Мы выбрались из люков и спустились по броне «Гибельного клинка». Даже этот громадный древний танк казался крошечным по сравнению с величественностью собора.

В воздухе пахло серой, благовониями и запахом, который я отлично помнил со времен заводов-факторумов Велиала, — запахом плавящегося металла. Кругом пылало странное, слишком яркое свечение. Иногда на стенах мелькали тени, которых не должно было быть. Их словно отбрасывали какие-то огромные движущиеся создания на фоне света, у которого не существовало источника в нашем мире. Это было странно, ненормально и тревожно. Временами ужасные тени так темнели, что, казалось, они вот-вот материализуются.

Над зданием висело давящее чувство неизбежности чего-то сверхъестественного. Мне казалось, будто я находился в присутствии чего-то большего, нежели человек, намного большего. Я вспомнил, как увидел титана среди руин факторума, но сейчас все обстояло в тысячу раз хуже. По сравнению с древней машиной войны я был насекомым. Но для сущности, которая сейчас проявлялась, я был не более чем микробом.

В один краткий миг я осознал, почему еретики делают это, почему их переполняет такое благоговение. Сколько людей могут сказать, что видели живого бога? Можете считать меня богохульником, но единственное, что я могу с этим сравнить, — тот момент, когда я увидел Трон-могилу Императора на далекой Терре и восседающее на нем бессмертное существо.

К добру ли, к худу ли, я могу сказать, что находился в присутствии божественного. Существо было злобным, ужасающим, но и чудесным тоже, — опыт, который возможно приобрести лишь единожды в жизни, да и то после долгого и изматывающего паломничества.

Еретикам не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Они ринулись на нас из многочисленных арочных входов в огромный зал. Махариус приказал нам держать строй. Все больше и больше солдат врывались в разбитые ворота, и вскоре в зале уже ревел бой. У нас было преимущество в технике, за которой мы могли укрыться, и в противопехотном оружии, выкашивавшем еретиков, которые осмеливались подойти слишком близко. Конечно, иногда что-то шло не так, и под огнем гибли наши люди. Но бойцам Имперской Гвардии к этому не привыкать.

Иван и Антон присели возле меня.

— Чего мы ждем? — спросил Антон. — Я думал, каждая секунда на вес золота.

— Спрашивай их, не меня, — сказал я, указав на Махариуса и Дрейка.

Генерал стоял в окружении личных телохранителей из элитных подразделений. На помощь Дрейку подошли люди в форме Инквизиции. С удивлением я заметил и других людей. Верховный инквизитор говорил с ними, словно с обычными солдатами. На одних была форма рядовых, на других — офицерские мундиры, третьи ничем не отличались от местных жителей. С ними была и Анна, облаченная в сероватую броню, которая прилегала к ней, будто вторая кожа.

Я догадался, что происходит. Это были агенты Дрейка, внедрившиеся в армию и местное население. Если бы мне требовались доказательства того, в каком отчаянном положении мы находимся, я бы их сейчас получил. Все эти агенты шпионили на отведенных им местах за жителями планеты и солдатами и отчитывались напрямую перед Дрейком.

— Кто они? — спросил Антон.

— Шпионы, агенты Дрейка, — ответил я ему.

— Псайкеры? — не унимался он.

— Скорее всего.

— Их чертовски много, — сказал Антон и пожал плечами.

Я понял, о чем он думает. Они были здесь все время, среди нас, неизвестные и скрытые, агенты Инквизиции, обладающие сверхъестественными силами. Эта мысль едва ли успокаивала, даже если сейчас они сражались на нашей стороне. Вокруг нас собиралось все больше воинов и псайкеров.

Теперь Дрейка окружали личные телохранители. Они возникли будто из ниоткуда, но явно прибыли вместе с остальными войсками. Это были суровые, опытного вида бойцы в тяжелой панцирной броне, которая ассоциировалась у меня со штурмовыми войсками и штурмовиками. На их форме не было символов какого-либо известного мне полка, что уже само по себе казалось зловещим. Они были вооружены лазганами, только более крупными и тяжелыми, чем у любого из нас. Бойцы то и дело озирались по сторонам, ища угрозы. Каким-то образом они сумели оказаться между Дрейком и остальными солдатами. Один из них заметил, как я смотрю на инквизитора, и уставился на меня тяжелым взглядом. Я улыбнулся ему, просто чтобы позлить. Я заметил, что за его спиной с Дрейком разговаривает Анна. Инквизитор выглядел рассеянным, а она — все такой же спокойной, как обычно.

Махариус взобрался на броню нашего «Гибельного клинка», и при виде генерала я вспомнил его речь по прибытии на Карск и подумал, как же давно это было и сколько всего изменилось с тех пор. Казалось, Махариус сиял. Это могло быть просто игрой света или странным результатом колдовства, которое творилось вокруг нас, но он выглядел величественнее, чем любой другой человек.

На этот раз никакие устройства Адептус Механикус не усиливали его голос. Он говорил сам. Махариус поднялся во весь рост, сжимая в руке цепной меч, и обратился к нам. Он умел говорить с мастерством великого актера, которому внимали даже в самых дальних уголках амфитеатра.

— Час пробил, — сказал он. — Силы зла и ереси грозят поглотить этот мир. Мы не позволим им сделать это! Мы покажем этим демонопоклонникам, как люди могут сражаться и, если нужно, умирать!

В его голосе звучала стальная хрипотца. Каждый человек силился услышать каждое его слово.

— Лживые люди над нами пытаются призвать ложного бога! Они запутались в порожденных ими же зле и лжи. Если они преуспеют, то принесут только тьму, смерть, неотвратимое возмездие всем здешним обитателям. Мы не позволим им победить. Если потребуется, мы поднимемся до самих небес и свергнем их ложного идола, повергнем темное существо, которому они поклоняются, и принесем этому заблудшему миру свет Истины Императора.

Он верил в каждое сказанное слово, как и все мы. Солдаты чувствовали праведность своей цели и необходимость победы.

— Вперед, бойцы! За Императора. Сокрушите еретиков! За мной. К победе!

Нам не осталось ничего другого, кроме как ринуться за ним в глубь собора. Мы бы пошли за ним, даже если бы он повел нас в ад. Я не преувеличиваю, ведь именно туда мы сейчас и направлялись.

Шаг за шагом мы устало продвигались внутрь. По ступеням текли реки крови, сливаясь в багровые водопады. Сожженное мясо и разорванная плоть громоздились в коридорах, перекрывая путь.

Еретики сопротивлялись до последнего. Они умирали тысячами, бросаясь нам наперерез. Их выкашивало лазерным огнем и рвало на куски осколочными гранатами. Но они отыгрывались на наших солдатах, убивая их почти столько же, сколько теряли сами. Следом за нами шло все больше парней. Я молился, чтобы до города их добралось достаточно, чтобы подход подкреплений не ослабевал.

Воздух замерцал, и внезапно возник один из уже знакомых нам радужных вихрей. Из него вырвалась орда розовокожих Ужасов, с которыми мы сталкивались раньше. Извергая пламя из невероятно огромных клыкастых пастей, они принялись рвать людей на куски длинными когтистыми пальцами. Псайкеры вокруг Дрейка обрушили на них волну силы, и вихрь растаял. Демоны стали выглядеть не настолько материальными, пара-тройка существ задрожали и исчезли. Мы накинулись на остальных, стреляя и коля их штыками. Штурмовики вокруг Дрейка расстреливали их из своего тяжелого оружия. Ко мне бросился Ужас с широко разверзнутой пастью, готовый испепелить меня. Я прижал к нему дробовик и нажал спусковой крючок. Похожая на резину кожа демона какой-то миг сопротивлялась выстрелу. Он раздулся, будто шар, увеличившись вдвое, а затем лопнул. Я ожидал взрыва, но его не случилось. Существо просто испарилось, оставив после себя лишь слизь, неприятный запах и ливень осыпавшихся на землю дробинок.

Махариус промчался мимо вместе с Антоном, Иваном и группой кряжистых штурмовиков. Я бросился за ними и снова оказался в круговороте сражения.

Я радовался, что против нас не выступили жрецы. Но при мысли о том, где они находились и чем занимались, радость уступила место страху.

Температура начала повышаться. В горле стало першить. Казалось, кожа вот-вот потрескается. Это был побочный результат магии, которая творилась вокруг нас.

Один из псайкеров разорвал толпу еретиков колдовским лучом. Дрейк закричал:

— Берегите силу! Скоро нам придется ею воспользоваться!

Псайкер испуганно кивнул. Это была последняя помощь подобного рода. Теперь все зависело от силы самой Имперской Гвардии.

Махариус продолжал вести нас. Он говорил спокойным голосом, понукая на новые свершения, он стрелял из болт-пистолета и разрубал врагов, которые подставлялись под его цепной меч. Он стоил целой роты солдат, а вдохновение от одного его вида стоило неизмеримо большего.

Шагая к возникшему из ниоткуда демону, он выглядел абсолютно непоколебимым в своей правоте и уверенным в победе. Он шел сквозь гущу боя, словно ничто не могло задеть его, и его действительно никому не удавалось задеть. Я спрашивал себя, не сплел ли Дрейк заклинание, которое не позволяло огню еретиков навредить генералу. Никогда раньше я не видел, чтобы человек так отважно ходил по полю боя. Махариус словно верил в свою неуязвимость, и мы следовали за ним.

Мы сражались и умирали под львиным знаменем и стягами наших полков. Метр за кровавым метром, шаг за кровавым шагом мы прокладывали путь по мраморным ступеням к сердцу собора и ужасу, который нас там ждал.

Впереди я слышал нечто похожее на хор одержимых демонов. Гимн был прекрасным и пугающим. Его мелодия запоминалась сразу, а слова эхом раздавались у меня в голове. Голоса возносили хвалу Ангелу Огня, повествуя о его славе и о том, как он вознаградит верующих в него и накажет противостоящих ему. Этот гимн, по идее, был гнусной пародией на имперскую литургию, но почему-то мне так не казалось. Певцы будто целиком верили в искренность своих слов.

Песня звучала резким контрастом с кровавой работой, которую мы совершали, прокладывая путь во внутреннее святилище. Коридоры были настолько забиты трупами, что нам приходилось разгребать завалы руками. Еретики сражались с неистовым фанатизмом людей, которые защищали святую землю. Мы повергали их во имя Махариуса и Императора.

Сыны Пламени боролись за каждый метр. Я повалил одного прикладом дробовика, отбросил еще одного на пару метров, нажал спусковой крючок и отправил еще нескольких в ад. Махариус не переставая рубил еретиков цепным мечом.

А затем мы попали в святилище. После нашего последнего визита его отремонтировали, хотя и не полностью. Стены и пол покрывали подпалины. Кафедра осталась на месте, как и массивная величественная статуя Ангела, но наше внимание сосредоточилось не на ней.

Зал был заполнен многочисленными рядами жрецов, поющих свой величественный и ужасный гимн. Перед ними стоял верховный жрец, средоточие всего дьявольского ритуала. Но не он притягивал к себе наши взоры — Ангел уже начал материализоваться под грандиозным сводчатым потолком. Висящие знамена дымились и горели от касания его пылающих крыльев. Вокруг него, чудилось, мерцает воздух.

Он возвышался над нами. Казалось, что он в сотню раз крупнее любого из людей или даже больше, словно нечто необъятное втиснуло себя в крошечное пространство, доступное в нашем мире. Ангел появился откуда-то, где его размеры не имели ни границ, ни значения. Мне представлялось, что он больше целой планеты, что он способен объять мир прекрасной когтистой рукой. Кожа его была цвета бронзы. Одеяния сверкали белизной. Лицо было прекрасным. Очи — исполненными огня. Крылья вырастали из его спины облаком распыляющейся плазмы. Он казался громадным, но пока еще нематериальным. Все пламя в храме стягивалось к нему, пляшущие поклонники падали ниц перед своим богом.

Ангел посмотрел на нас и улыбнулся.

Он будто глядел прямо на меня, и, уверен, подобное чувствовал каждый из нас. До чего же неприятно попасть под взгляд великого демона. Он смотрел мне прямо в душу, выглядывая самые темные секреты, оценивая каждое мое прегрешение. За мгновение он узнал меня лучше, чем я сам. Ангел узнал все потаенные и ненавистные вещи, которые я хотел скрыть даже от себя. Он увидел во мне одного из своих. Существо призывно махнуло мне, словно привечая. Ангел звал подойти к нему, присоединиться к его рати, очиститься в пламени и возродиться.

В жесте чувствовалось обещание бессмертия и исполнения всех мечтаний. Я мог шагнуть вперед и встать в ряды его последователей, стать одним из бессмертных. Мог принять эту сущность в свою жизнь и стать частью легиона верующих, отправиться покорять миры во имя Ангела.

Передо мной танцевали видения бесконечного величия. Я стану правителем мира, многих миров. Враги будут бояться меня. Женщины будут преклоняться передо мной. Я стану могущественнее любого короля. Я завороженно смотрел на картины славы. Думаю, любопытство и спасло мою душу, как бы странно это ни звучало.

Почему-то я посмотрел на Махариуса, наверное, даже тогда стремясь следовать за ним. Он застыл на месте. Глаза его неотрывно смотрели на демонического Ангела. Похоже, они о чем-то говорили. Мне стало интересно, что видит он, какие соблазны предстали перед ним. Я видел себя покорителем миров, но он уже им был, даже более того.

Что Ангел мог предложить Махариусу?

Я мог лишь догадываться. Не требовалось большого воображения, чтобы придумать, чем мог искушать его демон. Это было единственное, что могло удовлетворить человека вроде Махариуса, единственный трон, достойный обладания. Думаю, масштаб предложения демона был невероятным — трон всех миров, стоящий на далекой Терре.

Вполне возможно, так и было. Имперские армии в прошлом переходили на сторону врага. Имперские генералы и даже те, кто стоял выше них, могли не устоять перед соблазнами Хаоса. С помощью демонов-богов они покоряли огромные просторы Галактики, пусть и на время, но все же покоряли.

Похоже, именно это Ангел и предложил Махариусу. И если хотите знать правду, думаю, он раздумывал над этим. А какой человек не стал бы? Любой человек, если бы ему предложили целую галактику, наверняка бы заколебался. Инквизиция вполне может уничтожить меня за подобные слова, но я знал, что не смог бы устоять.

Махариус стоял с задумчивым лицом. Он хмурился, прищурив глаза. Я посмотрел на еретиков. Если что-то и поддерживало мою теорию насчет соблазнения Махариуса, так это то, что враги не атаковали нас. По всем правилам они должны были. Им следовало нанести удар, пока мы с трепетом взирали на демона-бога. Но они этого не сделали.

Наверное, Ангел послал сообщение, что им стоит обождать. Он чувствовал, что есть реальный шанс перетянуть Махариуса и всех остальных на свою сторону. Заполучить великого имперского командующего вместе с армией стало бы великой победой. Он счел это достойным риска.

Тогда я задался вопросом, который мучает меня до сих пор, — насчет искушения Махариуса. Могло ли случиться так, что весь конфликт, судьба целого мира были лишь крошечным звеном в цепочке обстоятельств, которые привели Махариуса сюда и заставили предстать перед выбором?

Мог ли демон действительно проявить такую изобретательность и дальновидность?

Или же это было простое стечение обстоятельств, миг, когда по воле случая переплелись судьбы двух великих созданий? Ответа я не знаю. Единственные существа, которым он ведом, более ничего не расскажут.

Мы стояли, загипнотизированные, и под пылающим взором Ангела Огня ждали исхода.