Собрав по карманам остатки трав, друид обработал спину Арама. Арам не знал, пользуется ли калдорай магией, или все это – просто обычное искусство любого деревенского знахаря или аптекаря. В любом случае, разодранной спине сделалось легче.

Талисс взглянул в сторону Клока. Гнолла почти не было видно – только его глаза блестели в темной щели, которую он выкопал для себя в стене ямы.

– Откуда ты знаешь, что нужно было сделать? – спросил ночной эльф.

– Отец научил.

– Ценный урок. Мудрый человек.

– Иногда, – ответил Арам. Тут же решив, что в его голосе слышится неприязнь, он поспешил сменить предмет разговора. – Спасибо. Так гораздо лучше.

– Ну что ж, кровотечение я остановил, царапины неглубоки. Но вот с рубашкой я ничего не могу поделать.

Рубашка на спине была разодрана на липкие от крови полосы.

Арам пожал плечами. Вокруг его пояса был обвязан грязный свитер, связанный матерью, и старый отцовский плащ, но в яме и без них было слишком жарко. К тому же, ни грубая шерсть, колющая открытые раны, ни кожа, липнущая к ним, приятных ощущений не сулили. Заведя руку за спину, он отлепил рубашку от царапин. Вдруг что-то потянуло ее вперед…

Это был компас! Он слегка дрогнул под рубашкой. Талисс тоже заметил это. Кристальная стрелка все еще слабо светилась, но теперь она показывала на восток, и сам компас мягко тянулся в том же направлении. Арам быстро оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не следит, и встретился взглядом с гноллом.

– Да прекрати же, – в отчаянии прошептал он, и компас тут же замер.

Еще раз обменявшись удивленными взглядами с ночным эльфом, Арам засунул компас под остатки рубашки.

– Все страньше и страньше, – сказал калдорай, потрогав верхнюю губу кончиком языка.

– Я бы сказал, это настораживает.

Это было сильным преуменьшением. «Что же там, на востоке, настолько важное, что компас буквально тянет меня туда? – подумал Арам. – Ведь Прибамбасск и Приозерье все равно на юго-востоке!» Нет. Все это явно не имело ничего общего с его простым желанием вернуться домой, к родному очагу. Здесь крылось нечто большее.

После долгих раздумий ночной эльф высказал собственное предположение:

– Возможно, магия этого кристалла ведет тебя не куда-то, а к кому-то или чему-то? Возможно, этот кто-то или что-то движется, от нас он к востоку, но направляется на север. И сейчас ты, возможно, ближе к нему, чем раньше.

Араму захотелось расспросить калдорая подробнее, но эти мысли отступили перед другими заботами, и он сказал:

– У нас сейчас есть более насущные проблемы.

– Ты думаешь? – ответил ночной эльф с иронической улыбкой. – Ты полагаешь, Макаса сможет пробраться сюда через чащу кольев, или сквозь ворота, или мимо огров, не говоря уже о том, чтобы найти способ помочь нам сбежать из этой ямы?

– Я думаю, Макаса может почти все, – ответил Арам, ничуть не покривив душой. – Но мы должны быть наготове. Нам нужно найти способ облегчить ей задачу.

– Тогда, может, посвятим во все это остальных?

Они пересекли яму и представились своим товарищам по несчастью. Их было немного – старый одноногий таурен и около дюжины мурлоков.

Пока Талисс разговаривал с мурлоками, Арам подсел к таурену, который назвал себя Шерстобородым. Это имя так точно соответствовало его внешности! Арам с трудом удержался от шутливого замечания, что, если это имя было дано таурену при рождении, оно оказалось поразительно пророческим. Но вскоре он искренне обрадовался, что придержал язык. Оказалось, Шерстобородым прозвали таурена огры – в знак отвращения. Тогда Арам спросил, как его зовут на самом деле, но старый таурен покачал головой и ответил:

– С этим именем я и умру. Так что пускай уж будет «Шерстобородый».

Вскоре давным-давно сломленный рабством у огров Шерстобородый объяснил, в какое неприятное положение попали пленники. Нечто в этом роде Арам подозревал и сам, но вовсе не был рад, что его подозрения подтвердились. Каждый вечер Гордок развлекался, стравливая рабов друг с другом на арене, как гладиаторов. Более того, королю огров давно надоели драки между мурлоками, и потому шансы на то, что сегодня же вечером первые бойцы будут выбраны из Шерстобородого, Клока, Талисса и Арама, были весьма высоки.

Араму тут же пришел в голову очевидный вопрос:

– А если мы откажемся драться?

Но таурен не согласился на это.

– Мальчик, делай, что хочешь. Но, если мы окажемся в паре с тобой, я расколю для тебя твой череп.

Арам улыбнулся, нарочно придавая беседе легкомысленный тон.

– Думаешь, ты сможешь поймать меня?

Шерстобородый лишь отмахнулся.

– Ага – рано или поздно. Там, наверху, огры держат для меня деревянную ногу, и я неплохо освоился с ней. Ты, наверное, думаешь, что слишком быстр для меня. Но мурлоки тоже очень быстрые, да еще и очень скользкие. Вот только они устают, а я нет. Или у Гордока заканчивается терпение, и он велит одному из надсмотрщиков подтолкнуть мурлока ко мне. С тобой, мальчик, будет то же самое. Ты устанешь, или тебя толкнут ко мне, и я расколю твой череп.

Помолчав, он с запозданием добавил:

– Ничего личного, само собой.

– О да, само собой.

Старый таурен бросил на Арама долгий взгляд и нахмурился.

– Пойми, для нас все кончено. Я пробовал бежать. Мне отрубили ногу. Пробовал не драться. Меня избили до полусмерти. Остается одно: делать, что велят, и надеяться на быстрый конец.

Таурен умолк.

К ним подошел Талисс с двумя мурлоками. Еще до того, как ночной эльф заговорил, Арам подумал, что они очень похожи на Мурчаля. Впрочем, на Мурчаля были очень похожи и все прочие мурлоки.

– Арам, это Мурргли и Муррл, дядя и тетя Мурчаля. Остальные мурлоки тоже из его деревни.

Арам сглотнул. Он не представлял, как сказать им, что их племянник почти наверняка мертв, и в этом почти наверняка виноват он, Арам.

Похоже, друид почувствовал затруднения Арама:

– Я сказал им, что Мурчаля захватил другой отряд, а мы хотели помочь ему, но нас схватили раньше, чем у нас появилась такая возможность.

Тот из мурлоков, что повыше – честно говоря, Арам не был уверен, дядя это или тетя, – сказал:

– Ммммргл нк мрррглл. Мурргли Муррл мррргл Мурчаль млгггрр флк.

Арам обернулся к Талиссу. Тот прислушался, пытаясь понять слова мурлока.

– Э-э… По-моему, тетя Муррл сказала, чтобы ты не казнил себя. Они оба считали, что Мурчаль давно мертв.

Дядя Мурргли ковырнул лапой землю и сказал:

– Мурчаль нк флллурлоккр. Мррргл Мурчаль млгггррр флк.

– Мурчаль не рыбак, – перевел Талисс. – Кажется, они думали, что он уже умер от голода.

Тетя Муррл ласково опустила руку на плечо Арама.

– Ммргл мрругл Мурчаль.

– Она благодарит тебя за то, что ты старался помочь ему.

– Хотел бы я сделать больше, – встретившись с ней взглядом, ответил Арам.

Тетя Муррл кивнула, и все замолчали. Араму вовсе не хотелось драться ни с кем из них – тем более, на потеху ограм. Но Клок и Шерстобородый ясно дали понять, что какие-либо союзы маловероятны. Чтобы изменить это, потребовалось бы больше магии, чем имелось у друида в карманах.

А как насчет магии в карманах самого Арама?

С этой мыслью он вытащил блокнот и карандаш.

Ах, как бы ему хотелось, чтобы отец был рядом и попозировал ему! И Макаса тоже. Вот бы сейчас услышать ее слова: «Лучше и не думай помещать меня в эту треклятую книжонку!» Но ни Грейдон, ни Макаса появиться рядом не могли, поэтому Арам начал с того, что показал рисунки мурлокам.

Тетя Муррл просто заворковала над изображением Мурчаля, и даже сердитый дядя Мурргли смахнул слезу.

Арам изобразил их вдвоем, потом сделал наброски остальных мурлоков. Когда он закончил, ему уже легко было отличать одних мурлоков от других – мужчин от женщин, молодых от старых. Женщины были чуть крупнее мужчин, а у молодых мурлоков глаза были больше, а зеленая кожа ярче – со временем ее цвет темнел. Рисуя, он снова и снова слышал: «мммм мрррггк», – и понимал, что он на верном пути.

Потом он снова подсел к Шерстобородому и показал ему тауренов, нарисованных в Живодерне. Тот заинтересовался, а когда Арам открыл страницу с портретом леди Кровавый Рог, даже присвистнул.

– Она мне нравится, – сказал он. – Как ее зовут?

– Леди Кровавый Рог, – ответил Арам.

– Леди? Никогда не слышал, чтобы тауренку называли «леди».

– Так обращался к ней мой отец. Они были торговыми партнерами.

– Были?

– Отец погиб.

Шерстобородый проворчал соболезнования, а затем сказал:

– Моя жена тоже умерла десять лет назад. – Он постучал по портрету леди Кровавый Рог. – Не отказался бы встретиться с такой замечательной леди.

– Если мы выберемся отсюда, я могу представить вас друг другу.

Разглядывая рисунки, Шерстобородый на время забыл, где находится. Теперь он, опустив морду, взглянул на Арама и покачал головой.

– Это вряд ли, мальчик.

Но в этой фразе было больше доброты и меньше унылой обреченности, чем раньше. (По крайней мере, он не стал повторять угрозу расколоть для Арама его череп.) Очевидно, знакомство с леди Кровавый Рог подняло Арама в глазах таурена. Арам попросил разрешения нарисовать и его, но Шерстобородый покачал головой.

– Нет, в таком виде мне не хотелось бы попасть в твою книжечку.

– А как тебя зовут на самом деле? Я мог бы попробовать нарисовать того, кого звали твоим настоящим именем.

Таурен надолго замолчал. Потом пробормотал что-то – так тихо, что Арам не разобрал слов. Арам терпеливо ждал. Наконец Шерстобородый вновь покачал головой и сказал:

– Переживи этот вечер. Тогда я, может быть, попробую вспомнить свое настоящее имя.

– Ну, а пока что?

– А пока что я попробую вспомнить, как выглядел когда-то, а ты можешь попробовать нарисовать это воспоминание у себя в книжечке.

Через несколько минут рисунок был закончен, и Шерстобородый одобрительно кивнул.

– Мальчик, – сказал он, – я не выглядел так замечательно уже много лет. Если ты выберешься отсюда, покажи это своей леди Кровавый Рог. Она будет очарована.

– Несомненно, – ответил Арам, довольный, что за время, пока он рисовал, его шансы на побег в глазах таурена существенно выросли.

Талисс наблюдал за ними с веселым изумлением.

– Да ты талант! – сказал он. – По крайней мере, пока эта книжечка при тебе. Ведь с ней ты можешь подобрать ключик к кому угодно, не так ли?

– Посмотрим, – ответил Арам.

Он повернулся к щели в стене и начал новый рисунок. За последний час он то и дело украдкой поглядывал в сторону Клока, и всякий раз видел, что горящие глаза гнолла устремлены на него. Но, кроме этих глаз, Арам не мог разглядеть ничего, поэтому рисовать пришлось, в основном, по памяти, иногда переворачивая несколько страниц назад и поглядывая на портреты взрослых гноллов, чтобы дополнить воспоминания. Так Арам, не спеша, плел чары вокруг юного гнолла.

Шерстобродый

И вскоре его волшебство подействовало. Любопытный Клок начал медленно выползать из своей щели, что позволило Араму улучшать рисунок, по мере того, как его натурщик появлялся на виду. Он нарисовал темные пятна на шкуре, включая пятно вокруг бледно-голубого левого глаза, резко контрастировавшего с темно-карим правым. Нарисовал его кожаный шлем и одинокий клык, торчавший наружу, даже когда пасть гнолла была закрыта.

В конце концов, гнолл начал осторожно кружить вокруг него – иногда на всех четырех лапах, иногда на двух. И с каждым новым кругом он подходил к Араму все ближе и ближе.

Наконец Арам решил, что рисунок готов. Он отложил карандаш и поманил к себе Клока. Вначале гнолл сделал вид, что не замечает этого. Он проворно сел там, где стоял, и начал чесать задней лапой загривок – почти так же, как это обычно делал Чумаз. Но, закончив чесаться и оглянувшись, он увидел, что Арам все еще смотрит на него. Арам снова поманил его к себе.

В конце концов Клок подошел к нему. Арам показал ему рисунок, и Клок заулыбался. Пролистав блокнот, Арам нашел портрет маленького щенка-гнолла, нарисованный целую жизнь назад. Клок шумно втянул воздух. Арам перевернул еще страницу назад. Клок долго смотрел на портрет громилы из стаи Лютохвостов.

– Через год или два ты будешь совсем как он, – заметил Арам.

Клок широко ухмыльнулся, но тут же погрустнел и покачал головой.

– Клок – заморыш, самый мелкий в помете. Слишком мал для Древолапа-громилы.

Клок

– Но дело не только в величине, – сказал ему Арам. – Главное – кто самый свирепый воин.

Клок снова улыбнулся.

– Клок сильно свирепый, – заявил он, расправив плечи.

Арам перевернул страницу.

– А это Клекоть, матриарх стаи Лютохвостов.

Юный гнолл ткнул когтем в рисунок и переспросил:

– Клек?

– Да.

– Клек – это Клок!

– Знаю.

Гнолл захихикал. Хихиканье быстро превратилось в приступы смеха, прерываемые только снова и снова повторяющимися восклицаниями: «Клек-Клок! Клек-Клок! Клек-Клок!» Похоже, случайное созвучие послужило ему бесконечным источником веселья. Только минут через пять он сумел успокоиться и сел. Тяжело дыша, он ухмыльнулся сначала блокноту, потом Араму.

– Добрая магия? – спросил Арам.

– Добрая магия! – закивал Клок.

– Тогда, может быть, мы сможем стать друзьями.

Клок продолжал бездумно кивать. Но вскоре разум и память очнулись и взяли верх над его теплыми чувствами к Араму. Он резко отступил назад.

– Нет, – прорычал он. – Огры хотят драки. Огры хотят победы. Клок – воин. Доказал на арене. Много раз доказал! – Снизив голос, он пробормотал: – Показал, что они неправы.

– Огры держат Клока в рабстве. Почему Клока волнует, что думают огры? – попытался объяснить Арам.

Клок помотал головой.

– Не огры. Гноллы! Древолапы думали, Клок не воин. Недостоин. Прогнать Клока! Огры схватили Клока! Думали, он умрет на арене в первый вечер! Но Клок показал ограм, показал гноллам! Всем показал, что они неправы!

– Клок воин!

– Да!

– Но это не значит, что он должен драться со всеми подряд, не отличая друга от врага. Это не значит, что он должен драться сегодня.

И тут прямо напротив них в яму упала веревочная лестница, и сверху раздался рев Вордока:

– Все вылезать! Все вылезать, живо!