- Значит, воскликнула Алиса, - он ничем не лучше Гитлера или Сталина!

- Отнюдь нет, - возразил я. - Ему удалось устроить рай на Земле, в чем мы можем удостовериться, оглянувшись вокруг. И он не является приверженцем какой-либо одной идеологической схемы, сторонником применения насилия. Профессор...

Я запнулся, поняв, что начал защищать его.

Алиса злорадно хихикнула.

- Вы изменили свое мнение?

- Нет. Совсем нет. Ибо профессор, как и всякий диктатор, вынужден был извратить свои первоначальные взгляды. Он таки прибегнул к насилию - вспомните Поливиносела.

- Плохой пример. Он всегда был ослом, ослом и остался. И откуда нам знать, а не нравится ли ему быть именно ослом, а не кем-нибудь другим?

Ответить я не успел. Вся восточная половина небосвода внезапно озарилась грандиозной вспышкой. Через секунду-две до нас докатился оглушительный грохот взрыва. Мы были просто ошеломлены, так как свыклись с мыслью, что в этой долине подобные химические реакции невозможны.

Алиса вцепилась в мою руку.

- Неужели атака началась раньше, чем было запланировано? Или нас просто не поставили в известность?

- Я так не думаю. С чего бы это атаку начинать именно здесь? Давай пойдем и поглядим, что же, собственно, произошло.

- У меня такое впечатление, будто сверкнула молния, но какая-то не такая...

- Вы имеете в виду негативное изображение молнии? - высказал я мелькнувшую и у меня мысль.

- Вот именно, - кивнула Алиса. - Вспышка была черной.

- Мне доводилось видеть молнии, которые разветвлялись, - сказал я. - Но это первая... - Голос мой опустился до шепота. - Нет, бред какой-то. Нужно подождать, прежде чем выносить определенное суждение.

Мы перешли с грейдера на пересекающее его мощеное шоссе. Это была государственная автотрасса, в полутора милях отсюда проходящая мимо аэропорта Мелтонвилла.

Восточная часть неба снова озарилась вспышкой, и на этот раз мы увидели, что взрыв произошел гораздо ближе, чем казалось в прошлый раз. И поспешили вперед, готовые в любую секунду укрыться в лесу в случае возникновения угрозы. Пройдя полмили, я внезапно остановился как вкопанный.

- Что случилось? - спросила Алиса.

- Что-то я не припоминаю, чтобы здесь когда-нибудь протекал ручей, - медленно ответил я. - Совершенно точно, его здесь раньше не было. Я очень часто бродил тут, еще когда был бой-скаутом.

Однако сейчас перед нами было русло ручья. Оно шло с востока, со стороны Онабака , и поворачивало на юго-запад, в сторону от реки. Русло перерезало автотрассу, образовывая на ней разрыв шириной метров в десять. Кто-то притащил два длинных древесных ствола, перебросил их через ручей и уложил между ними планки, соорудив некоторое подобие моста.

Мы пересекли пересохшее русло и двинулись по шоссе дальше, но еще один взрыв слева убедил нас в том, что мы идем совсем не в ту сторону. Этот взрыв произошел совсем рядом, на краю просторного луга, на месте которого когда-то была стоянка автомашин.

Алиса потянула воздух носом.

- Пахнет горелой зеленью.

- Да. - Я вытянул руку в сторону дальнего берега ручья, хорошо освещенного луной. - Смотрите.

Полуобгорелые , изломанные стебли и ветви каких-то растений размером с добрую сосну, разбросанные метров на пятнадцать-двадцать друг от друга, устилали берег и дно ручья. Что это означает? Оставалось подойти поближе и разобраться.

Возле моста, где ручей неожиданно обрывался, мы наткнулись на толпу человек эдак в сто, образовавшую круг. Чтобы увидеть, что же такое интересное происходит внутри этого живого кольца, пришлось проталкиваться при помощи локтей. Мы еще не успели протиснуться, как вдруг какая-то женщина истошно завопила:

- Он опять налил слишком много Пойла !

- Спасайся, кто может! - взревел кто-то из мужчин.

И сразу же вокруг нас образовалась невероятная мешанина из обнаженных тел. Вопя, толкаясь и пиная друг друга, люди рассыпались во все стороны. Причем все это они проделывали с заливистым смехом, словно предвкушая хорошую потеху - странная смесь паники и пренебрежения к опасности.

Чтобы Алиса не потерялась в толпе, я крепко держал ее за руку.

- А в чем опасность? - крикнула она поравнявшемуся с нами мужчине.

Он представлял из себя фантастическое зрелище. Это был первый человек, на котором была какая-то одежда. Голову его покрывала красная феска с кисточкой, туловище опоясывал светло-зеленый широкий пояс, за который была заткнута кривая сабля под таким непривычным углом, что скорее напоминала румпель швертбота. Иллюзия эта усугублялась скоростью, с которой он мчался.

Услыхав ее возглас, мужчина смерил нас свирепым взглядом, полностью соответствовавшим нелепости своего наряда, и что-то прокричал.

- Что?

Он снова что-то выкрикнул и помчался дальше.

- Что он сказал? - спросил я у Алисы.

- Какая-то абракадабра.

Мельтешащая вокруг толпа совсем обезумела, когда раздавшийся позади взрыв повалил нас наземь лицом вниз. За ударной волной последовала волна горячего воздуха, затем на нас посыпался град камней и комьев грязи. Получив удар по ноге, я взвыл от боли и подумал, что только перелома мне и не хватало. На шее моей висела Алиса, монотонно причитая :

- Спасите меня! Спасите...

Я бы с удовольствием это сделал, но вот кто будет спасать меня?

Столь же неожиданно, как и начался, каменный град прекратился, а с ним прекратились и вопли поваленных наземь людей. Еще некоторое время стояла тишина, прерываемая изредка вздохами облегчения, а затем раздался хохот, восторженные возгласы, и вокруг нас опять замелькали белые в лунном свете, обнаженные тела, восставшие, словно привидения, из густой травы. Чувство страха не могло долго сохраняться у этих, ничем не сдерживаемых людей. Они весело подтрунивали друг над другом по поводу бегства, обменивались впечатлениями.

Я остановил одну женщину, полногрудую красавицу лет двадцати пяти - все женщины, употребляющие Пойло , были красивы, отменно сложены и молодо выглядели - и спросил:

- Что, собственно, произошло?

- О, этот идиот-словоблуд налил в яму слишком много Пойла , улыбаясь, пояснила она. - Это же и ежику понятно, что должно было произойти. Но он нас не слушал, а его приятели, такие же недоумки , как и он сам, слава Мэхруду !

Произнеся имя бога, она сделала известный нам знак. Эти люди, какими бы легкомысленными и непочтительными не были во всех других отношениях, никогда не забывали выразить свое уважение Мэхруду.

- Он? Кто? А? - растерялся я, сбитый с толку ее словами.

- И – а! - передразнила меня женщина, и я похолодел от мысли, что она имеет в виду Поливиносела , хотя это явно было продиктовано просто бестолковостью моего вопроса.

- Словоблуды, разумеется, лысенький. - Быстро окинув меня с ног до головы проницательным взглядом, она добавила: - Если бы не это, я бы подумала, что ты еще не отведал Пойла.

Я не понял, что она подразумевала под "этим", и посмотрел вверх, куда она небрежно махнула рукой, но не увидел ничего, кроме чистого неба и огромной луны искаженной формы.

Продолжать расспросы мне расхотелось, чтобы не казаться новичком, и, оставив в покое женщину, мы с Алисой последовали за толпой. Она направлялась к месту, где обрывался ручей и зияла теперь воронка, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять, откуда здесь столь неожиданно появилось пересохшее русло - кто-то прорезал его серией чудовищных взрывов.

Мимо нас прошмыгнул какой-то мужчина. Он энергично работал ногами, туловище его было сильно наклонено вперед, а одна рука спрятана за спину. Другой рукой мужчина держался за свою густо поросшую волосами грудь. Голову его украшала нахлобученная набекрень одна из тех шляп с высоким гребнем, какие можно увидеть во время парада на высоком военном начальстве. Пояс вокруг обнаженного торса поддерживал шпагу в ножнах. Довершали наряд остроносые ковбойские ботинки на высоких каблуках. Мужчина сердито хмурился. В руке, заложенной за спину, он держал большую карту.

- Эй, адмирал, - окликнул я его.

Мужчина продолжал двигаться, не обращая на меня никакого внимания.

- Генерал!

Он даже не обернулся.

- Босс! Шеф!

Никакой реакции.

- Эй, вы!

- Дварубы схытники? - неожиданно отозвался он.

- Что?

- Помолчите лучше, пока не потеряли верхнюю челюсть, - заметила Алиса, глядя на мой разинутый от удивления рот. - Идемте дальше.

И мы поспешили к краю глубокой выемки, опередив толпу, иначе потом туда пробиться было бы очень трудно.

Выемка имела в поперечнике около десяти метров и конусом уходила вниз, к центру, который располагался на глубине около семи метров. Точно посредине выемки возвышалось огромное, почерневшее, обгоревшее растение. Это был стебель кукурузы с листьями, султанами и прочими атрибутами, но высотой, самое меньшее, метров в пятнадцать. Стебель угрожающе наклонился и, казалось, достаточно тронуть его пальцем, как он, объятый пламенем, рухнет на землю. Причем прямо на нас, ибо стебель был наклонен в нашу сторону. Корни гигантской кукурузы были наполовину обнажены, как трубы, когда чинят прорвавшийся водопровод. Вокруг были навалены груды комьев грязи, что дополняло кратерообразный вид выемки - будто огромный метеорит вспахал землю.

Эта мысль пришла мне в голову с первого взгляда, но, присмотревшись, я пришел к выводу, что этот метеорит должен бы был пробивать почву снизу.

Но долго раздумывать над тем, как это могло произойти, у меня не оказалось времени, так как стебель, в соответствии с моими худшими предположениями, начал постепенно валиться. Нам не оставалось ничего иного, как спасаться бегством.

После того, как стебель с грохотом рухнул, а большая группа причудливо полуодетых людей подцепила его к упряжке из десяти битюгов и оттащила в сторону, мы с Алисой вернулись к кратеру. На этот раз я без опаски спустился вниз. Почва под ногами была сухой и жесткой - что-то впитало в себя всю влагу, причем сделало это крайне быстро, так как на окружающем кратер лугу земля была мокрой от недавно прошедшего ливня.

Несмотря на то, что в воронке было, мягко говоря, жарковато, Словоблуды дружно посыпались вниз и энергично заработали кирками и лопатами возле ее западной стенки. Их предводитель, мужчина в адмиральской шляпе, стоял в центре и, держа обеими руками карту, хмуро смотрел на нее. Время от времени он подзывал кого-нибудь из своих приспешников повелительным жестом, тыкал пальцем в карту, а затем показывал место, где, по его предположениям, следовало поорудовать лопатой.

- Прикпани хряпкие дранты! - командовал он.

- Нитрипак нем, ино, ино - отвечали его соратники.

Однако, несмотря на трудовой энтузиазм, им все никак не удавалось ничего откопать. Люди, стоящие у края воронки, подобно большой толпе городских зевак, наблюдающих за работой первого экскаватора, шикали, улюлюкали, давали дешевые советы. По рукам ходили бутылки с Пойлом и чувствовалось, что все происходящее является для них развлечением, хотя, как мне показалось, многие высказывания в адрес копающих в воронке были далеко не самого лучшего пошиба.

Неожиданно новоявленный Наполеон, задыхаясь от ярости, вскинул руки вверх. Карта затрепыхалась в воздухе.

- Шимшам прокаты буцтовар ! - завопил он.

- Перхент нем , ховай! - откликнулись его люди нестройным хором.

- Частидок теплодливые лопкани !

Результатом этой нечленораздельной перебранки было то, что все, кроме одного, перестали копать. На том, кто продолжал работать, был пробковый шлем, а на руках - две дюжины браслетов от наручников. Отбросив лопату , он бросил какое-то семя в почти что горизонтальный шурф в откосе, уходящий в почву метра на полтора, забросал его землей, утрамбовал, протянул сквозь набросанную почву тонкий провод. Другой мужчина, в прусской каске времен первой мировой войны с шишаком и в шутовских очках на лбу, одно стекло которого было выбито, дернул за провод и плеснул Пойло из огромного кувшина. Почва жадно поглотила влагу.

Словоблуды и зеваки внимательно следили за ходом операции. Стояла полная тишина.

И вдруг какая-то женщина на самом краю воронки громко завопила:

- Он опять льет слишком много! Задержите дурака !

Наполеон бросил в ее сторону свирепый взгляд и, судя по интонации, крепко выругался:

- Полукатка пасту хрычит !

В то же самое мгновение земля затряслась, почва вздыбилась, задрожала - вот-вот что-то должно было взорваться, и взорваться очень сильно.

- Бегом в лес! На этот раз у него получилось!

Я не знал, что именно у него получилось, но времени на расспросы, похоже, не было. Мы кинулись по склону через луг. На полпути к шоссе я преодолел страх и рискнул обернуться. Зрелище того стоило.

Впервые в жизни я увидел, как взрывается гигантский подсолнух, рост которого фантастически ускорила сверхдоза самого невероятного за всю историю стимулятора. В течение доли секунды он достиг размеров секвойи. Его стебель просто вспорол землю в непостижимой спешке вырваться наружу. Возносясь высоко в небо, он возгорелся благодаря чудовищной энергии, выделившейся при его подъеме от трения о воздух. А затем, когда его нижняя часть лишилась поддержки, так как у корневища вся земля была разбросана в разные стороны, он стал опрокидываться. Охваченная пламенем башня готовилась все сокрушить при своем падении.

Схватив Алису за руку, я бросился в сторону. Нам едва удалось увернуться, и какой-то миг мне казалось, что пылающий столб раздавит нас, как букашек.

Через несколько жутких мгновений, за которые я поседел бы, если б не был лыс, он с чудовищным треском обрушился наземь. Мы упали, оглушенные, неспособные пошевелиться - так, во всяком случае, нам показалось. Однако уже через мгновение вскочили на ноги, как ужаленные. Вернее, ошпаренные , ибо наша голая кожа на спине вздыбилась волдырями.

- О, Дэн, как больно! - застонала Алиса.

Я был с ней полностью солидарен и подумал, что на этом наша вылазка в проклятую долину закончилась, так как нужно срочно возвращаться - эти первобытные люди, по всей вероятности, позабыли все современные методы лечения ожогов.