Выйдя из сумрачного нутра «Грозовой птицы» под бледные лучи зимнего солнца, Лев размашистыми шагами спустился по рампе, едва коснувшейся наста. На севере и западе мерцали в полуденном свете Иллирийские пики, покрытые первом снегом.
За примархом последовал Ольгин, сопровождаемый несколькими магистрами и паладинами Крыла Смерти. Эль’Джонсон стоял, скрестив руки на груди в ожидании брата. Его подчиненные молчали, и Лев был благодарен им за деликатность.
Личный орнитоптер Жиллимана, подняв метель взмахами крыльев, опустился на горный склон. Почти беззвучная машина, питаемая блоками атомных батарей, казалась бело-синим призраком среди вихрей потревоженного снега. Под визжание гидравлики выдвинулись лапы шасси, и махолет приземлился с изяществом стрекозы. Оставшаяся пороша заскрипела под его весом.
— Не понимаю, чем плоха «Грозовая птица», — заметил Барзареон, паладин Тридцать первого ордена. — По-моему, такого порхающего жучка сильный ветер просто перевернет.
— Пока я выполняю функции защитника Империума, лорд Жиллиман считает, что ему по должности больше подходит гражданский транспорт, — ответил Эль’Джонсон. При всех сомнениях в решимости брата провести облаву на Кёрза Лев не желал, чтобы его легионеры дурно отзывались об участнике Имперского Триумвирата. — Готовность убрать меч в ножны — признак благородного воина.
— Разумеется, мой повелитель, — отозвался Барзареон.
Робаут вышел из люка в борту челнока, окруженный с боков двумя легионерами. Первого из них Эль’Джонсон знал довольно неплохо. Драк Город, капитан инвиктских телохранителей, носил синий терминаторский доспех «Катафракт» с отделкой из полированного мрамора и золота. Другой был загадкой для Льва. Валент Долор, тетрарх Окклуды, казался великаном даже рядом с примархом. Пышная броня воина, сработанная лучшими оружейниками, была выкрашена в белый колер с синими каемками, геральдические цвета XIII легиона, размещенные в обратном порядке.
— Вы меня и отсюда разглядите, — заявил Жиллиман, останавливая кого-то взмахом руки. — Разговор вас не касается.
Лишь через пару секунд Эль’Джонсон понял, что Робаут обращается к легионерам в серых доспехах, замявшимся у двери орнитоптера. Космические Волки, сами назначившие себя сторожами Жиллимана. С какой именно целью, Лев не совсем понимал. Возведение Империума Секундус уже началось, и то, что думали по этому поводу бойцы Шестого, больше не имело значения. Вероятно, где-то рыскала по Галактике еще одна «дозорная стая», отправленная за повелителем Калибана, но его стремительные броски через Гибельный шторм при помощи Тухулхи не оставляли фенрисцам шансов найти примарха.
Возможно, они наткнутся на Корсвейна и часть I легиона, но это будет слабым утешением.
— Для чего мы здесь, лорд-защитник? — спросил Робаут, приближаясь к нему по взрыхленному снегу.
— Посмотреть на это.
Лев указал рукой на угловатое здание в двухстах метрах выше по склону. Феррокритовый фундамент двухэтажной постройки цельным блоком выступал из скалы. Над боковой стеной возвышалась, словно обелиск, балочная ферма с вокс-передатчиками и приемными параболическими антеннами на вершине.
— Станция-ретранслятор, — сказал Жиллиман, поднимаясь следом за братом к строению. Примархи вышли на дорогу с черным покрытием, уходящую зигзагом вверх по горе, но пересекли ее и дальше зашагали по камням. — Станция Пятьдесят восемь-склон, точнее говоря. Альтернатива на случай потери орбитальных систем.
— Ее атаковали, — произнес Эль’Джонсон, когда они снова оказались на дороге, но в этот раз двинулись по ней к маленькой двери в боковой стене здания. — Контакт был утрачен вчера, сразу после полуночи.
Робаут промолчал. Остановившись, Лев заглянул внутрь: проход был слишком низким, и примарх рисковал показаться смешным, пытаясь пробраться в него. Нижний полуэтаж строения занимали урчащие атомные генераторы и пульты управления связью. На антресольном уровне, который нависал над оборудованием, стояли три двухъярусные кровати и ряд индивидуальных шкафчиков для смены из шести операторов.
Людей на станции не оказалось, как и следов насилия. Ни одна стреляная гильза или лазерный ожог не нарушали идеальный порядок.
Почувствовав, что Жиллиман стоит у его плеча, Эль’Джонсон отодвинулся. Примарх Ультрамаринов опустился на колено, просунул голову в дверь и осмотрелся.
— Почему ты решил, что на них напали? — спросил лорд-хранитель, вылезая обратно.
Лев кивнул Ольгину, и командир Крыла Смерти как можно аккуратнее протиснулся внутрь станции. Лестница между полуэтажами — феррокритовая, как и фундамент, — выдержала вес Темного Ангела, шагавшего через три ступени сразу.
— Вот почему, — сказал он, открывая первый из шести шкафчиков.
Там находилось изрезанное тело женщины в рваной одежде. Ее волосы слиплись от крови, багровые потеки пересекали лицо, издали казавшееся нетронутым. Убитую прибили к задней стенке железным штырем.
Ольгин раскрыл остальные шкафчики, где были спрятаны трупы еще трех женщин и двоих мужчин из последней смены. Все мертвецы висели в одинаковых позах, их лица, как ни странно, не искажали гримасы мучений или ужаса.
Избранный лейтенант молча повернул к себе голову мужчины в последнем шкафчике и большим пальцем поднял ему веко. Глазница оказалась пустой.
— Им всем удалили глаза, — сообщил Ольгин.
— Наверняка это Кёрз, — произнес Лев, когда офицер вернулся.
— Кто нашел тела? — уточнил Робаут. — Где остальные работники?
— Я уже приходил сюда, лорд Жиллиман, — ответил лейтенант. — Мы нашли и задержали всех операторов из предыдущей смены, а также группы, которой предстояло заступать через три часа. Зону мы взяли под контроль после того, как наш нунций-вокс перехватил ряд запросов центрального поста к этой станции. Она не передавала протоколы обслуживания.
— Вы прослушивали секретную шифрованную связь? — вмешался Долор. — По какому праву вы подключились к гражданскому инфоканалу? И вам следовало предупредить Преценталианскую Гвардию, а не просто хватать людей.
— И кто это «мы»? — спросил Робаут. — Кто взял зону под контроль?
— Мои легионеры, — ответил Лев. Он повернулся к Долору. — Мы прослушиваем гражданскую связь, поскольку серьезно рассчитываем найти в этой болтовне следы присутствия Кёрза. Штатские любят сплетничать, тетрарх. Они обмениваются слухами, рассказами о странных событиях. Различными бреднями. Такие страшилки — следы на снегу, которые приведут нас к Конраду. Я не просто имею право перехватывать сообщения, это моя обязанность как лорда-защитника.
Эль’Джонсон пожал плечами:
— Что касается Преценталианской Гвардии, она уже всем показала свою неспособность взять под контроль даже крепость Геры.
— Здоровенный какой-то след, — пробормотал Город.
— О чем ты? — требовательно спросил Лев, впиваясь пронзительным взглядом в феодала-командующего инвиктов.
Несмотря на годы боев и тренировок, Драк невольно содрогнулся.
— Разве Кёрз оставил бы такие явные улики? — вступился за подчиненного Жиллиман. — Ты говоришь о едва заметных следах и тут же утверждаешь, что он вывесил напоказ шесть трупов.
— Ослепленных, на вокс-узле, — подчеркнул Эль’Джонсон. — Тебе не кажется, что это послание? Конрад приманивает нас, не сомневайся.
— Лорд-защитник, лорд-хранитель, есть другое объяснение, — рискнул высказаться Долор. — Мы в Иллирии, которую в народе называют «бандитским краем». Отдельные кланы здесь враждуют тысячелетиями. Может быть, погибшие стали жертвой кровников или местных инакомыслящих.
— Ты думаешь, их убили из-за какой-то распри между горцами? — спросил Ольгин. — Обозленные соседи выпотрошили их, ослепили и прикололи к шкафчикам, не пролив на пол ни капли крови?
— Здешние жители — варвары, — возразил Драк Город. — Они творят друг с другом всевозможные мерзости. Тактика запугивания. Может, это обычные преступники устроили. Известно, что контрабандисты порой используют станции связи. Возможно, операторы отказались сотрудничать.
— В Иллирии всегда процветало беззаконие, — извиняющимся тоном произнес Жиллиман. — Через эти горы проходят каналы с важной информацией, и на таких узлах имеются физические точки доступа к ним. В теории взломать шифрование проще, подключаясь вручную с наземной станции.
— Контрабандисты? Обычные преступники? — Лев, не веря своим ушам, едва удержался от оскорбительных замечаний. Он глубоко вздохнул. Ледяной горный воздух, пройдя сквозь трепещущие ноздри примарха, очистил его мысли.
— Возможно, инакомыслящие, противники Империума, — признал Робаут. — В длинной истории отношений Иллирии и Цивитас немного приятных событий.
— В таком случае мы должны расследовать убийства, даже если Кёрз ни при чем, — настойчиво произнес Эль’Джонсон.
— Это дело ополчения, или, если угодно, Преценталианской Гвардии. — Жиллиман взял брата за локоть. — Макрагг знает своих. Разреши нам самим разобраться.
— Разобраться? — Примарх Темных Ангелов вырвал руку и посмотрел на Ольгина, взглядом приказывая избранному лейтенанту удалиться. Заметив это, Робаут отослал собственную свиту.
— Говори, брат, мы остались наедине, — сказал лорд-хранитель.
— Нам не к лицу спорить в присутствии нижестоящих, брат, — начал Эль’Джонсон, понизив голос. — Я не могу позволить тебе «разбираться» с этим. Тебе следовало «разобраться» раньше, когда мы еще не сражались в гражданской войне. Ты надеялся задобрить иллирийцев, верно? Избавиться от врагов, сделав их друзьями?
— Я предпочитаю мирные решения.
— Да, так благородно тебя воспитали. Я вырос, охотясь на чудовищ в лесу, затянутом тьмой. Когда Великий Зверь разоряет поселения, воины из замка не вступают с ним в переговоры, не выезжают ему навстречу с просьбой принять во внимание их чувства. Они начинают облаву с шоковыми пиками и силовыми мечами, со всей отвагой и решимостью, что есть в их сердцах. Рыцари находят тварь и разят ее клинками, пока не погибнет она — или они.
— Сейчас ты не на Калибане, — предупредил Жиллиман, покачав головой. — И мы рассуждаем о людях, а не о чудовищах.
— Один из них — не человек, — заверил Лев. — Он — истинное чудовище. Я поймаю его и сражу своим клинком, и больше он не потревожит нас. Ты желаешь помешать мне?
Отступив от него, Жиллиман скрестил руки на груди. Подумав с минуту, он вновь качнул головой:
— Я выскажу только советы и доводы, не протесты. Верно, полномочия позволяют тебе действовать, как ты сочтешь нужным, и я не имею оснований удерживать тебя. Помни только, что успешность правителя измеряется не тем, сколько власти он забрал и сколько законов издал, но тем, как он умеет обходиться без них. В справедливом обществе не требуется руководить силой.
— Ты всегда отличался здравомыслием, Робаут, — ответил Эль’Джонсон. — Я же — лесной зверь.
Он направился к «Грозовой птице», не договорив.
«Поэтому я всегда буду сильнее тебя».