Стоило увидеть изображение, как Махариуса больше ничто не могло удержать. Он выкрикивал приказы всем командирам и помощникам. Через пару минут он набросал черновой план атаки, и даже в этом черновике чувствовались характерные детали, присущие его гению. Махариус видел, куда стекается лава и где соберутся потоки к тому времени, как войска приготовятся к наступлению. Наши силы ринутся на штурм улья, ориентируясь в лабиринте лавы. Когда мы окажемся в пределах рисунка, войска разделятся на три основные группы, которые атакуют главные южные врата города. Наша группа должна быть готова в любой момент сместить вес атаки и развить прорыв. Махариус оставил в резерве около половины армии, чтобы та перешла в наступление, едва возникнет такая возможность. В этой группе будет большая часть псайкеров. Именно они окажутся необходимыми, когда мы окажемся в городе. Составив этот план, Махариус взялся за изучение карт самого Железограда. Путь впереди ничто не преграждало — когда мы ворвемся в улей, нам придется наступать к самому собору и попытаться сорвать ритуал, который там проводится.

Иного варианта не было. Мы вели отчаянную игру, совершали бросок наудачу — победить или умереть. Судя по улыбке Махариуса, эта мысль радовала его.

Думаю, я понимаю причину. Он снова управлял своей судьбой. Махариус перестал быть просто наблюдателем, стоящим в сторонке и ждущим, когда демон-бог ступит в новые владения. Он собирался что-то делать с этим. Собирался потягаться с самой темной силой во всей Галактике. Махариус мог проиграть, но он хотя бы погибнет в бою. И мы собирались идти за ним. И, говоря по правде, в тот момент я был рад этому. По крайней мере так у нас был хоть какой-то шанс. Все лучше, чем отступить и ничего не делать либо же отчаянно пытаться эвакуироваться, когда у нас не осталось для этого времени. Мы собирались сражаться, и собирались сражаться как люди, и раз такое дело, разве может человек требовать большего?

Штабной тент превратился в гудящий улей. Командирам проводили инструктаж по плану, и потом они бежали за своими помощниками. По всей необъятной нервной системе армии разносились приказы.

Махариус, как обычно, хотел убедиться, что каждый знает свою роль. Он выглядел более живым, чем за все время с тех пор, как я впервые увидел его. Я понял, что именно ради таких моментов он и жил — жил по-настоящему. Странно говорить подобное о человеке, который всегда казался полным сил. В Махариусе даже в моменты отдыха жизненной энергии было больше, чем в двух обычных людях, но теперь он пылал внутренней силой и властью, лучась спокойствием и уверенностью в том, что его приказы будут в точности исполнены, и это придавало уверенности тем, кто его окружал.

Я спросил себя: что случится, если он ошибется? Что случится, если лава течет случайным образом, а он просто додумал то, чего там не было? Я понял, что это уже не важно. Если Махариус ошибется, хуже не будет, а если окажется прав, то вскоре мы выйдем на позицию, чтобы дать бой еретикам.

Я посмотрел на Ивана, затем на Антона. Обоим явно стало лучше. С их лиц исчезло выражение беспредельного ужаса, и теперь они выглядели готовыми к бою, какими я и привык их видеть. Даже Дрейк собрался с силами, и его лицо вновь приобрело здоровый оттенок. Инквизитор подошел к комм-панели и набрал на рунической клавиатуре загадочную последовательность знаков. Наверное, он выходил на связь с агентами в армии. Посреди творившегося хаоса я с удивлением заметил, что Махариус идет к нам. Он положил тяжелую руку мне на плечо и сказал:

— Идите наружу, отдохните. Пройдет еще пару часов, прежде чем мы будем готовы выдвигаться. Я хочу, чтобы вы все были со мной, когда начнется последняя атака. Пока вы приносили мне удачу, и я не собираюсь отказываться от нее в самом конце.

Я был одновременно тронут и напуган. Тронут тем, что Махариус, похоже, полагался на нас. Напуган тем, что великий генерал полагал, будто ему потребуется вся возможная удача.

Люди скажут вам, что великие полководцы сами творят свою удачу, и в этом есть большая доля истины, но даже Махариус, видимо, считал, что ему необходимо сделать все возможное, чтобы хоть немного изменить обстоятельства в свою пользу. Иногда удача — то единственное, что отделяет победу от поражения. Странно видеть, чтобы столь уверенный в себе человек, как Махариус, нуждался в талисмане на счастье. Это было еще более странно, чем смотреть на Антона, Ивана и Заместителя и думать, что именно такими талисманами считал нас генерал.

Мы вышли наружу. Пыль немного улеглась. Насколько мог видеть глаз, повсюду стояла бронетехника. Небо к северу от нас озарялось странным свечением. Вдалеке вырисовывался улей Железоград, темная гора, изрытая пещерами света. На его верхушке поджидал зловещий Ангел с огненными крыльями. Я знал, что долго ему ждать не придется.

— Что ж, мы идем с Махариусом, — сказал Антон.

— Кажется, ты этому рад, — сказал Иван.

Он разглядывал улей с мрачным удовлетворением, затем достал флягу, отхлебнул из нее и протянул мне.

— Чертовски рад, как и ты, вот только не надо врать! — ответил Антон.

Он знал Ивана слишком хорошо, чтобы тот смог обмануть его.

Я выпил огненную жидкость. На вкус она не отличалась от охладителя Масляного. Я подавил нахлынувшие воспоминания, которые принес с собой алкоголь.

— Ладно, — сказал Иван, и взгляд с разрушенного, наполовину металлического лица переметнулся на меня. — А ты что думаешь?

— О чем?

— Обо всем этом. Думаешь, у нас есть шанс?

— Какая разница, что я думаю? Мы идем туда.

— Значит, не думаешь. — Его голос был ровным и спокойным, как у человека, обсуждающего возможность того, что завтра разразится пылевая буря.

— Я этого не говорил, — произнес я.

— Тебе и не надо.

— Вот скажите, — спросил Антон, — когда мы были в соборе, вы думали, что мы выберемся оттуда?

Я покачал головой. Иван тоже.

Антон ударил кулаком по груди:

— А мы еще здесь.

— Знаешь, — сказал Иван, — а ведь идиот прав.

— Конечно, прав, — кинул Антон. Его рот захлопнулся, словно капкан, едва он понял, что только что согласился с обидными словами Ивана.

Какую-то секунду Антон молчал, затем достал палочку лхо и прикурил ее. Он затянулся, хрипло закашлялся и сказал:

— Возможно, Махариус приносит нам удачу. А не мы приносим удачу ему.

— Он не принес удачи Гессу, — напомнил я.

— Я ведь сказал «нам», — произнес Антон. В его голосе чувствовалось отчаяние, как будто он судорожно искал то, во что можно было бы поверить.

— Иди почитай свою книжечку, Антон, — ласково сказал я. — Отвлекись немного.

Ублюдок именно так и поступил. Он уселся прямо на песок, достал из нагрудного кармана книгу, облизал палец и принялся листать ее, пока не нашел любимое место. Он сосредоточенно прищурился. Как бы странно это ни звучало, но один только его вид с этой тупой книжкой придал мне уверенности. Каким-то чудом Антон сохранил этот окровавленный предмет среди всего творившегося безумия.

Он водил пальцами вдоль строчек, щурясь с детской сосредоточенностью, его губы шевелились, произнося длинные знакомые слова. Я не знал наверняка, верю ли в Махариуса, но точно знал, что верю в него и Ивана. Они сделают все, что нужно сделать.

Из тента появился Заместитель. Он подошел к нам, мы отдали друг другу честь, но все промолчали. Наш командир просто сделал еще несколько шагов и замер спиной к нам, всматриваясь вдаль и словно не обращая внимания на то, что нам стало не по себе. Очевидно, его это нисколько не заботило. Он целиком замкнулся в себе, стал полностью независимым от роя людей, окружавших штаб. Но, даже несмотря на это, он все же решил выйти наружу и постоять рядом со своими товарищами.

Возможно, в Заместителе еще оставалось что-то человеческое. Возможно, ему требовалась хоть толика уюта. Но, может, я ошибаюсь, и он просто хотел посмотреть на врага издалека, а возле нас оказался случайно. Наверняка я не знал.

Иван отхлебнул из фляги и предложил ее Антону, но тот лишь покачал головой, поэтому Иван протянул ее мне. Пока я пил, Иван достал магнокуляры и уставился туда же, куда смотрел Заместитель. Не знаю, что он там увидел. Я не спрашивал. Я просто выпил еще охладителя, почувствовав, как жидкость обжигает горло.

Заместитель все стоял, неподвижный как статуя, сложив руки за спиной, обхватив правой ладонью левое запястье. Он склонил голову набок, словно не вполне понимал, что видит. Возможно, именно так он и чувствовал себя по отношению ко всему миру. Произошедшее явно изменило его. Наконец он развернулся и подошел к нам.

— Вам лучше отдохнуть, — сказал он своим странным хриплым голосом. — Мы выходим завтра на рассвете, и лорд верховный командующий хочет, чтобы мы все были готовы.

— У нас нет казармы, сэр, — сказал Антон.

— Тогда, думаю, вам стоит разместиться здесь. — Заместитель сказал это так, словно ничего проще и быть не могло. Кто знает, может, для него оно так и было.

Он присел на стенку тента из пластичного металла, закрыл глаза и отключился, словно машина. Антон пожал плечами, прочел еще пару страниц, потом тоже улегся, заложил руки за голову и уснул. Я взглянул на Ивана и отдал ему флягу. Отхлебывая из нее время от времени, он продолжал смотреть вдаль. Уверен, он тоже устал, но, похоже, спать ему совершенно не хотелось.

— Мы прошли долгий путь от Велиала, — сказал Иван. Он смотрел в небо, на бесконечно далекие, холодно мерцающие звезды. Одна из них могла быть нашим солнцем, вокруг которого вращался Велиал, но будь я проклят, если сумел бы отыскать ее. — Чертовски долгий.

Я взглянул на его разрушенное лицо. Металл тускло отражал далекие огни. Я припомнил времена в других мирах, когда ему приходилось замазывать лицо ваксой, чтобы враг не заметил отблеска во время разведки.

— Ты жалеешь об этом? — спросил я.

Из всех нас у него были самые веские причины для этого. Он отдал Императору больше плоти и крови, чем любой из нас. Он тихо засмеялся и покачал головой:

— Нет. Что бы мы делали, останься на Велиале? Работали бы в гильдейском факторуме?

— Скорее всего, были бы покойниками, — ответил я. — Бандиты ведь хотели заполучить наши шкуры.

Он кивнул:

— Только подумай, чего нам стоило оказаться здесь. Мы разозлили Пахана и его шестерок и именно поэтому вступили в Гвардию. Если бы я не втянул тебя с Антоном в это, никто из нас не попал бы сюда.

По-своему он был прав. Если бы Иван не попытался остановить парочку костоломов, отбиравших деньги у старика Петрова, мы никогда не попали бы в черный список местных банд. Он бросил на меня взгляд.

— Прости за это, — сказал он.

Я покачал головой:

— Не стоит извиняться. Что ждало бы нас на Велиале? Бесконечные часы в гильдейском факторуме? Умереть дряхлым и сломленным, как мой старик? Так мы хотя бы сможем сказать, что сделали что-то! Мы повидали другие миры. Видели чудеса. Черт подери, да мы видели космических десантников!

Он мягко усмехнулся:

— Действительно. А еще мы телохранители имперского верховного командующего. Мы отправляемся в путь вместе с Махариусом. Кто бы мог о таком вообще помыслить?

Я почувствовал в его голосе гордость. Это значило для него гораздо больше, чем даже встреча с космическими десантниками. Меня не настолько переполнял энтузиазм, но я все же сказал то, о чем давно думал:

— По крайней мере, когда мы умрем, это будет иметь значение.

Иван склонил голову набок и тихо присвистнул, как обычно, когда ему становилось интересно.

— Ты о чем?

— Мы войдем в свет Императора, выполнив Его волю. Мы сложим жизни, служа Ему, сражаясь с Его врагами. Это чего-то да стоит.

Думаю, от Ивана не укрылись отчаяние и страх в моем голосе.

— Конечно, стоит, — с непоколебимой уверенностью сказал он. — В Галактике полно зла, мы оба его видели, и кто-то должен с ним бороться.

Я улыбнулся. Он говорил так же, как в детстве. Под слоем цинизма, пьянства и озлобленности скрывался все тот же идеалист.

— Я гордился тобой, когда ты избил тех костоломов, — сказал я. Я действительно гордился. Конечно, я был зол, понимая, что он втянул нас в неприятности, но сейчас было не лучшее время вспоминать об этом. Я посмотрел на спящего Антона. — И он тоже.

— Не уверен, что это комплимент. — К нему вернулось его привычная веселость, а затем он вздохнул. — Антон не такой плохой. Когда дела пошли совсем неважно, рядом с тобой мог оказаться кто-то похуже. На Юрасике, после нападения, он на плечах донес меня до медсанчасти. Не отходил от меня до конца операции.

— Помню, — сказал я.

Мы были в лагере, когда орки с ревом выскочили из джунглей и прорвали периметр. У нас не было времени спрятаться в «Неукротимом», мы едва успели взять оружие и открыть огонь. Там творилось настоящее безумие. Точно вам говорю.

Он тихо засмеялся:

— Как думаешь, что сказали бы мои сестры, если бы узнали, что завтра мы будем охранять самого Махариуса?

— Они бы не поверили. Как и мой старик. Он всегда говорил, что меня вздернут за ересь или что-то в этом роде.

Я вдруг вспомнил об Анне и о том, что она могла на меня донести, и понял, что в конечном итоге мой старик мог оказаться прав.

— Махариус великий человек, — сказал Иван. — Великий генерал, великий лидер. Он вернет Империуму то, что принадлежит ему. Он задаст жару еретикам.

Мне искренне хотелось разделить с ним его веру. Иван сделал последний глоток.

— Я на боковую, — сказал он. — Возможно, другого шанса поспать больше не будет.

Он лег на спину, заложил руки за голову и вскоре задремал. Я сидел под пустынным небом и смотрел на неведомые звезды. Меня все сильнее охватывало странное чувство обреченности. В какой-то момент меня тоже одолел сон, хотя не помню, когда именно.