Поднимаясь в иерархии Ордена к чину гроссмейстера, Лев затвердил, что командовать следует «без колебаний». Лютер внушил ему, что в любом положении необходимо показывать силу, непоколебимую решимость и целеустремленность. Даже пред лицом тяжелейшей неудачи лидер должен оставаться внешне незыблемым.
Возможно, он слишком хорошо выучил этот урок? Не превратился ли он из строгого правителя в упрямого тирана? Изгоняя Лютера и остальных, Эль’Джонсон поступал, как положено вождю, — он реагировал на известные события и подавал приемному отцу сигнал, который тот неправильно понял. Хотел ли Лев наказать Лютера? Пожалуй, да, но слова о доверии рыцарю, о том, что будущее легиона теперь в его руках, были искренними.
«Я напрасно не вернулся, — подумал примарх. — Мне нужно было отправиться с ними после Зарамунда».
Если бы даже Эль’Джонсон решился поделиться с кем-нибудь подобными мыслями, то не нашел бы слушателей. Офицеры еще не присоединились к нему в зале Тухулхи. Мясная марионетка с обмякшим лицом стояла рядом, безвольно свесив руки. Хранитель вообще не появлялся здесь, и Лев спрашивал себя, не предостережение ли это.
Впрочем, у Тухулхи снова появился шанс доказать свою полезность. Возможно, способность перемещаться по Галактике через эфирные бури решит исход еще многих битв.
Первым появился Стений в сопровождении госпожи Фианы. Навигатор смотрела в пол, не желая поднимать взгляд на Тухулху. Она выглядела такой же худой, даже истощенной, как мальчик-сервитор. На коже Тералины были чуть заметны странные витые шрамы от варп-атаки нефиллы. Коротко стриженные седые волосы перехватывала простая серебряная лента, скрывающая третий глаз.
Все трое обменялись положенными приветствиями, и вновь наступило молчание. Прервалось оно с появлением избранных лейтенантов Крыла Ужаса и Крыла Смерти. Редлосс не расставался с топором, в перевязи на спине Ольгина висел его двуручник. На поясе легионера примарх увидел и мгновенно узнал другой огромный клинок — Львиный Меч.
— По-моему, я велел тебе избавиться от него, — произнес Эль’Джонсон, указав на оружие.
— Простите, мой повелитель, но вы распорядились «позаботиться об этом», и я решил, что приказ следует истолковать буквально. — Ольгин немного потерянно взглянул на Льва. На лице брата-командующего была написана неуверенность. — Я подумал, что, возможно, клинок удастся перековать.
Вспомнив недавние мысли, примарх удержался от презрительного смешка. Сейчас легион был уязвим из-за череды неудач и общего уныния. Воины ждали, что Эль’Джонсон укажет им путь, поведет за собой к новой цели, поэтому он воздержался от циничного ответа и промолчал.
Последним из офицеров явился библиарий Мирдин. Раньше псайкер не участвовал в выработке стратегий, но отлично проявил себя, выполняя свой долг в Каструме. Его знания могли пригодиться в будущих испытаниях.
Лев обвел ближайших советников взглядом. Каждый из них много раз доказывал свою преданность и даровитость, но Эль’Джонсону все равно казалось, что его ближний круг неполон.
— Мы возвращаемся на Калибан, — объявил примарх.
Все посмотрели на него с удивлением, даже госпожа Фиана. Ольгин улыбнулся, Редлосс нахмурился, и только на искусственном лице Стения не отразилось никаких чувств.
— Не скажу, что наша экспедиция на восток была пустой тратой времени, — продолжил Лев. — Мы прошли через битвы и невзгоды, но также узнали истинную силу нашего врага и поняли, что необходимо совершить для победы над ним.
Мы покидаем Макрагг не с позором. Покажите мне человека, который утверждает, что Первый ничего не добился здесь, и я назову его лжецом. Не знаю, сумеют ли владыки Сангвиний и Жиллиман построить новый Империум, но если это вообще возможно, то преуспеть под силу только им. Но мне — нам — не пристало подчиняться замыслам других. Слишком долго я был пешкой в руках и врагов, и союзников. Кёрз стремился помешать нам, не дать спасти Терру, и, хотя с Конрадом покончено, он добился своего. Жиллиман намеревался сделать из меня охотничьего пса, но мы не вправе служить никому, кроме истинного Императора, а Его отняли у нас.
Кампания против Хоруса должна продолжаться, но, с учетом наших неурядиц в войне, следует найти новую дорогу к триумфу. Если наши деяния в Пятистах Мирах и научили меня чему-либо, так это тому, что успешные экспедиции и победные сражения всегда основаны на прочном фундаменте.
Поэтому нам нужно вернуться на Калибан. Тухулха вновь пронесет нас через Гибельный шторм, и мы найдем Корсвейна с оставшейся частью легиона — я верю, что они живы и сражаются. Вместе мы воссоединимся с моим отцом-и-братом и укрепим Калибан против любых вторжений. Наш совет будет намного внушительнее, когда в него войдут Корсвейн и Лютер.
Очень долго казалось, что наш легион разделен — расколот между терранами и калибанцами, раздроблен на братства, разбросан по бесчисленным фронтам. У лорда Жиллимана есть недостатки, но однажды он поделился со мной непреложной истиной, на которую опираются все его достижения. Он сказал: «Дом, в себе разделенный, выстоять не может». Наш легион вновь должен стать единым целым.
Эль’Джонсон повернулся к мясной марионетке Тухулхи. Сервитор выпрямился, на его лице появились признаки чего-то вроде жизни.
— Чем тебе помочь, Лев? — спросил истощенный медиум варп-устройства.
— Можешь доставить нас на Калибан?
— Домой? — Создание скривило губы в гротескной улыбке.
— Да, ко мне домой.
— Как пожелаешь, так и будет. Мне перенести флот прямо сейчас?
Примарх покачал головой:
— Нет, сначала мы дойдем до точки Мандевилля, как перед обычным варп-прыжком. Сейчас особенно важно, чтобы Жиллиман не узнал о твоем существовании. Устройство на Соте повреждено, так что Робаут наверняка захочет прибрать к рукам тебя.
— Ты мудр и отважен, Лев.
Обернувшись к подчиненным, Эль’Джонсон заметил, что настрой Ольгина резко изменился.
— Отчего ты помрачнел, младший брат? — спросил примарх. — Тебя больше не радует возможность снова увидеть Калибан?
— Нет, мой повелитель, я просто понял, что Кёрз в любом случае будет смеяться последним. Если даже Император и сдерживал осаду какое-то время, сейчас Терра наверняка пала. Я не сомневаюсь, что владыки Сангвиний и Жиллиман снимут Кёрзу голову за изменнические деяния и докажут лживость его предсказаний, но он, вполне возможно, уже добыл Хорусу победу. Ночной Призрак умрет, но дело предателей победит.
Лев хотел было успокоить Ольгина, но банальные фразы застыли у него на губах. Сердце примарха забилось, как посреди сражения, на коже выступили крупные капли пота. Некая мысль старалась вырваться из глубин его разума, словно могучий зверь, застрявший в трясине.
Чем сильнее он пытался сосредоточиться на этой мысли, тем дальше она ускользала.
— Что ты сказал, младший брат?
— Кёрз победит, даже если его казнят, мой повелитель. Если бы…
Воспоминания захлестнули Эль’Джонсона, заглушив слова офицера.
«Ты не сможешь убить меня! Не ты убьешь меня!»
Перед ним всплыло торжествующее лицо Конрада. Чем было то, что непрерывно твердил брат, — бредом помешанного или истинным предвидением?
«Приговор ждет меня с тех пор, как я открыл глаза на окутанном ночью Нострамо. Но никому из вас не хватит духу исполнить его. Все вы — трусы, которые лишь говорят о решимости, но не выказывают ее. Вы заставите меня мучиться, пока не придет ассасин с клинком. И не родилась еще та, что возьмет меч и принесет мне покой».
Предсказания Кёрза…
«Перед тем как все закончится, сломается не только моя спина. Я не стану молить о пощаде, но ты будешь просить за меня. Из троих братьев только ты пожертвуешь честью ради меня».
Ярким пламенем в тумане смятения блеснули другие слова Конрада.
«Смирись с этим! Ты не убьешь меня. Мне даровано искупление: мою жизнь заберет ассасин Императора».
— Тухулха! — повернувшись к сервитору, Лев схватил его огромной рукой за локоть. — Зал Сангвиния прикрыт щитами, они блокируют телепортацию. Ты можешь пробить их?
Марионетка посмотрела в потолок, изображая задумчивость. Через пару секунд ее пустой взгляд вновь замер на Эль’Джонсоне.
— Да, Лев. Заслоны Макрагга для меня не преграда, но перенос может навредить тебе.
— Отправь меня туда, к Сангвинию! — рявкнул примарх и ткнул пальцем в командира Крыла Смерти. — Ольгина тоже. Немедленно!
— Как прикажешь, Лев, — поклонился сервитор.
Миг спустя «Непобедимый разум» растворился вокруг Темных Ангелов.