Два юных гладиатора встали друг против друга. Честно говоря, Арам был здорово напуган. Он чувствовал, что колени ослабли, а зубы не стучат только потому, что челюсти свело судорогой. Он не хотел убивать гнолла, но и умирать ему совсем не хотелось. Между тем, недавние события наглядно показали, что для боя не на жизнь, а на смерть, его боевых навыков, несмотря на месяцы тренировок с отцом на борту «Волнохода», далеко не достаточно. Он отвел саблю в сторону, с трудом разжал челюсти, сглотнул и прошептал:

– Я не хочу с тобой драться.

– Арам будет драться, или Клок убьет Арама, – негромко, с несчастным видом ответил гнолл. – Клок все равно убьет Арама, – поправился он, покачав головой. – Но лучше пусть Арам умрет в бою.

– Но если мы оба откажемся драться…

Тогда Клок закричал:

– Клок никогда не отказывается драться!

Тут и Гордок нетерпеливо заорал со своего трона:

– Драться! ЖИВО!

Гнолл яростно кинулся на Арама, размахивая дубиной. Толпа тут же одобрительно взревела. Атака не отличалась точностью, и Арам легко уклонился от нее, нырнув под удар и откатившись в сторону. Ему очень хотелось бы иметь другое оружие – такое, каким можно ударить, возможно, оглушить, но не убивать. Но эти мысли тут же оставили мальчика: Клок снова взмахнул дубиной, острие одного из гвоздей чиркнуло по рубашке и рассекло ее чуть ниже висящего на цепочке компаса, едва не вспоров Араму живот.

Арам отпрянул назад. Длиннорукий гнолл продолжал наступать, бешено размахивая дубиной. На этот раз удар прошел совсем далеко от цели. Араму показалось, что во взгляде Клока он видит мольбу. Гнолл, определенно, не хотел причинять ему вред. Но ему нужна была причина, убедительный повод прекратить драку.

Клок наступал. Его дубина чертила в воздухе широкие полукружья, вынуждавшие Арама отступать, но не причинявшие никакого урона. Вначале это зрелище привело огров в восторг, и с каждым новым взмахом они все громче и громче подбадривали гнолла. Но за взмахами не следовало ни удара, ни крови, ни смерти, и вскоре настроение толпы изменилось. Огры начали шикать и насмехаться над обоими бойцами. От Арама они не дождались никакой реакции, но на Клока каждый обидный выкрик действовал, будто удар по спине. Почуяв это, огры окончательно ополчились на него. Что хуже всего, они начали смеяться над ним и его чрезмерно неэффективными ударами.

Этого гнолл вынести не смог и начал играть жестче. Он прибавил скорости, удары дубины сделались резче и намного точнее.

Очередной взмах пришлось отразить клинком, и удар болезненно отдался в руку до самого плеча. Опасаясь, что следующий удар Клока разнесет клинок на куски, Арам больше не решался парировать. Ему вновь захотелось, чтобы при нем было другое оружие, но уже не из милосердия, а оттого, что эта сабля была не его, не той, что отец вручил ему в тот день, когда он поднялся на борт «Волнохода». Та сабля была вырвана у него из рук и осталась в груди Шепчущего. А сабля, которую он держал сейчас, была взята с тела убитого пирата, и Арам суеверно усомнился в ее надежности.

Укрывшись в тени, Макаса наблюдала за боем. Казалось, сын Грейдона Торна позабыл все, чему учил его отец. Мальчишка даже не пытался воспользоваться саблей, а просто уворачивался от дубины гнолла, с каждым разом проносившейся все ближе и ближе к голове Арама.

Она взглянула на Талисса, который внимательно наблюдал за сражением из загородки, надеясь, что друид вмешается, и ей вмешиваться не придется. Но ночной эльф внезапно заулыбался.

«Что он там увидел?»

Она перевела взгляд на Арама. Тот бежал! Удирал от гнолла со всех ног!

* * *

Толпа, утихшая, когда Клок усилил натиск, снова захохотала. Спохватившись, Клок пустился в погоню. Арам обежал арену кругом, а Клок вприпрыжку мчался за ним, и его смущение росло с каждым скачком, а вместе со смущением нарастала и ярость.

Арам пытался не столько убежать от гнолла, сколько выгадать время и подумать, измыслить какую-нибудь стратегию, какой-нибудь план, хоть какой-то более-менее достойный ход. И на втором круге ему пришла в голову безумная идея. Не бог весть что, но других идей у него не было, и он немедленно приступил к ее осуществлению.

Споткнувшись, он покатился по земле. Чтобы не проскочить мимо, Клок резко остановился. Арам поднял на него глаза. Их взгляды встретились. Вид Клока был жалок. Однако гнолл поднял дубину над головой, готовясь обрушить ее на голову Арама.

Как только дубина пошла вниз, Арам, уже вытащивший из заднего кармана завернутый в непромокаемую ткань блокнот, поднял его навстречу гноллу, словно талисман, и закричал:

– Берегись моей магии!

Клок заколебался. Его дубина замерла в воздухе на полпути вниз. Толпа громко ахнула. Арам быстро вскочил на ноги. Раскрыв блокнот, он вновь выставил его вперед, между собой и гноллом.

Гордок был озадачен.

– Мальчишка иметь волшебный книга?! – крикнул он Вордоку с трона.

Озадаченный не меньше короля, Вордок поразмыслил и пожал плечами.

– Так умереть Керскулл! – закричал он в ответ. – Весело, а?!

Обдумав услышанное, Гордок важно кивнул. Неожиданный поворот событий произвел глубокое впечатление и на остальных зрителей. Все затаили дух, горя желанием увидеть, что будет дальше.

Арам не сводил глаз с Клока. Он заговорил, обращаясь к гноллу, но в то же время играя на публику:

– Ты знаешь, что это добрая магия, не так ли?! – закричал он, отлично понимая, что для гнолла эти слова означают совсем не то же самое, что для зрителей.

Клок кивнул, не опуская дубины.

– Ты же не хочешь причинить мне вред, рискуя столкнуться с этой магией, правда?!

Клок отрицательно покачал головой.

Но тут какой-то одноглазый огр крикнул из толпы:

– Жалкий гнолл бояться книжка!

Каждое из этих слов подействовало на Клока, будто пощечина. Из его горла вырвалось низкое ворчание, и он двинулся вперед.

Но к этому Арам был готов. Он открыл блокнот на последней странице с рисунком – с портретом Клока. Повернувшись спиной к толпе, он показал портрет гноллу – и только гноллу.

– Еще шаг – и я вырву этот лист. А это злая магия. Поверь мне, Клок, тебе не нужна злая магия. Тебе нужна добрая магия.

Клок молча кивнул. Арам сделал несколько шагов вперед. Гнолл сделал столько же шагов назад.

– Тогда опусти боевую дубину! – воскликнул Арам. – Мы – ты и я – не должны быть врагами!

Дубина медленно опустилась вниз.

Макаса не верила собственным глазам и ушам. Это в самом деле подействовало! Она ясно слышала: огры шептали, что Арам околдовал гнолла своей магической книжкой!

В некотором смысле, так оно и было.

Наступил самый рискованный момент. Арам отбросил саблю прочь, через всю арену, и громко крикнул:

– Брось дубину! Ее нельзя поднимать против доброй магии!

И Клок, почти улыбаясь, подчинился велению Арама. Его дубина глухо стукнулась о землю неподалеку от сабли Арама.

Огры хранили гробовое молчание. Но Гордок все еще был озадачен и не на шутку рассержен. Он оглядел остальных огров. Уставился на Арама с его блокнотом. Кинул взгляд на Вордока, глупо ухмылявшегося всему творившемуся на арене «веселью». Наконец он треснул кулаком по подлокотнику каменного трона с такой силой, что камень разлетелся на куски.

– Делать магия! – приказал он. – Убить гнолл волшебный книжка!

Арам постарался не съежиться от страха, но на мгновение отвел взгляд от Клока, прервав «колдовство».

– Убить гнолл волшебный книжка! – снова крикнул Гордок.

Клок устремил на короля огров презрительный взгляд и закричал в ответ:

– Не та магия! Не та книжка!

– Что?! – взревел Гордок, вскочив на ноги. – Что?!!

Он снова взглянул на Вордока. Тот робко пожал плечами. Ворча, Гордок опустился на трон, ударил правым кулаком по левой ладони с такой силой, что можно было бы расколоть двадцать каменных подлокотников, и заорал на Клока:

– Тогда ты убить мальчишка!

Гордок и огрская девочка

Арам посмотрел на Клока. Клок посмотрел на Арама. И оба они неистово рванулись к своему оружию.

Клок оказался быстрее, но под конец резко затормозил, чтобы не проскочить мимо своей дубины. Арам не стал останавливаться, не стал поднимать саблю. Вместо этого он прыгнул, с разбегу врезался в гнолла, сбил его с ног и откатился вместе с ним от дубины и сабли. Боль в спине напомнила, что у Клока имеется преимущество в виде его природного оружия, поэтому, пока тот не пустил в ход клыки или когти, Арам подогнул ноги и изо всех сил лягнул гнолла, отбросив его в сторону.

Пораженная толпа наконец очнулась от коллективного оцепенения и заорала, приветствуя такое развитие событий. Это ненадолго отвлекло Клока – но не Арама. Он моментально вскочил, подобрал саблю, пинком ноги отшвырнул подальше дубину и, прежде, чем гнолл успел подняться, приставил острие сабли к его горлу.

Казалось, Макаса слышит мысли Арама. «Смогу ли я? – думал мальчик. – Смогу ли я лишить жизни это несчастное создание?»

«Убей же его!» – от всего сердца пожелала Макаса. Но в глубине души она тут же – с отчаяньем – поняла, что такой поступок вовсе не в характере ее брата.

* * *

Толпа снова стихла. Многие огры улыбались. Для них все это было увлекательным, хоть и непривычным зрелищем.

Но Гордок не был захвачен зрелищем. Наоборот – он был полон отвращения. Он покачал головой, пренебрежительно махнул рукой и сказал:

– Ладно. Тогда мальчишка убить гнолл.

– Нет.

Гордок мигом оказался на ногах и заревел:

– Нет?! Нет?!!

Арам торжествующе улыбнулся, подумав, что может себе позволить торжествовать, когда есть повод, и объявил:

– Гнолл мне не враг. Я не причиню ему зла.

Конечно, он не спешил отводить саблю от горла Клока – просто на всякий случай.

Огры разразились презрительными воплями. Клок громко заскулил и умоляюще посмотрел на Арама.

– Пожалуйста, – в отчаянии зарычал он, – убей Клока. Избавь Клока от стыда.

Но Арам продолжал свою магию.

– Нет. Ты храбр и благороден, и ты мой друг. Я не могу и не стану убивать гнолла из стаи Древолапов, который, как ты, дрался до последнего; гнолла из стаи Древолапов, который, как ты, доказал, что он умеет драться. Я не стану убивать гнолла из стаи Древолапов с таким сердцем, как у тебя – с сердцем настоящего воина!

Клок снова зарычал, но этот рык был рыком гордости. Их взгляды встретились. Между ними действительно была какая-то магия.

И действовала она не только на них. Талисс, весьма впечатленный, улыбался им из загона. А Шерстобородый… Слова Арама разбудили в душе старого таурена, в самой ее глубине, что-то давно позабытое. Неожиданно для себя самого он осознал, что горбится, тяжело навалившись на ограду – и выпрямился в полный рост.

Макаса невдалеке от загона покачала головой. Этот Арам… Он был просто невозможен. Но те его черты, что так напоминали черты Грейдона Торна, приводили ее в восхищение. Нет, девушка не улыбалась. Араму все еще грозила опасность. Но на сей раз – в кои-то веки – удержаться от улыбки было действительно трудно.

– Арам должен убить Клока, – покорившись судьбе, прошептал гнолл. – Если нет, обоим будет хуже.

Арам нахмурился, отрицательно качнул головой и прошептал:

– Не забывай про добрую магию. Сегодня удача на нашей стороне…

Мальчик умолк на полуслове. Только сейчас он заметил, что обронил блокнот, пока боролся с Клоком. Оглядевшись, он увидел его валяющимся в пыли примерно в трех метрах от него. Ему немедленно захотелось подобрать блокнот и надежно спрятать в задний карман. Острие сабли отдалилось от горла Клока на несколько сантиметров…

Клок тут же увидел возможность напасть на противника, но никак не мог собраться с духом, чтобы убить этого человека. Вместо этого он негромко пробормотал:

– Тогда – хуже для обоих.

Повернувшись к Клоку, Арам снова покачал головой.

В течение их недолгой беседы Гордок мало-помалу закипал. Но вдруг на лице его зазмеилась улыбка. Он снова опустился на трон и спокойно спросил:

– Мальчишка не убивать гнолл?

– Нет, – повторил Арам.

Внезапная смена настроения короля настораживала. Казалось, он отчего-то очень рад неожиданному повороту событий.

Не прекращая улыбаться, Гордок соизволил сообщить:

– Рабы не убивать рабы – рабы драться со Старина Один Глаз.

Огры взорвались самым громким за вечер ликующим ревом!

Призвав на помощь всю свою храбрость, Арам презрительно крикнул – так, чтобы слышали все:

– Прекрасно!!! Ведите сюда Старину Один Глаз!!!!

Покосившись на Клока, он шепотом спросил:

– А кто это – Старина Один Глаз?