия даже для нас — сенсация.

Собственно говоря, Эмеральд-Сити — город вполне безопасный. Некий аферист по фамилии Гастерфилд основал его в ту пору, когда по болотистым топям приморья еще бродили индейцы. Гастерфилд повсюду хвастался крупными изумрудами и после нескольких стаканчиков — разумеется, за чужой счет — выбалтывал, что нашел камешки здесь, на этом участке побережья, изрытом небольшими бухточками, где ничего, кроме москитов, не было. Народ повалил сюда валом, и город, выросший точно из-под земли за считанные месяцы, назвали Эмеральд-Сити, то бишь Изумрудным городом. К тому времени, как выяснилось, что изумрудами здесь и не пахнет, Гастерфилда, естественно, и след простыл. По мнению одних очевидцев, он откочевал куда-то на юг, другие утверждали, будто его прикончили бандиты и завладели изумрудами. Самое парадоксальное во всей этой истории, что — насколько можно судить за давностью лет — камни были настоящие. Их видело такое множество прожженных мошенников, их показывали стольким ювелирам, прежде чем отправиться на ловлю удачи, что подделка просто исключалась. Но изумрудов здесь не нашли. Нашли другое: когда последние надежды развеялись как дым, потомки первых поселенцев открыли для себя выгоду от туризма и тем самым напали на золотую жилу.

Эмеральд-Сити стал Меккой богатых яхтсменов. Изрезанное удобными бухтами побережье и романтическое название городка привлекали сюда предприимчивых дельцов и скучающих миллионеров. На другом конце Эмеральд-Сити вырос как бы еще один город, жители которого были заняты в сфере услуг, новый район слился с основным, населенным кубинскими колонистами. Излишне говорить, что обе половины города не имели между собой ничего общего. Не стану утверждать, будто Эмеральд-Сити — оплот высокой нравственности. Размаха наркобизнеса хватило бы на город и раза в три крупнее, уличных девок насчитывалось больше, чем уличных фонарей, а любителям драк не нужно было далеко ходить, стоило чуть обознаться кварталом на карте города. И все же в Эмеральд-Сити было относительно безопасно. Полицейский состав если и не отличался выдающимися способностями, то был достаточно дееспособен и хорошо оплачивался. Паразитирующие на туристах акулы строго следили, чтобы мелкие хищники не примазывались к добыче. И вот вам три убийства подряд!

Я старался отыскать Сэмми, но теперь, когда он нашелся, я не мог по-настоящему радоваться этому. Он являл собою отвратительное зрелище. Должно быть, и при жизни он не ходил в красавчиках, а теперь… Мало кого украсит, если пулей снесет полчерепа. Но это, без сомнения, был Сэмми. Низкого роста, средних лет, лысеющий — насколько можно судить по уцелевшей части головы, он валялся на прибрежном песке метрах в пятистах от заброшенного причала, где теперь по вечерам жгут костры бездомные бродяги. На нем были светлые полотняные брюки в полоску — я не порекомендовал бы их ни одному человеку старше шестнадцати. Но такова веселая Флорида: здесь выделяется из толпы именно тот, кто не выделяется из нее в любом другом месте.

Вблизи припарковались три машины. Одна — черно-белая патрульная, с мигалкой, непонятно зачем включенной. На второй, вероятно, прибыли сыщики, сообщившие о происшествии капитану Виллису. Третьей была карета «скорой помощи». Санитар, ковыряя в зубах, сидел на песке возле машины, уставясь на воду. Я мог бы поклясться, что он мечтает поплавать. Правда, это место находится далеко от пляжа и здесь нет защитной сетки от акул, но побултыхаться в волнах рядом с берегом можно. Виллис застыл над убитым, уставясь на него так, словно в его власти было воскресить покойника.

— Это он? — повернулся Виллис ко мне.

Я пожал плечами. Сэмми этого я и в глаза не видел, а описание его примет капитану было известно не хуже, чем мне. Один из сыщиков достал свой блокнот.

— Сэмюэл Николсон, пятьдесят два года, местный. Преподаватель колледжа.

Послышался рокот моторов, и Виллис заторопился к стоянке автомобилей. Нагрянули репортеры: кто-то тайно оповестил их, и теперь они жаждали подробностей. Повторяю: три убийства подряд многовато для нашего мирного городка. Ди Маджио сделал знак, что можно, мол, уносить труп, если эксперты закончили осмотр. Санитар встрепенулся, тряхнул за плечо дремавшего в кабине шофера, и они на пару притащили носилки.

Сэмюэл Николсон, профессор колледжа. Он же Сэмми, гроза девиц легкого поведения. И убийца. Или, пожалуй, всего лишь жертва. Пока его бренные останки укладывали на носилки, я гадал, заплатит ли мне Траски, как обещал.

Он заплатил. Я постарался как можно быстрее смотаться, чтобы новость он узнал от меня, а не из газет, но меня опередили. Я еще петлял по тенистым улочкам Слоупа, когда об убийстве оповестили по радио. Оставалась слабая надежда, что Траски не догадается, будто убитый преподаватель колледжа и есть пресловутый Сэмми. Но я недооценил мафиози. Он тоже помножил два на два, и у него тоже получилось четыре. Затем он выдал мне четыре тысячи пятьсот долларов.

— Правда, вы их не заработали, — сказал он.

— Тогда почему вы платите? — спросил я, не притрагиваясь к стопке. Деньги мне нужны, но не любой ценой.

Траски холодно взглянул на меня.

— Я наказываю самого себя. Надо было предупредить, что этот тип нужен мне живым, а не мертвым и что схватить его надлежит, прежде чем до него доберется полиция. Пять кусков — небольшой штраф за такой крупный просчет.

Я спрятал деньги и поскорее убрался из его дома. Так хотелось надеяться, что никогда больше я не столкнусь с этим человеком, что впредь он не доверит мне никаких поручений. Я не хотел работать на него и мечтал лишь о том, чтобы он забыл, как меня зовут, вообще забыл о моем существовании. Однако предчувствие подсказывало мне, что это будет не так-то просто.

Когда я прошагал несколько кварталов, дурное предчувствие отпустило меня, тем более что пиджачный карман приятно оттопыривался пухлым конвертом. Ну наконец-то, подумалось мне, я никому ничего не должен. Вырвусь в Таксако, поваляюсь на солнышке, попью текилы, не стану пренебрегать обществом прекрасных сеньорит. Кто сказал, что частный детектив не может позволить себе передышку? В особенности с такими капиталами.

Я «проголосовал» и остановил попутную машину. За рулем сидел репортер, возвращавшийся с места происшествия. Он несколько удивился, однако не возражал подбросить меня в город. Мы были знакомы еще с тех времен, когда я стоял на страже порядка за твердое месячное жалованье. Газетчик не очень-то поверил в мою версию, будто капитан Виллис случайно встретил меня и подкинул до места происшествия. С профессиональной настырностью репортер пытался во что бы то ни стало выжать из меня обещание сообщить ему первому, если я узнаю что-нибудь стоящее. Настырности у него хватало с избытком, а вот со смекалкой было туговато. Он не посулил мне ни цента, и я не видел причин снабжать его информацией хоть в первую, хоть в двадцатую очередь. Он высадил меня на углу Саммервилл-стрит, откуда до моего дома добрых полчаса, если идти пешком и не торопясь. Я не торопился. Прогулка пришлась даже кстати, мне было о чем подумать.

Капитан Виллис пока еще не знал, убит ли Сэмми тем же самым оружием, что и Марсия, но это представлялось весьма вероятным. Гильза была от тридцать восьмого калибра, и в салоне Лу пустили в ход пистолет того же калибра с глушителем. Но та ли самая рука поразила и Мэри Харрис кинжалом с тонким, длинным лезвием? Я бы не дал голову на отсечение, что это так, но и нельзя было полностью исключить такой вариант. Полицейские тоже люди, и мысль у них движется по линии наименьшего сопротивления. Допустим, некий тип орудует пистолетом, и за ним невольно закрепляется определение «вооруженный убийца». А если очередную жертву задушат, сыщикам не приходит в голову, что убийца в обоих случаях один и тот же. Просто у него при себе не оказалось пушки. Или он любитель разнообразия.

Разумеется, может подтвердиться правота одного старого детектива, который давным-давно, еще в начале моей карьеры, говаривал, что события и факты по сути очень просты, нужно лишь стряхнуть с них разные дурацкие наслоения, неизбежно накладывающиеся. Допустим, что Сэмми самолично убил Мэри Харрис или сделал это чужими руками, хотя я слабо верю в версию о наемном убийце. А другой убийца порешил Марсию и Сэмми в придачу. Но почему?

Отбросив этот вопрос, я мысленно прикинул другой вариант. Кто-то один расправился и с Сэмми, и с обеими девицами. Спросите почему? Я не умею беседовать с душами усопших.

Ни одна из этих версий мне не нравилась. Неизвестно отчего, я чувствовал, что обе они хромают. А лучшей я пока что не находил.

Я чересчур увлекся размышлениями, но, видно, не заржавел еще окончательно. Этих двух типов я засек почти сразу же. Они околачивались с таким безмятежным видом, что невольно вызывали подозрение. На соседнем углу находилось заведение срочной химчистки, открытое круглосуточно. В свое время я оказал владельцу небольшую услугу, когда банда подростков повадилась по ночам бесчинствовать у него. Поэтому он не возражал, чтобы я как следует разглядел из окна его конторы праздношатающихся типов. Несомненно, они следили за моим домом. Мне не хотелось убаюкивать себя надеждой, что все это чистая случайность и выслеживают они кого-то другого. На полицейских эти субъекты были не похожи, и как-то не верилось, чтобы это были молодчики Траски. Такого вывода мне было достаточно. Я попрощался с владельцем химчистки и двинул к дому. Шел быстрым шагом, время от времени оглядываясь, словно проверяя, нет ли за мной хвоста. Я очень надеялся, что верно оценил ситуацию и что с противоположной стороны улицы в меня не выпустят обойму. В боку покалывало, словно я уже схлопотал пулю, и я с трудом удерживал в себе желание припустить со всех ног. Войдя в подъезд, я облегченно вздохнул.

Дом наш не из самых фешенебельных. На охранника средств не хватает, но в квартире управляющего домом установлен щит с сигнализацией: как только вспыхнет лампочка, необходимо вызывать полицию. В данном случае, для той сцены, какую я задумал, свидетели не требовались.

Я помчался к лифту и распахнул дверцу. Нажал кнопку седьмого этажа и выскочил из кабины. Лифт пошел наверх, а я спрятался за мусорными баками. Вонь от них шла нестерпимая, но мне не пришлось долго ждать. Чуть погодя послышались шаги, а затем в подъезд вошли два молодчика. Оба не старше двадцати пяти, и оба здоровяки — этакие нагулявшие жирок некогда мускулистые боксеры. Терпеть не могу такую породу людей, в них слишком надолго застревает уверенность в своей былой кулачной силе. Субчики остановились у лифта, прислушиваясь, как тот не спеша ползет вверх, и переглянулись, когда лифт остановился на седьмом этаже. Разумеется, не слышно было, чтобы дверца отворилась, а затем захлопнулась, и это было единственным слабым местом в моем плане. Но тут уж ничего изменить нельзя.

Парни оказались дилетантами. Профессионал лезет вверх на своих двоих, даже если пенсионный возраст на носу, а плоскостопие не дает лишнего шагу ступить. Рано или поздно эти молодчики тоже усвоят элементарные навыки, если, конечно, останутся в живых, что в данный момент представлялось сомнительным. Нажав кнопку вызова, они ждали. Лифт, кряхтя и сотрясаясь, полз вниз так медленно, что впору заплакать. Мне не хотелось, чтобы кто-либо вошел в подъезд и погубил мой замысел. Однако никто не вошел — иногда и мне улыбается удача.

Лифт спустился вниз, и один из парней с бычьей шеей отворил дверцу. Я осторожно выбрался из-за мусорных баков и, когда молодчики готовились войти в кабину, сзади бросился на них. Оба влетели в лифт головой вперед и здорово треснулись о стенку. Я вскочил за ними следом и захлопнул дверцу. Действовал я достаточно быстро, и у них не оставалось шансов на сопротивление. Пистолет был у меня в руке, еще когда я прятался за мусорный бак, а они лишь сейчас дернулись, чтобы выхватить оружие. Револьвер мой выглядел сущей игрушкой, и, разделяй нас расстояние шагов в десять, они бы меня просто высмеяли. Но в тесной кабине лифта, с полуметра, игрушечный пистолетик способен успокоить их так же надежно, как и другой, сорок пятого калибра, что хранится сейчас в столе капитана Виллиса.

— Не двигаться!

Они и не двигались, хотя находились от меня на расстоянии вытянутой руки, и, вздумай они броситься на меня одновременно, я только раз успел бы спустить курок. Но мало кто родится героем, а я тщательно целился в пространство между ними, чтобы нельзя было понять, в кого угодит пуля.

Прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до седьмого этажа. Спиной распахнув дверцу, я сделал шаг назад. По лицам моих пленников я понял, что что-то не так, хотел обернуться, но было уже поздно. Я ощутил резкую боль в затылке, и свет померк у меня перед глазами.