Вражеская орда неслась вперед, танки оставили пехоту позади, за исключением тех, кто залез на броню. Они были наполнены той уверенностью в победе, которая побуждает людей идти даже перед лицом неотвратимой гибели.

Каждый из этих солдат верил, что каким-то чудом избежит смерти. Она может взять за плечо товарищей, но никак не его самого. Это, а также самогон — единственные две известные мне вещи, которые могут заставить людей не дрогнуть даже под таким огнем, который мы открыли. Впрочем, наверное, не хуже может вынудить их к этому и суровый комиссар, стоящий сзади с болт-пистолетом и цепным мечом наготове.

По паническим разговорам по комм-сети я понял, что наши войска далеко не настолько уверены. Мы понимали, что обречены. Нам было просто некуда бежать от приближавшихся охотников на танки и кровожадных солдат. Стрелки вели огонь, словно обезумевшие, оставляя широкие просеки во вражеских рядах. Они не могли промахнуться. Целей было слишком много.

На позиции обрушились десятки тысяч лазерных лучей. Конечно, они не могли причинить вреда «Неукротимому», но выглядело это так, как если бы вы смотрели на метель через визор шлема.

«Неукротимый» то и дело вздрагивал от падающих поблизости снарядов.

Загорелся еще один танк. Люди, вместе с которыми я сражался вот уже десять лет, погибли в раскаленном аду. Я ждал и ждал. Я молился и надеялся, что лейтенант скажет хоть что-то. Надеялся, что у него есть план, как всегда случалось в прошлом. Все, что я помню, — его спокойный голос, говорящий: «Ждать, парни. Ждать!» Кабину наполнял запах застоявшегося пота и страха. Мои руки дрожали, не отрываясь от рычагов.

«Теневые мечи» взяли нас на прицел. Сначала лучи пропахивали обломки вокруг нас, еще больше перемешивая треснувшие кирпичи и пласкрит.

При каждом промахе мне становилось чуточку легче, но я видел, что выстрелы проходят все ближе и ближе. Враги зажимали нас, и теперь было лишь делом времени, когда танки подойдут на расстояние прицельного огня. Их стрелки не так хороши, как наши, но в конечном итоге они нас уничтожат.

Я сделал глубокий вдох и унял желание дать задний ход и попытаться выбраться отсюда. За такое я бы запросто схлопотал пулю в затылок.

Антон и Иван продолжали вести огонь. Они попали в один из «Теневых мечей» и обездвижили его. Мгновение спустя в танк попал кто-то еще, отправив весь его экипаж прямиком в ад. По внутренней комм-сети я услышал радостные возгласы. Победа была незначительной, но орудийные команды все равно хотели отметить ее.

В следующий миг «Неукротимый» содрогнулся. В нас попали, хотя я понятия не имел, насколько все плохо. Я услышал, как лейтенант что-то спрашивает. Он требовал отчетов из каждой части танка. Большая часть поступила мгновенно, но моторный отсек молчал.

Плохо дело. Если мы потеряем двигатели, у нас не будет энергии. Мы не сможем двигаться. При наихудшем развитии событий сервомоторы орудий перестанут работать и экипажу придется крутить их вручную.

В нас поочередно угодило три снаряда. Казалось, я сижу в наковальне, по которой что есть мочи лупит великан. Только потом, когда у меня было время поразмыслить, я понял, что все дело в этом. Снаряды ложились так кучно и с такой силой, их эффект был настолько опустошительным, что мне попросту некогда было думать. Наверное, один из снарядов попал в гусеницу, потому что после боя я увидел, что она изодрана в клочья. Я знаю, что еще один выстрел попал в башню и убил весь сидевший внутри экипаж. Но куда больше меня обеспокоил третий снаряд. Я ощутил его на собственной шкуре.

Командный отсек утонул в яркой вспышке. Воздух наполнился запахом озона и плавящегося запального провода. На миг мой экран безумно замигал, а затем погас.

Я дернул рычаги, но ничего не произошло. В надежде услышать приказ от лейтенанта я оглянулся — и увидел огромную зияющую дыру во внутренней переборке, словно ее что-то разнесло.

А еще я убедился, что лейтенант больше ничего не скажет. Что бы ни пробило дюрасталь, оно нисколько не замедлилось, прошив незащищенную плоть.

От лейтенанта остались только ошметки, месиво внутренностей, рассыпавшееся на командирском кресле. Его голова откатилась в дальний угол кабины. По какой-то прихоти судьбы Заместитель остался в живых. Он стоял на месте как вкопанный, его чистая форма и лицо были покрыты кровью. Глаза расширились от ужаса. Рот был распахнут. Казалось, он одновременно кричит и стонет.

Не думаю, что он ожидал принять командование над «Гибельным клинком» таким образом. Я вслушивался в комм-сеть, но она молчала. Я оглянулся, чтобы посмотреть, может ли кто-то отдавать приказы. В глубине души я понимал, что нет, но в меня так глубоко вбили привычку ждать команд или распоряжений, что я просто не мог ничего с собой поделать.

Я отстегнулся от кресла и попытался встать, но ноги почему-то не слушались. Я посмотрел вниз, боясь, что их могло оторвать взрывом, но они оказались на месте. Они просто отказывались подчиняться мне.

Я перевел взгляд на Новичка. Он бездумно качал головой, словно не мог понять, что произошло. Он потрогал затылок, прикоснувшись к темному пятну на нем.

Поначалу я думал, что в него угодил осколок, что его череп треснул и из него что-то течет. Через секунду я понял, что с ним все в порядке. Когда лейтенанта разорвало на части, кусок плоти, смешавшийся с кровью и волосами, перелетел через весь отсек и упал на Новичка. На самом парне не было ни царапины. Думаю, он пришел к тому же заключению одновременно со мной.

Я уперся руками в приборную панель и потянулся, пытаясь выбраться из кресла. Ноги снова согласились повиноваться, и я поднялся, пошатнувшись от неожиданности. Я неуклюже проковылял к Заместителю и принялся трясти его. В его глазах стояло странное безумие, и из его рта до сих пор вырывался тот же странный звук.

Не думаю, что он был с нами. Похоже, на некоторое время его разум отправился в иное место. Я ударил его по щеке. Он все равно не пришел в себя. Я принялся думать, как привести его в чувство. Представители высших классов Велиала не привыкли, чтобы их избивали простолюдины.

Он просто продолжал пялиться на меня. А я взглянул на Новичка. Похоже, он ждал приказов, и тогда я понял, что сейчас я за главного.

Из коридора мигало аварийное освещение. Ревела сирена. Я взял дробовик и подошел к пробоине в корпусе. Выглянув наружу, я понял, что мы окружены. Враги заполонили все вокруг, словно каким-то образом перенеслись с одного места в другое.

Я понял, что с момента попадания прошло какое-то время, но даже не заметил этого. Подобное нередко случалось в хаосе боя. К этому невозможно привыкнуть. Я почувствовал запах гари и увидел, что над «Гибельным клинком» вьется дым. Еще мне в глаза бросилось то, что люки возле первой башни открыты и Антон с Иваном карабкаются наверх вместе с одним из заряжающих. Из-за сгустившегося сумрака я не мог разглядеть, с кем именно.

«Гибельный клинок» был настолько огромен, что я находился довольно высоко над землей и отлично видел вражеских солдат, а также проезжающие мимо «Теневые мечи».

Они были такими же большими, хотя куда более опасными. Наверное, впервые в жизни я действительно понял, насколько грозным может выглядеть основной боевой танк. Ты чувствуешь себя насекомым по сравнению с необъятным монстром и просто знаешь, что короткая очередь самого мелкого из орудий может уничтожить тебя так же легко, как офицер давит окурок от палочки лхо.

Противопехотная башня на корпусе «Теневого меча» начала разворачиваться в нашу сторону. Я закричал Ивану и Антону, после чего засунул голову обратно в дыру. По железным бортам забили болтерные снаряды. Некоторые из них попали в брешь.

В командном отсеке что-то срикошетило, и я инстинктивно кинулся на пол.

Когда снаружи до меня донеслись голоса с утробным железоградским акцентом, я понял, что вражеские солдаты взбираются на броню нашего «Гибельного клинка». Противопехотный огонь прекратился. Прошло еще немного времени, и я опять этого не заметил. Думаю, я был в шоке.

Я слышал, как враги подбираются все ближе и ближе. Обернувшись, я увидел, что Новичок стоит возле Заместителя и тщетно пытается заставить его сказать хоть что-то.

— В укрытие! — закричал я. — Бегом! Убирайтесь отсюда!

Новичок посмотрел на меня, словно не понимая, о чем я говорю. Я поднял дробовик, и парень вздрогнул, как вздрогнул бы каждый, если бы в него целился человек, в чьих намерениях он не был вполне уверен.

— Идите!

В этот момент передо мной возник солдат в коричнево-красной форме. Он тут же заметил меня и начал поднимать лазган. Я развернулся и выстрелил. Дробовик громогласно взревел. Из-за отдачи я чуть не вывихнул себе плечо.

Еретик с воплем покатился на виднеющуюся далеко внизу землю, от мощи выстрела вылетев из пробоины в корпусе. Его кровь оросила пол. В дыре появились новые головы. Я перезарядил дробовик и выстрелил снова, затем бросился за то, что осталось от командного трона, едва не поскользнувшись на останках лейтенанта.

Штаны на коленях стали липкими. На руках тоже остались красные следы. У меня не было времени задумываться. Новичок потащил за собой Заместителя через внутренний люк. Из коридора валил дым, и я впервые спросил себя, правильно ли сделал, приказав ему бежать. В глубине «Гибельного клинка» бушевал пожар, а при плохом стечении обстоятельств дым мог стать таким же смертоносным, как ядовитый газ. Я успокоил себя тем, что у Новичка есть противогаз и он умеет с ним обращаться, хотя сомневался, что он сможет вспомнить, что следует делать.

Вдруг я понял, что не надел собственную маску. Я натянул на лицо противогаз, и фильтр немедленно заглушил запах растерзанных тел и перегоревших систем управления.

Я надел очки и снова оглянулся на дверь, одновременно надеясь и опасаясь, что еретики появятся опять. На меня снизошло, наполнив жаждой крови, нечто вроде безумия. Нет, я не лишился страха, но прекрасно понимал, что смерть положит конец тому ужасу, от которого все внутри меня стягивалось в тугой узел, поэтому боялся ее не так сильно.

Я ждал, ждал, но враги не шли.

Из коридора донеслись шаги, и я обернулся, ожидая увидеть Новичка, но это оказались Иван и Антон. Они тащили с собой заряжающего. Он сильно побледнел от потери крови, очевидно, в него попал болтерный снаряд. Парень обеими руками держался за живот, и я заметил розовый пульсирующий комок внутренностей, который попытался выскользнуть у него из пальцев. На моих глазах изо рта заряжающего потекла струйка крови, и он рухнул на пол, скончавшись у меня на глазах.

Иван и Антон держали лазганы наготове. Они казались настолько же готовыми изрешетить меня лазерными лучами, насколько я был готов пристрелить их.

— Это Лев, — крикнул Иван, — не стреляй!

— Было бы хорошо, — глупо сказал я. — Если не пристрелите меня, я не пристрелю вас.

— Отличный план, — заметил Иван.

— Стараюсь, — ответил я.

— Это?.. — спросил Антон.

Я кивнул:

— Это лейтенант.

— Он заслуживал лучшего, — произнес Иван.

— Все мы заслуживали, — сказал я. — Но сомневаюсь, что получим.

— Мне показалось, что я видел на корпусе еретиков, — сказал Иван.

— Так и есть, — ответил я и похлопал по дробовику. — Но мой дружок подсказал им, что незваных гостей здесь не любят.

— Хорошо иметь такого дружка, — сказал Иван.

— Прикройте меня, — бросил я. — Я осмотрюсь вокруг.

Я сделал пару шагов и упал на пол, там, где крови было поменьше, а затем пополз к дыре в корпусе. Добравшись туда, я выглянул наружу и оглядел поле боя. Человек, которого я застрелил, лежал на земле подо мной. Еще одного раздавил танк. Это можно было сказать по следам от гусениц на животе. От нашего «Гибельного клинка» остался металлический остов, который высился посреди моря еретиков. Мы остались сами по себе, окруженные врагами. Я не видел способа выбраться из передряги.

Вокруг были только еретики. Мимо нас проезжали сотни танков и маршировали десятки тысяч солдат. Большинство не обращало внимания на разбитый одинокий танк. Они были слишком сосредоточены на виднеющихся впереди зонах факторума. Солдаты не сводили глаз с цели, на захват которой их бросили сюда.

Я чувствовал себя совершенно ничтожным. И думал, что не достоин даже смерти.

Среди врагов оказалось множество жрецов, окутанных ореолами пламени. Судя по всему, в армии еретиков они выполняли те же функции, что у нас комиссары. Я видел, как они подбодряют солдат и угрожают им, и, когда один бросил взгляд в мою сторону, я нырнул обратно в танк, не сомневаясь, что худшее из возможного — привлечь внимание фанатика.

Антон и Иван бросились ко мне и выглянули наружу.

— Черт подери, — сказал Антон. — Похоже, у них там целая армия.

Он криво ухмыльнулся, затем снял гранату с пояса и метнул ее наружу. Она приземлилась среди еретиков и взорвалась, забрав с собой около десятка врагов. Еретики начали озираться по сторонам, не понимая, что происходит. Возможно, они подумали, что попали под артиллерийский обстрел. А может быть, что по ним издалека стреляет танк. Я бы с радостью лежал на месте, позволив еретикам пройти мимо, но двое сумасшедших, которые сидели рядом со мной, совершенно не желали такого поворота событий.

Иван хмыкнул и тоже бросил гранату. Она пролетела дальше и упала возле «Лемана Русса». Осколки срикошетили от брони танка, не причинив ему вреда, но убили шедших рядом еретиков. Иван рассмеялся, Антон хохотнул, а я выругался из-за того, что они такие идиоты.

Их это совершенно не заботило. Думаю, они уже считали себя покойниками и собирались утащить за собой столько еретиков, сколько смогут. Для них все превратилось в одну большую игру. Я не знал, смеяться мне или плакать.

В этот момент все, чего я действительно хотел, так это прожить еще хотя бы пару секунд. Я посмотрел на небо. На миг в облаках появился просвет, и я смог увидеть кусочек чистого красновато-синего неба. Сквозь него пробивались солнечные лучи, и я успел заметить инверсионный след какого-то самолета, пролетающего на большой высоте. Зрелище показалось мне необычайно умиротворяющим посреди массированного вражеского наступления.

Антон бросил еще одну гранату. Затем Иван. Они продолжали развлекаться и хохотать, и в их безумном веселье посреди смертного поля было что-то такое заразительное, что я рассмеялся вместе с ними.

Конечно, еретики вскоре поняли, в чем дело. Кто-то в башне проезжающего мимо «Лемана Русса» заметил нас, и в нашу сторону развернулся тяжелый болтер. Мы едва успели спрятаться. Из края дыры вылетели искры. Затем снизу послышались крики, и я понял, что враги снова начали взбираться на броню «Гибельного клинка».

— Ну что, доигрались? — зло спросил я. Сейчас я говорил точь-в-точь как мой отец.

Парочка идиотов знали его, и оба вздрогнули от моего голоса. В былые времена отец славился жестокостью, и временами это проявлялось и во мне.

Мы бросились в командный отсек, перепрыгнув через труп заряжающего, в надежде найти укрытие от атаки, которая, как мы знали, уже близилась. В коридоре спрятаться было негде, а запах гари становился все сильнее. Мы торопливо двинулись дальше, туда, откуда пришли Антон с Иваном, и поднялись по металлической лесенке на крышу «Гибельного клинка».

Я не вполне понимал, зачем мы это делаем. Отсюда нам уже не убежать. В конечном итоге еретики доберутся до нас. Возможно, мы поступили так инстинктивно, пытаясь как можно дольше оставаться в живых. Или, возможно, это все еще была часть детской игры Ивана и Антона, что-то вроде пряток, чтобы заставить врагов искать нас и тратить свое время. Наверное, это была смесь и того, и другого.

Наконец мы выбрались через верхний люк и оказались на крыше. Мы находились высоко над землей, где выстрелы еретиков нам не грозили. На верхушке танка было немало мест, где можно укрыться.

— Мы можем забросать их гранатами, пока они пытаются залезть сюда, — сказал Антон. Он снова улыбнулся, и в его улыбке чувствовалось безумие. Он походил на чересчур умного ребенка. С другой стороны, ничего лучшего я придумать не смог.

— А дальше что? — спросил я.

Антон пожал плечами.

— А дальше мы умрем, — ответил Иван.

— По крайней мере мы заберем нескольких с собой, — произнес Антон. — А это все, чего может просить солдат Императора.

Он явно начитался пропагандистских книжек. Но с его логикой я поспорить не мог. Под нами слышались голоса. Я чувствовал дым. Выглянув за борт, я увидел, что вражеские ряды протянулись до самого горизонта.

Казалось, мы стоим на вершине громадного дюрасталевого утеса, окруженного морем врагов. Я сделал глубокий вдох, помолился Императору, проверил дробовик и на одно безумное мгновение подумал о том, чтобы сброситься с танка, сжимая в каждой руке по гранате. Какая разница, сделаю я это сейчас или меня поджарят из лазгана через пару минут? Желание прожить эти пару минут пересилило, но, видимо, ненадолго.

Иван посмотрел на нас, переводя взгляд с меня на Антона. На его разрушенном металлическом лице не читалось ни единой эмоции, хотя мне показалось, что в его глазах стояла грусть.

— Думаю, это конец. Вы, конечно, пара угрюмых ублюдков, но я рад, что был с вами знаком.

Антон отдал ему честь, а затем посмотрел вверх и нахмурился, что-то заметив в небе.

— Какого черта? — выдохнул он.

Я проследил за взглядом Антона. С небес падали сотни объектов. Я не совсем понимал, что это такое. Похоже, они никак не относились к тому, что разворачивалось вокруг нас. Я заметил кое-что еще. Вдалеке, позади нас, из-за башен небоскребов, пока удерживаемых нашими войсками, выходили исполинские фигуры.

— Что это, во имя Императора? — спросил Иван. В его голосе чувствовалось благоговение.

— Неужели то, что я думаю? — спросил Антон.

— Так и есть, — ответил я.

Они походили на ожившие статуи, наверное, в сотню раз выше человека, созданные из дюрастали и сплавов. Они шагали с тяжеловесной, массивной грацией. Это были древние боги-машины Адептус Титаникус, самые мощные из когда-либо созданных машин войны. Откуда они тут взялись? Именно в этот момент я начал понимать истинные размеры и мощь армии, которую собрал Махариус. И это было еще не все — объекты, падающие с небес, один за другим врезались в землю, и их содержимое вырывалось наружу в яростном вихре.

Это были десантные капсулы, а внутри них сидели космические десантники из ордена Призраков Смерти Адептус Астартес. Огромные люди в броне двигались так быстро, что за ними не успевал уследить глаз. Они прокладывали путь сквозь надвигающихся еретиков, и их совершенно не волновало, что по ним стреляли танки, а враги превосходили их по меньшей мере в пропорции десять тысяч к одному. Они сеяли смерть, где бы ни появлялись. болтеры грохотали в их руках, оставляя в телах еретиков громадные дыры. Цепные мечи обезглавливали врагов по двое или даже по трое сразу.

Мы не могли на это долго смотреть. Снизу к нам также подступал противник.

— Все это ловушка, — сказал я, размышляя вслух.

Иван тоже это понял. Антон, как обычно, немного с опозданием.

— Они нарочно оставили эту часть линии ослабленной, — произнес Иван. — Они знали, что еретики ударят сюда всеми силами.

Подобный план было легко понять и даже одобрить, если только ты не играл в нем роли наживки. Враг собрал для контратаки крупные силы. Они растянулись слишком далеко, пока шли сюда, полностью уверенные в победе. Еретики создали брешь в нашей обороне, и когда они оказались в ловушке, их с обеих сторон окружила бронетехника, а сверху на них обрушились космические десантники. Все это я понял, пока стоял на танке. Типичный маневр для Махариуса и тех, кто изучал его методы ведения боевых действия, вроде Сеяна. Уловки внутри уловок, ловушки внутри ловушек. Мы сами вошли туда, что походило на ловушку, только для того, чтобы завлечь врага в еще более крупную западню. Возможно, Махариус был с нами не настолько искренним, как я думал, когда он произносил речь с брони «Неукротимого».

— Осторожно! — вдруг закричал Антон.

В открытый люк влетела граната, и мы кинулись в укрытия. Я забрался за противопехотную башню и услышал, как по металлу забили осколки. Едва я осмелился высунуть голову, как увидел, что из люка выбираются еретики. Один из них был уже наверху. Голова другого солдата только показалась из люка. Я выстрелил из дробовика и отстрелил еретику на крыше ногу у колена, а другому изрешетил голову. Иван и Антон добили обоих из лазганов.

— Вот дерьмо! — услышал я шипение Антона и, подняв глаза, понял причину.

Пока мы отстреливались, из других люков начали вылезать новые враги. Теперь мы оказались на крыше «Гибельного клинка» против по крайней мере дюжины еретиков, и их число непрерывно росло. Наше положение стало хуже некуда. Я присел за укрытием и перезарядил дробовик. Антон залег у приподнятого стыка брони. Иван пробежал по дюрасплаву, и за его спиной сверкнули лазерные лучи. Он упал рядом со мной.

— Они попались в нашу ловушку, — сказал Иван. Из-за металлической челюсти его голос казался пустым, скрытое за стальной пластиной лицо тоже не выдавало никаких эмоций, но в глазах читалось мрачное веселье.

— Да, теперь они именно там, где мы хотели.

Между его ног упала граната. Без малейших колебаний он подобрал ее и швырнул обратно. Наверное, ее таймер подошел к концу, поскольку она взорвалась еще в воздухе.

Еретики завопили.

Я поднялся во весь рост и выстрелил из дробовика. Враги оказались ближе, чем я ожидал. С такого расстояния я просто не мог промахнуться. Их командир рухнул с развороченной грудью.

Среди них приземлилась граната. Взрывом задело еще с полдесятка человек. Ближайшие из них упали, прижимая руки к израненным лицам и груди. Некоторых спасли прикрывшие их телами сослуживцы. Они продолжали идти к нам. Одним взглядом я оценил численность еретиков. Их было попросту слишком много, чтобы мы смогли с ними справиться.

А затем случилось это.

На корпус «Гибельного клинка» приземлилось что-то огромное. Оно походило на яйцо и раздавило своим весом с полдесятка еретиков. Едва устройство начало соскальзывать с брони, как его борта распахнулись, словно у одной из тех чудесных заводных игрушек, которые продавались в магазинах, еще когда я был ребенком. Изнутри вырвались массивные бронированные фигуры. Они двигались куда быстрее, чем я мог за ними уследить. Они мгновенно открыли огонь из болтеров, оружия намного большего, чем смог бы поднять обычный человек. Там, куда попадали снаряды, а они всегда попадали точно в цель, еретики взрывались в фонтанах крови, раздробленной кости и плоти. Воины принялись орудовать цепными мечами. Огромное яйцо упало с «Гибельного клинка», но я знал наверняка, что ни одного из людей, которые спустились в нем с орбиты, внутри уже не было. Все они стояли вместе с нами на танке.

Пару секунд уцелевшие еретики выглядели не менее потрясенными, чем мы. Эти секунды стали для них последними. Бронированные фигуры вклинились в их ряды. Закованный в доспехи великан поднял одного из них за шею и попросту сбросил с «Гибельного клинка». Едва еретик столкнулся с землей, как его череп раскололо взрывом, а тело разлетелось в клочья. С непостижимой скоростью новоприбывший воин успел вбить ему в рот гранату, прежде чем тот упал. Это должно было вселить ужас в оставшихся врагов.

Когда я оглянулся, то увидел, что вся крыша уже была зачищена. У ног новоприбывших громоздились трупы, лишенные конечностей, голов, с переломанными позвоночниками и костями. Один человек бессловесно вопил, дергаясь с перебитым хребтом. Массивный ботинок опустился ему на голову, превратив ее в желе.

Антон просто стоял с открытым ртом, словно ловя им мух. Иван склонил голову, разглядывая воинов. Я тоже разглядывал их, не вполне уверенный, что все это происходит на самом деле.

Они были огромными, намного больше меня, а из-за керамитовых доспехов казались еще крупнее. Их броня была выкрашена в матово-черный цвет. На шлемах были нарисованы белые черепа. Такой же символ белой краской был нанесен на загорелое лицо великана, стоящего напротив нас. Я вздрогнул, когда он поднял болтер и выстрелил. Снаряд прошел у меня между ног, и я услышал сзади стон. Оглянувшись, я понял, что ко мне подбирался еретик. Как космический десантник смог различить врагов посреди хаоса, лишь секунду назад выскочив из десантной капсулы, для меня навсегда останется тайной. Как они не убили нас в первые же мгновения бойни, мне тоже не суждено было узнать. Я на их месте просто расстрелял бы всех, кто оказался в поле зрения, но они за один удар сердца между выходом из поврежденной десантной капсулы и началом перестрелки каким-то образом сумели отличить друга от врага и убить всех противников, пощадив при этом наши жизни.

— Спасибо, — глуповато сказал я.

Призрак Смерти хмыкнул, что могло бы сойти за понимание, и соскочил с «Гибельного клинка», ринувшись на столпившихся внизу еретиков. Попробуй я так сделать, наверняка переломал бы себе ноги. Он приземлился, на ходу открыв огонь из болтера, и начал прокладывать путь к жрецу с горящей головой. Когда я посмотрел назад, все остальные массивные фигуры в доспехах уже исчезли. Единственным свидетельством их присутствия были груды тел еретиков.

— Это чертово чудо, — пробормотал я.

— Космические десантники, — сказал Антон.

— Наверное, Махариус послал их за тобой, Антон, — заметил Иван. Перед лицом столь ужасающей реальности его шутка показалась удивительно плоской.

Призраки Смерти рассредоточились от места высадки, убивая псайкеров, которые, как оказалось, собрались вокруг нашего «Гибельного клинка». Танки не могли помешать космическим десантникам. Они взбирались на них, срывали с петель дюрасталевые люки, словно те были сделаны из бумаги, и забрасывали внутрь гранаты.

Иногда они запрыгивали следом, и изнутри доносились кошмарные звуки бойни, а спустя пару секунд Призрак Смерти появлялся обратно, с головы до ног покрытый кровью. На них было страшно смотреть. Я сражался вместе с закаленными ветеранами, убил более чем достаточно людей. Я бился с орками, демонопоклонниками и чудовищными ксеносами — и предпочел бы встретиться с вдесятеро большим их числом, чем с одним солдатом Адептус Астартес.

Они двигались с поразительным сочетанием эффективности и безжалостности, которое каким-то образом казалось грациозным. Я заметил снайпера еретиков, целящегося в одного из них с крыши выгоревшего танка. Он был слишком далеко для моего дробовика. Я закричал космическому десантнику, хотя не был уверен, что он услышит меня в грохоте битвы. Когда уже казалось, что его вот-вот застрелят, он обыденно поднял оружие и разнес еретику голову. С того места, где он находился, воин никак не смог бы заметить цель. И кажется, он даже не смотрел в его сторону, просто выстрелил из болтера, после чего продолжил убивать еретиков рядом с собой. Для такого расстояния выстрел оказался необычайно метким.

На танк упала исполинская тень. Возле нас возникла огромная человекообразная фигура титана типа «Полководец». Я поднял глаза, словно насекомое, встретившееся с разъяренным божеством. Чудовищная голова «Полководца» оглядела местность, словно хищник, выискивающий жертву. В нем чувствовался древний ужасный дух. Передо мной стояло не механическое бездумное устройство. Это было живое существо, рожденное для битвы и убийства, преисполненное гнева и ярости. Один его вид едва не заставил меня нырнуть обратно в танк и спрятаться.

Массивные поршни в конечностях титана зашипели, и он пришел в движение. Бог-машина развернул громадное оружие «Вулкан». Поднявшийся ветер взъерошил мне волосы. Дрожь от походки металлического великана отдалась от расколотого корпуса танка, разнесшись по моему телу. Кожу защипало от ореола пустотных щитов.

Титан открыл огонь.

Воздух наполнился запахом озона и алхимических веществ. Высокий вой конденсаторов оружия разрывал барабанные перепонки. Я сжал зубы от боли. «Теневой меч» еретиков вспыхнул. Боги-машины и эти танки испокон веков ненавидели друг друга. Говорили, что «Теневые мечи» были созданы для уничтожения титанов, поэтому те не упускали ни единого случая им отомстить.

Иван пошарил в нише на корпусе танка, достал оттуда магнокуляры и посмотрел на уничтоженную машину. По проржавевшему металлу его искусственной челюсти полилась тонкой струйкой слюна.

— Видишь что-то интересное? — спросил Антон.

— Возле меня стоит идиот, — ответил Иван.

— Нельзя так говорить про Льва, — сказал Антон. — Лучше заткнись, а то он услышит, а ведь у него дробовик.

Именно такими я люблю их вспоминать — парочку треплющихся оболтусов, не обращающих внимание на конец мира, который творится вокруг.