Лев мгновенно метнулся влево. Примарх скорее почувствовал, чем услышал шипение когтей, рассекших воздух в том месте, где он стоял секунду назад.
Тихая смертоносная атака. Достойная самопровозглашенного Ночного Призрака.
Крутнувшись, Эль’Джонсон взмахнул мечом наискосок, и он зазвенел под вторым ударом Кёрза. Лев изогнулся, пользуясь клинком, словно дагой, в попытке заблокировать потрескивающие разрядами лезвия. При этом он открылся слева, что заметил противник. По-змеиному стремительным выпадом Конрад вонзил когти правой руки в просвет между левым наплечником и горжетом брата. Плечо Эль’Джонсона пронзила боль, но он ожидал этого и провел ответный прием, пока нервы еще несли тревожные сигналы в мозг. Лев обхватил запястье Кёрза, и примархи застыли неподвижно.
Кошмарное лицо врага было всего в метре — худое, даже истощенное. В нем не осталось ни капли жира, только белая кожа и мышцы на костях. Черные глаза мерцали в золотистом свете радиоактивного снега. Тонкие губы, растянутые в безумной улыбке, обнажали нечищеные острые зубы и высохшие десны. Рептильный язык облизнул пожелтевшие клыки.
— Ты потерял единственное оружие, которым мог убить меня! — прорычал Лев.
— Какое же? — спросил Конрад. В его голосе сквозило то же помешательство, что и в выражении лица. Быстрый как молния, Ночной Призрак будто бы сложился, неестественно согнул ноги и вывернулся из хватки Эль’Джонсона. Тут же он выставил напоказ освобожденный правый коготь. — Вот это?
Кёрз выбросил руку вперед, целясь Льву в лицо, и выставил вперед два пальца, желая ослепить, а не убить. Примарх Темных Ангелов отшатнулся в сторону, одновременно хватая висящий на поясе болтер за рукоять, словно пистолет.
— Сюрприз! — злобно произнес он и выстрелил в упор.
Разрывные снаряды поразили Конрада в грудь и лицо. Во все стороны полетели хлопья черной краски и рваные лохмотья кожи. Пронзительно закричав, Кёрз отскочил назад. Уходя от повторной очереди, он извивался, выгибал спину и размахивал перед собой когтями, сбивая болты в полете.
А затем Конрад исчез, поглощенный тьмой.
— Облаченный в полночь, — заметил Лев, перезаряжая болтер. Он медленно развернулся, пытаясь уловить самые незаметные шорохи, разглядеть или почувствовать что-нибудь среди снежных вихрей, в тени окаменелых деревьев. — Предсказуемый. Очень предсказуемый. Ты стал карикатурой на самого себя, Кёрз. Когда-то ты был грозной дланью правосудия, темным мстителем, Ночным Призраком. Теперь ты просто шут, который пытается найти оправдание для своего бессмысленного существования.
Из мрака донесся смешок, за которым последовал шепот:
— Мы были рождены с тьмой внутри нас. Мы не можем удержаться от убийств, как поэт не может удержать в себе вдохновение. Когда мы появились на свет, темные боги, словно крестные, стояли у наших кроваток. С тех пор они не покидали нас.
— Я уже слышал подобные речи, обещания и угрозы из уст нефилл. Мне тоже снились бури и тьма, но я не так слаб, как ты. Я отнимал жизни, но не стал убийцей.
— Правда?
Лев медленно пошел на голос, держа болтер наготове и прикрываясь сбоку клинком. Он непрерывно осматривался, пронизывая взглядом мрак, выискивал следы на присыпанной пеплом земле и мельчайшие неправильности в траекториях снежинок.
— Я просто люблю убивать. Я хочу убивать.
Выдох. Почти неуловимый шумок.
Оборачиваясь, Эль’Джонсон уже нажимал на спуск и выбрасывал меч вперед. Конрад словно бы возник из слипшихся вместе частиц льда и распыленной материи. Там, где мгновение назад была пустота, блеснули когти, несущиеся к груди Льва. Их бледное потустороннее сияние озарило снизу оскаленное лицо Кёрза.
Взрывы болтов показались яркими и красочными в одноцветной метели. Каждый снаряд распустился красно-оранжевым цветком с ореолом из мелких осколков керамита. В жужжании синеватых энергоразрядов одна пара когтей проскрежетала по Львиному Мечу, другая скользнула по лицу Темного Ангела.
Конрад вновь исчез, словно призрак во мгле.
По правой щеке Эль’Джонсона потекла струйка крови. Он начал разворачиваться вновь, держа клинок горизонтально. Следующая колкость Кёрза донеслась сзади:
— Каждый из нас способен убивать, но большинство людей страшатся использовать эту силу. Те, кто не боится, становятся хозяевами самой жизни.
Несмотря на сильное желание повернуться на голос, Лев разгадал уловку. Чутье, столько раз спасавшее примарх а в лесах Калибана, подсказало ему ударить мечом вправо.
Конрад взвыл, насаженный на клинок, и его когти пронеслись мимо головы Эль’Джонсона. Надавив на рукоять, Темный Ангел на полметра вогнал меч в живот Ночного Призрака.
— Умный Лев, — ощерился Кёрз, срываясь с клинка, в дол которого натекла темная кровь. — Абсолютная паранойя — то же, что абсолютная бдительность.
Эль’Джонсон, не тратя времени на разговоры, выпустил последние болты. Конрад вновь скрылся, и ушедшие мимо цели снаряды врезались в каменные стволы. Повесив опустевшее оружие на пояс, Темный Ангел вытащил второй, более короткий меч.
Он начал отходить спиной вперед, не останавливаясь ни на мгновение. Примарх оборачивался, держал баланс, готовился изменить стойку и контратаковать в мгновение ока. Взмахнув клинком наотмашь, он рассек ближайшее дерево. Окаменелая сосна почти беззвучно рухнула в пепельный снег.
Продолжая срубать деревья, Лев расчистил участок около двадцати метров шириной.
— Чтобы поймать меня, тебе придется избавиться от всего леса, — произнес Кёрз.
Темный Ангел молча свалил одним ударом очередной каменный ствол. Подойдя за три шага к следующему дереву, он занес руку с мечом.
Ночной Призрак бросился на него с выставленными вперед когтями, пронзая их остриями падающие снежинки и хлопья золы. Лев ожидал нападения, умышленно подставлялся под него. Его короткий клинок уже взмывал навстречу оружию Конрада, направленному сверху вниз.
Лезвие меча Эль’Джонсона врезалось снизу в правую ладонь Кёрза, отбросив ее выше плеча калибанца. Ударом правого кулака Лев отбросил противника, содрав ему бледную кожу на подбородке.
На этот раз Темный Ангел не медлил, не думал о риске нарваться на контратаку. Он ринулся следом за Конрадом, пока тот не исчез вновь, и обрушил на врага серию рубящих и колющих выпадов. Ему удалось вскользь зацепить икру Кёрза, когда острие Львиного Меча рассекло иссиня-черный доспех.
Едва не упав, Ночной Призрак дернулся влево, но Эль’Джонсон подступил вплотную, перехватил короткий клинок и всадил его в левый бок неприятеля. Конрад зашипел и отмахнулся когтями, пробороздив броню на вытянутой руке брата.
Тот быстро оправился, но Кёрзу хватило этого мгновения, чтобы восстановить равновесие и тремя широкими шагами скрыться в пурге. Теперь он уже не смог пропасть бесследно — Лев чуял запах крови добычи, воспринимал рад-излучение от ее доспеха. Кожу Эль’Джонсона пощипывало от порчи варпа, окружавшей Конрада.
Он перешел на бег и бросился следом, точно зная, что задумал Ночной Призрак.
Вырвавшись из-за окаменелых деревьев, Лев увидел густую тень, которая промелькнула между серыми гранитными колоннами языческого храма иллирийцев. Примарх помчался за ней. Грохот его сабатонов по камням казался раскатами грома. Огибая столпы, Эль’Джонсон добрался до центра капища, где начинались широкие ступени, ведущие к вратам в катакомбы. Крыша здания формой напоминала купол, но над ее центром имелась сводчатая ниша. Толстые балки образовывали два квадрата, один из которых диагонально располагался внутри другого.
Раньше воины Крыла Ужаса создали подробный план строения, включив туда все залы и вестибюли, лестничные пролеты и чуланы. Лев запомнил схему, читая их рапорты. Он предполагал, что Кёрз изучил все возможные места для нападений и тоже знал этот храм до мелочей.
Подземные помещения занимали три яруса, но Эль’Джонсон сразу спустился на самый нижний уровень, рассудив, что Конрад из любви к драматизму засядет в мавзолее, где стояли каменные гробы с останками древних жрецов.
Дуэль среди мертвых язычников.
Восьмиугольный склеп имел тридцать метров в ширину и пять в высоту, поэтому даже двум примархам там не было бы тесно. В центре зала располагался диск из черного камня с выгравированной на нем серебряной звездой. Напротив каждого из ее концов находились мраморные саркофаги, освещаемые слабым сиянием, исходившим от круглой плиты. Крышками гробов служили эффигии похороненных там жрецов. Мертвецы были изваяны с разнообразными символами их положения — скипетрами, мечами и державами, которые они прижимали к груди. Лев видел их аристократичные лица, благородные и спокойные, с высокими лбами.
Стены погребальной камеры покрывала резьба, изображающая сплетения кошмарных созданий — Мрачных Жнецов, клыкастых чудовищ, дьяволов с крыльями летучей мыши. За центральным кольцом из восьми саркофагов располагалось второе такое же. Во внешнем круге за ним только на трех гробах были крышки-эффигии, пять других пустовали.
Лев остановился на пороге, под стрельчатой аркой у основания лестницы, по которой спустился в катакомбы. Кёрз сидел на корточках напротив него, забравшись на один из незанятых саркофагов. Повелитель Ночи провел когтистым пальцем по грубому камню; раздался пронзительный визг, посыпались голубые искры.
— Слышишь их исповеди, брат? — тихо спросил Конрад и снова царапнул гроб, жмурясь от удовольствия. — Они посвятили свои жизни темным силам задолго до того, как наш праведный брат появился в Макрагг Цивитас. Подумай, Лев с Калибана, что случилось бы, если бы Робаут пробудился не в лесах у водопада Геры, а на высокогорьях Иллирии. Возможно, именно он сразил бы благородного Конора, а не наемный убийца.
— Ты хорошо знаешь историю Макрагга.
— Иллирийцы многое мне рассказали. — Ночной Призрак оскалился, вздернув губу в мерзкой пародии на улыбку. — Они очень обрадовались, что судьба одарила их полубогом и восстановила равновесие, нарушенное многие десятилетия назад.
— Большинство из них уже погибли, — сказал Эль’Джонсон и шагнул вперед.
Сияние Львиного Меча и силового поля второго клинка лучше осветили полукруглый участок склепа. Примарх увидел, что на всех кирпичах в потолке, стенах и полу начерчен один и тот же угловатый знак. Кёрз заметил, куда смотрит брат.
— Это старинное иллирийское слово, «анорт». — Не разгибаясь, Конрад по-змеиному соскользнул с гроба.
— Что оно означает? — Льва не интересовал ответ, но вопросом он отвлек противника и сделал еще один шаг.
— Многое. Конец. Начало. Вершины и глубины. Варп. — Ночной Призрак пожал плечами. — Беспорядок. Анархия. Разрушение созданного и возвращение к истокам. Весьма многогранное понятие для нации невежественных дикарей, не находишь?
— И теперь все они мертвы, поскольку ты использовал их как живой щит. Ты запятнал остатки их цивилизации. Я стер ее с лица земли.
— Что ты чувствуешь после этого? — Облизнув клыки тонким языком, Кёрз склонил голову набок. — Отцы и матери убиты. Дети тоже мертвы или стали сиротами. Всё, чтобы добраться до меня.
— Какая тебе разница?
Эль’Джонсон вновь шагнул вперед. Он поравнялся с внешним кольцом саркофагов. До Конрада оставалось двадцать метров. Калибанец знал, что из склепа нет другого выхода.
— Я люблю детей. Они вкусные.
— Ты испорчен. — Лев ощутил глубокое болезненное отвращение при виде того, что стало с его братом. — В Трамасе ты был злобным и коварным, на Тсагуалсе — подлым, но теперь пал еще ниже.
— Даже у психопатов есть чувства, — ответил Конрад, изобразив печальную гримасу — лоб сморщен, уголки губ направлены книзу. — А может, и нет.
Оттолкнувшись от гроба, Ночной Призрак взмыл к потолку. Невероятным образом он, словно паук, пробежал несколько метров, цепляясь за камни, развернулся и спрыгнул на Эль’Джонсона.
Пытаясь уклониться от атаки, Темный Ангел отшатнулся и врезался спиной в саркофаг. Когти пробороздили его доспех на груди и правой руке, расщепляя керамит, будто кость.
Отпрыгнув ото Льва, Кёрз в полете ударил его ногой в лицо, извернулся и по-кошачьи приземлился у основания лестницы. Там Конрад с жестокой ухмылкой оглянулся через плечо и поднял левую руку. В ней он держал нечто странное — красную латную перчатку, из которой торчали две сломанные лучевые кости.
Эль’Джонсон немедленно высказал догадку:
— Рука Азкаэллона?
— Я немного повозился с его смерть-датчиком…
Улыбнувшись, Ночной Призрак взмахнул рукой и зашагал вверх по лестнице. Через три ступени он остановился, повернулся и нахмурил брови. Затем Кёрз снова взмахнул рукой, даже более театрально.
— Я же сказал, что ты становишься предсказуемым, — произнес Темный Ангел, подступая к нему с выставленным вперед Львиным Мечом. — Замкнутое пространство, увешанное взрывчаткой? Ты проделал это в Поклонной часовне, когда хотел обрушить ее на меня и Робаута. Потом ты, несомненно, восхищаясь своей находчивостью, использовал детонатор Азкаэллона против него самого — завалил вход в чертоги императора и погубил сангвинарных гвардейцев снаружи. Могу представить, как долго и упорно ты фыркал от радости. Меня сразу заинтересовало, что руку Азкаэллона так и не нашли, а вчера из транспорта с боеприпасами для моего легиона пропали мелта-бомбы. Ты серьезно думал, что сумеешь снова меня обмануть?
— Что?
— Мне объяснять помедленнее? Пока ты брел за мной к вершине, словно бессильная тень, мои бойцы обезвредили мелта-бомбы, которые ты украл и разместил здесь.
Лев бросился вперед. Раздраженно зашипев, Конрад метнул в него латницей Кровавого Ангела и помчался вверх по лестнице. Эль’Джонсон следовал за ним в паре метров, так близко, что Кёрз не мог развернуться и напасть.
Ночной Призрак сворачивал то влево, то вправо, с легкостью ориентировался в коридорах, преодолевал развилки и огибал углы, будто струйка дыма. Примархи проносились через топорно сработанные смежные помещения, уставленные книжными полками и шкафами, где на кафедрах и столах еще виднелись многовековые пятна чернил и краски. Более тяжеловесный Лев на резких поворотах врезался в стены и яростно рычал, отлетая от древних кирпичей.
Возле ведущих на поверхность ступеней Эль’Джонсон остановился, чуть проехав по мокрому пеплу, который нанесло снаружи. Конрад, нигде не задерживаясь, добрался до середины лестницы.
Из отверстия на верхней площадке донесся тихий свист. Кёрз озадаченно замер за мгновение до того, как в ступени перед ним вонзилась поисково-истребительная ракета. Осколки снаряда и камня обрушились на Ночного Призрака, ударная волна швырнула его в стену.
По лестнице раскатился грохот взрыва, но даже он не смог заглушить приближающийся рев плазменных двигателей. Кроме того, Лев услышал стук сабатонов по камням наверху и разглядел трех «Огненных хищников», которые зависли над открытым куполом храма.
— Я привел с собой друзей. — Эль’Джонсон поднял клинки, перекрыв собой нижний выход с лестницы. — Никогда не любил драматические поединки.
Конрад выглядел так, словно его предали. Это было почти комично, но шок быстро сменился гневом. Лев никогда не видел подобного: лицо его брата превратилось в маску беспримесного неистовства.
— Меня тошнит от вас, черви! Вам еще воздастся! Тьма обитает в каждом из нас!
Кёрз устремился вниз по ступеням, будто жуткая ракета, увенчанная мерцающими когтями. Эль’Джонсон взмахнул мечом и ощутил, что тот разрубил броню и плоть, но Повелитель Ночи врезался в него всем телом, и оба рухнули на каменный пол, лязгая доспехами.
Примархи откатились от лестницы, расцепились и вскочили на ноги лицом друг к другу, сгорбившись под потолком коридора.
Больше не было ни издевок, ни игры в кошки-мышки. Конрад атаковал с такой безумной яростью, что Лев лишь благодаря полной концентрации парировал его размашистые выпады. Он вынужденно отступил, и между братьями затрещали разряды, вылетавшие при соударении молниевых когтей с клинками в оболочке силовых полей.
— Ты не сможешь убить меня! — проревел Ночной Призрак, целясь в горло Эль’Джонсона. Тот в последний миг отвел удар коротким мечом. — Не ты убьешь меня!
После этих слов Кёрз словно пришел в себя, но атаки его не стали менее свирепыми. Он обрушил на Льва вихрь атак, проделал с десяток пробоин в его латах. Лезвие, едва не вскрывшее калибанцу череп, обожгло ему лоб и временно ослепило на правый глаз.
— Смирись с этим! — злобно бросил Конрад. — Ты не убьешь меня. Мне даровано искупление: мою жизнь заберет ассасин Императора.
— Я ни с чем не смиряюсь, — мрачно ответил Эль’Джонсон. Отразив новый взмах когтя, он перестал отступать. Львиный Меч рванулся вверх, словно набравшись жизненных сил от хозяина, пронзил правую руку Кёрза ниже локтя и приколол ее к стене прохода.
Ночной Призрак рывком высвободил конечность. Омерзительно затрещали броня и рвущаяся плоть, на кирпичах остались лоскуты почти иссохшей кожи и капли маслянистой крови. Острия когтей оцарапали горло Льва — неглубоко, но примарх отшатнулся и сделал пару шагов назад.
Конрад со злорадным ликованием вновь перешел в наступление, широко раскрыв глаза и весело ухмыляясь. В тесном коридоре лязг оружия был оглушительным, сама близость к Кёрзу подавляла Эль’Джонсона — противник атаковал его чувства так же свирепо, как и тело. Повелитель Ночи оттеснил Льва к началу другой лестницы из пары десятков ступеней, ведущей на второй подуровень. Этаж внизу представлял собой лабиринт деревянных шкафчиков, где хранились тексты, давно запрещенные на остальном Макрагге. Древний скрипторий окружали немногочисленные запертые кельи и маленькие опочивальни, где жрецы когда-то готовились к церемониям, проводившимся на поверхности.
Пятка Эль’Джонсона зависла над краем первой ступени, и он покачнулся, но через полсекунды восстановил равновесие. Не решаясь оглянуться, Лев поставил все на удар в голову брата. Короткий клинок в его левой руке встретился с когтем и прошел в миллиметрах от цели.
Это на мгновение отвлекло Кёрза и вновь уравняло шансы. Размашисто шагнув вперед, Эль’Джонсон столкнулся с Ночным Призраком и обхватил его обеими руками. Прижав врага к груди, калибанец напрягся, поднял его и, выпрямив ноги, прыгнул на лестницу.
После падения Конрад оказался внизу. Его дыхание смердело разложением, будто воздух в саркофагах из склепа. Феррокритовые ступени рассыпались, и примархи рухнули вновь, но теперь уже Лев принял на себя общий вес. Оба покатились дальше, Кёрз рычал в сантиметрах от лица брата, стараясь укусить его клыками, похожими на зубы пираний.
Противники ударились о пол боками. Эль’Джонсон обнажил короткий меч. Вместо того чтобы тянуться за оружием, он сложил пальцы вместе и ткнул Конрада в глотку. Подобный выпад обезглавил бы любого смертного воина, но Повелитель Ночи лишь издал кашляющий смешок.
Усевшись на врага верхом, Лев впечатал кулак ему в лоб. Затылок Кёрза с громким треском врезался в ранец доспеха. Ночной Призрак наугад взмахнул рукой, но калибанец без труда отвел удар.
Конрад по-прежнему смеялся, выплевывая кровь. Ее брызги оседали на белой коже и коричневых зубах.
Эль’Джонсон, терзаемый старыми снами и речами Кёрза, хотел услышать ответ на главный вопрос:
— Зачем ты изменил? Почему ты предал нашего отца?
Повелитель Ночи не слушал его. Он смотрел поверх плеча брата, не в потолок, но на что-то, видимое только ему.
— Когда ты чувствуешь последний вздох жертвы, когда заглядываешь в ее глаза, то становишься богом!
Лев ощутил, что его добыча обмякла, и понял, что Конрад уставился на него. Калибанец не понимал, что написано на лице врага. Что-то вроде блаженства. Умиление? Облегчение?
— Почему бы и нет? — радостно произнес Кёрз. — Почему бы и не предать его? Я не знаю, когда подобные мысли пришли мне в голову, но уходить они не собираются. Как исцелить самого себя? Я не могу сдержать чудовище внутри меня, оно вредит мне так же сильно, как и нашему отцу. Возможно, тебе под силу остановить монстра. Мне — нет.
Эль’Джонсон приставил лезвие меча к горлу Конрада, точно по линии шрама, оставленного им не так давно, хотя казалось, что прошла уже целая жизнь.
— Я готов к освобождению. — Кёрз закрыл глаза, его лицевые мышцы расслабились, мука и безумие исчезли. Под ними открылось истощенное, но человеческое лицо. — Освободи меня.
Лев вспомнил…
— Падай, — сказал лорд-рыцарь брату. Голос его, охрипший и задыхающийся, прозвучал глухо. — Падай.
Глаза второго воина были широко распахнуты, веки дрожали. Жизнь утекала у него сквозь пальцы. Он хотел что-то сказать, но губы шевельнулись беззвучно. Наконец он упал на одно колено. Раны на его груди и животе кровоточили так же сильно, как рассеченное горло. Казалось, что тело воина, безжалостно изрубленное рыцарским мечом, держится на одной лишь отчаянной ненависти.
Лорд-рыцарь улыбался нечасто и не был настолько мелочен, чтобы насмехаться над поверженным противником. Подняв меч в салюте, он прижал гарду к коронованному челу, воздавая честь павшему врагу.
— Я же говорил, — сказал Лев умирающему брату, — что прикончу тебя, Кёрз.
Калибанец поднялся и убрал Львиный Меч в ножны.
— Ты был прав, я не убью тебя. Я не собирался убивать тебя. Вот почему я победил.
Конрад резко открыл глаза, вновь налившиеся ненавистью. Эль’Джонсон схватил его обеими руками, поднял и с размаху опустил на твердый пол. Затем еще раз, и еще дважды Лев бил Ночного Призрака о неподатливый камень.
Изогнувшись, словно рыба на крючке, Кёрз выкрутился из захвата и развернулся в воздухе. Эль’Джонсон метнулся следом и поймал брата за лодыжку. Удерживая Конрада, он крутнулся на месте и ударил противника о стену. Развернувшись в другую сторону, Лев разжал руку и метнул Повелителя Ночи в скрипторий. В полете тот снес полдюжины столов. Старинная мебель превратилась в облако щепок и древесной пыли.
Кёрз поднялся на четвереньки, но не успел уйти от гнева Эль’Джонсона. Ударом сабатона пониже груди он подбросил Конрада в воздух. Второй пинок, направленный в челюсть, повалил Ночного Призрака на спину. Наклонившись, правитель Калибана схватил брата, протащил по полу как тряпичную куклу и снова швырнул к стене. Еще десять столов теперь годились только на растопку.
Пока Кёрз пытался встать, Лев возник из клубов пыли и впечатал колено ему в лицо. Когда Темный Ангел вновь поднял противника, левая рука Конрада повисла плетью. Кряхтя от усилий, Эль’Джонсон оторвал энергоустановку от доспеха Ночного Призрака и бросил ее в сторону. Посыпались искры, зашипели лопнувшие трубки с охладителем.
Держа Кёрза одной рукой за горло, другой за ногу, Лев поднял его над головой. Упав на одно колено, рыцарь Калибана резко опустил тело врага себе на плечи. Доспех треснул, как стебель бамбука, вопль Повелителя Ночи перекрыл хруст его костей.
Эль’Джонсон скинул брата на пол и презрительно посмотрел на него. Конрад лежал на сломанной спине.
— Почему? — простонал он.
— Я не убийца, — ответил Лев. — Тебя казнят, но не ради утоления моей жажды мести. Ради справедливости. Я не стану делать из тебя мученика, оправдывать твои извращенные идеалы.
Кёрз несколько секунд скреб камень когтистыми пальцами, но не мог пошевелиться ниже пояса. Наступив ему на руку, Эль’Джонсон смял латную перчатку и расколол лезвия когтей. То же самое он проделал с другой кистью Ночного Призрака, превратив его в безоружное парализованное ничтожество.
Грудь Конрада затряслась от хриплого смеха. Он посмотрел прямо на Льва, в его глаза, в его душу, и захохотал еще громче.
— Перед тем как все закончится, сломается не только моя спина. — Крошечные отражения растрепанного Эль’Джонсона словно бы тонули в глазах Кёрза, этих черных колодцах. — Я не стану молить о пощаде, но ты будешь просить за меня. Из троих братьев только ты пожертвуешь честью ради меня.
Отведя взгляд, Лев заметил на поясе Конрада меч без ножен, явно изготовленный на Калибане. Наклонившись, Эль’Джонсон сорвал оружие с подвески.
— Что это? — требовательно спросил он, поднеся клинок к избитому лицу Кёрза. — Где ты его взял?
— Один из твоих воинов очень забывчив, брат. — Ночной Призрак запрокинул голову, длинные прямые волосы рассыпались по темному камню. — Он оставил свой меч у меня в спине.
Из коридора наверху донесся грохот сабатонов. Выпрямившись, Лев обернулся и увидел в начале лестницы Редлосса с группой сопровождения.
— Стоять! — рявкнул примарх. — Его тело изломано, но дух по-прежнему неуемен. Принесите цепи. Тяжелые цепи.
Гексаграмма