Он открыл глаза за пять секунд до того, как должен был зазвонить будильник. Проснуться не составило никакого труда. Пробуждение было мгновенным. Он протянул в темноту левую руку и нажал на кнопку. Будильник посветился секунду, а затем померк.

Жена, лежавшая рядом, положила ладонь ему на плечо.

– Ты поспала? – спросил он.

– Нет, а ты?

– Немного, – сказал он. – Совсем чуть-чуть.

Несколько секунд она ничего не говорила. Потом произнесла было какой-то звук, но, вздрогнув, снова замолчала. Он знал, что она хочет сказать.

– Мы все-таки отправляемся? – спросила она.

Он передернул плечами, все еще лежа в кровати, затем глубоко вздохнул.

– Да, – сказал он и почувствовал, как ее пальцы сильнее впились в плечо.

– Который час? – спросила она.

– Около пяти.

– Пора собираться.

Они оба не шевельнулись.

– Ты уверен, что мы сумеем попасть на корабль так, чтобы никто не заметил? – спросила она.

– Они подумают, это очередной испытательный полет. Никто не станет проверять.

Она ничего не сказала. Придвинулась ближе к нему. Он ощутил, какая холодная у нее кожа.

– Я боюсь, – произнесла она.

Он взял ее за руку и крепко сжал в своей.

– Не бойся, – сказал он. – С нами все будет в порядке.

– Я беспокоюсь за детей.

– С нами все будет в порядке, – повторил он.

Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала.

– Ладно, – произнесла она.

Они оба сели на кровати в темноте. Он услышал, как она поднялась. Ночная рубашка с шелестом упала на пол. Она не стала ее поднимать. Она стояла неподвижно, дрожа в холодном утреннем воздухе.

– Ты уверен, что нам больше ничего не нужно с собой брать? – спросила она.

– Да, уверен. Все, что нам может понадобиться, есть на корабле. В любом случае…

– Что?

– Мы ничего не сможем пронести мимо часового. Он должен думать, что вы с детьми просто пришли меня проводить.

Она начала одеваться. Он отбросил одеяло и встал. Прошел по холодному полу к платяному шкафу.

– Я подниму детей, – сказала она.

Он пробурчал что-то, натягивая одежду через голову. У двери она остановилась:

– А ты уверен… – Она умолкла.

– В чем?

– Часовой не сочтет странным, что… что наши соседи тоже пришли тебя проводить?

Он опустился на кровать и принялся нащупывать ремешки ботинок.

– Придется рискнуть, – сказал он. – Нам необходимо, чтобы они отправились с нами.

Она вздохнула:

– Это звучит так хладнокровно. Так расчетливо.

Он выпрямился и увидел в дверном проеме ее силуэт.

– А что еще нам остается? – спросил он с нажимом. – Не можем же мы поженить собственных детей.

– Нет, – отозвалась она. – Просто…

– Просто – что?

– Ничего, дорогой. Извини.

Она закрыла дверь. Ее шаги затихли в коридоре. Дверь в детскую открылась. Он услышал голоса дочери и сына. Невеселая улыбка растянула его рот. «Вы-то уверены, что сегодня день развлечений», – подумал он про себя.

Он натянул ботинки. Хотя бы дети не знают, что происходит. Они думают, что едут проводить его на летное поле. Что вернутся и расскажут об этом своим одноклассникам. Они не знают, что не вернутся никогда.

Он закончил застегивать ботинки и поднялся. Пошарил по стене над бюро и зажег свет. Как странно, что такой ничем не примечательный с виду человек задумал подобное.

Хладнокровно. Расчетливо. Ему на ум снова пришли ее слова. Что ж, другого выхода нет. Через несколько лет – может, и раньше – вся планета разлетится на куски в ослепительной вспышке. Это единственный способ спастись. Сбежать, начать все заново с горсткой людей на новой планете.

Он уставился на свое отражение.

– Другого пути нет, – сказал он себе.

Окинул взглядом комнату. Прощай, эта жизнь. Когда он выключил свет, было ощущение, будто он выключил тумблер у себя в голове. Он осторожно прикрыл за собой дверь и провел пальцами по истертой ручке.

Его сын и дочь спускались по лестнице. Они заговорщически перешептывались. Он встряхнул головой, сбросив легкое оцепенение.

Жена дожидалась его. Они взялись за руки и вместе спустились вниз.

– Я не боюсь, дорогой, – сказала она. – Все будет хорошо.

– Верно, – отозвался он. – Именно так и будет.

Они все сели завтракать. Жена налила им сока. Потом она вышла, чтобы принести еды.

– Помоги маме, куколка, – сказала она дочери.

Та встала.

– Уже скоро, пап? – спросил его сын. – Совсем скоро?

– Не суетись, – предостерег он. – Помни, что я тебе говорил. Если скажешь об этом кому-нибудь хоть слово, мне придется оставить тебя дома.

Тарелка грохнулась на пол. Он быстро поднял глаза на жену. Она пристально смотрела на него, губы у нее дрожали.

Она отвела глаза и наклонилась. Принялась неловко собирать осколки, подняла несколько. Потом снова кинула их на пол, распрямилась и отодвинула их к стене ногой.

– Как будто бы это имеет значение, – произнесла она нервно. – Как будто бы это имеет значение, чисто в доме или нет.

Дети смотрели на нее с изумлением.

– Что случилось? – спросила дочь.

– Ничего, дорогая, ничего, – ответила она. – Я просто волнуюсь. Возвращайся за стол. Пей сок. Нам некогда сегодня рассиживаться. Соседи вот-вот придут.

– Па, а почему соседи едут вместе с нами? – спросил сын.

– Потому что, – ответил он уклончиво, – им так захотелось. И хватит об этом.

Все молчали. Его жена принесла еду и поставила на стол. Лишь ее шаги нарушали тишину. Дети все время переглядывались, посматривали на отца. Он не отводил глаз от своей тарелки. Еда казалась безвкусной и вязкой, и он ощущал, как сердце колотится о решетку грудной клетки. Последний день. Это последний день.

– Тебе бы лучше поесть, – сказал он жене.

Она села за стол. Как только она взялась за приборы, зазвонил дверной звонок. Нож и вилка выпали из ее онемевших пальцев и загрохотали по полу. Он тотчас протянул руку и положил на ее ладонь свою.

– Все в порядке, милая, – сказал он. – Все хорошо.

Он повернулся к детям.

– Ступайте, откройте дверь, – велел он.

– Вдвоем? – переспросила дочь.

– Вдвоем.

– Но…

– Делайте, как я сказал.

Они соскользнули со своих стульев и вышли из комнаты, оглядываясь на родителей.

Когда раздвижные двери сомкнулись за ними, он снова повернулся к жене. Лицо ее было бледным и напряженным, губы плотно сжаты.

– Дорогая, умоляю, – произнес он. – Прошу тебя. Ты же понимаешь, я не взял бы вас, если бы не был уверен в полной безопасности. Сама знаешь, сколько раз мне уже приходилось летать на этом корабле. И мне точно известно, куда мы направляемся. Поверь, мы ничем не рискуем.

Она прижала его ладонь к своей щеке. Прикрыла глаза, и крупные слезы покатились из-под закрытых век по щекам.

– Я не б-боюсь, – выговорила она. – Просто… уехать навсегда, чтобы не вернуться… Мы прожили здесь всю свою жизнь. Это же не просто… не просто переезд. Мы не сможем вернуться назад. Никогда.

– Послушай, родная, – он говорил торопливо и с напором, – ты знаешь не хуже меня. Пройдет всего несколько лет, может, меньше, и разразится новая война, ужасная война. Не останется ничего живого. Нам необходимо уехать. Ради наших детей, ради нас самих…

Он помолчал, подбирая слова.

– Ради будущего самой жизни, – завершил он едва слышно.

Он пожалел, что сказал это. Ранним утром, за обыденной трапезой, подобные слова звучали как-то не так. Как-то фальшиво.

– Только не бойся, – сказал он. – С нами все будет хорошо.

Она сжала его руку.

– Я знаю, – произнесла она тихо. – Знаю.

Раздался звук приближающихся шагов. Он вытянул из пачки салфетку и дал ей. Она поспешно поднесла ее к лицу.

Дверь скользнула в сторону. Вошли соседи со своими детьми, сыном и дочерью. Дети были взволнованы. Они с трудом сдерживали эмоции.

– Доброе утро, – сказал сосед.

Жена соседа подошла к его жене, и они обе отошли к окну и стали о чем-то тихо говорить. Дети стояли тут же, взбудораженные, беспокойно поглядывающие друг на друга.

– Вы позавтракали? – спросил он соседа.

– Да, – ответил сосед. – Тебе не кажется, что нам лучше уже пойти?

– Наверное, да, – согласился он.

Они оставили тарелки на столе. Жена поднялась наверх и принесла всем одежду.

Они с женой постояли секунду на крыльце, пока все остальные усаживались в сухопутку.

– Запереть дом? – спросил он.

Она беспомощно улыбнулась и провела рукой по волосам. Пожала плечами.

– Разве это имеет значение? – спросила она и отвернулась.

Он запер дверь и пошел вслед за ней по дорожке. Она обернулась, когда он нагнал ее.

– У нас хороший дом, – проговорила она.

– Не думай об этом, – сказал он.

Они повернулись к дому спиной и сели в сухопутку.

– Ты запер дом? – спросил сосед.

– Да.

Сосед криво улыбнулся.

– И мы тоже, – сказал он. – Я не хотел, но есть примета: не запер дверь – обязательно к ней вернешься.

Они ехали по безмолвным улицам. Нижний край неба начал краснеть. Жена соседа и четверо детей сидели сзади. Его жена и сосед сидели впереди вместе с ним.

– Хороший будет денек, – заметил сосед.

– Похоже на то, – отозвался он.

– А вы сказали детям? – негромко спросил сосед.

– Конечно нет.

– Я тоже, тоже ничего не говорил, – принялся оправдываться сосед. – Просто спросил.

– Ясно.

Они некоторое время ехали молча.

– У тебя нет ощущения, что мы… бежим с корабля? – спросил сосед.

Он напрягся.

– Нет, – ответил он и поджал губы. – Нет.

– Наверное, лучше не говорить об этом, – поспешно произнес сосед.

– Гораздо лучше, – согласился он.

Когда они подъехали к пропускному пункту, он обернулся назад.

– Помните, – сказал он. – Не говорите ни слова.

У часового был сонный вид, и ему хотелось поскорее с этим закончить. Часовой сразу узнал его – главный пилот-испытатель нового корабля. Этого было достаточно. Семья приехала, чтобы его проводить, объяснил он часовому. Это тоже было нормально. Часовой позволил им подъехать к стартовой платформе.

Машина остановилась под громадными колоннами. Все вышли и задрали голову.

Высоко над ними торчал нос корабля, устремленный в небо, на огромной металлической поверхности отражался первый утренний свет.

– Пойдем, – позвал он. – Быстро!

Когда они спешно шли к подъемнику, он на мгновение остановился и оглянулся назад. Будка часового казалась пустой. Он окинул взором все вокруг и постарался сохранить в памяти.

Наклонился и собрал горсть пыли. Положил ее в карман.

– До свидания, – прошептал он.

Запрыгнул в подъемник.

Двери за ними захлопнулись. В кабине не было слышно ни звука, за исключением гула мотора и робкого покашливания детей. Он посмотрел на них. Улететь вот так в их возрасте, подумалось ему, без малейшей надежды на чью-то помощь…

Он закрыл глаза. Рука жены покоилась на его руке. Он посмотрел на жену. Их глаза встретились, и она улыбнулась ему.

– Все в порядке, – прошептала она.

Подъемник, дрогнув, остановился. Двери разошлись в стороны, и они вышли. Становилось все светлее. Он торопливо повел их по закрытой платформе.

Все они протиснулись в узкую дверцу в боку корабля. Он помедлил, прежде чем последовать за ними. Ему хотелось сказать что-нибудь соответствующее моменту. Его жгло желание изречь подходящую фразу.

Но он не смог. Махнул рукой и буркнул что-то, притягивая дверь и до упора поворачивая колесо.

– Ну вот, – произнес он. – Пойдем, все вместе.

Их шаги отдавались эхом от металлических палуб и лестниц, когда они поднимались в зал управления.

Дети подбежали к иллюминаторам и принялись смотреть наружу. Они ахнули, увидев, на какую высоту забрались. Матери стояли у них за спиной, испуганно глядя на оставшуюся внизу твердь.

Он приблизился к ним.

– Как высоко! – сказала его дочь.

Он легонько потрепал ее по голове.

– Высоко, – согласился он.

После чего резко отвернулся и подошел к панели управления. Постоял над ней, сомневаясь. Он слышал, как кто-то подходит к нему сзади.

– Может быть, сказать детям? – спросила его жена. – Может быть, им лучше знать, что они видят это в последний раз?

– Хорошо, – согласился он. – Скажи им.

Он ожидал услышать ее шаги. Шагов не было. Он развернулся. Она поцеловала его в щеку. Потом отошла, чтобы сказать детям.

Он переключил рычаг. Глубоко в недрах корабля искра воспламенила топливо. Сжатые газы рванулись из вентилей. Переборки задрожали.

Он услышал, как заплакала его дочь. Постарался не слушать. Протянул дрожащую руку к рычагу, потом быстро оглянулся. Все они смотрели на него. Он положил руку на рычаг и передвинул его.

Корабль подрожал короткое мгновение, после чего они ощутили, как он гладко скользит по наклонной плоскости. Он устремлялся ввысь, все быстрее и быстрее. Все слышали, как свистит за бортом ветер.

Он видел, как дети придвинулись к иллюминаторам и снова стали смотреть.

– До свидания! – кричали они. – До свидания!

Он устало опустился в кресло рядом с панелью управления. Краем глаза увидел, как сосед присел рядом с ним.

– А ты знаешь, куда именно мы летим? – спросил сосед.

– Здесь есть карта.

Сосед взглянул на нее. От удивления его брови поползли вверх.

– Другая солнечная система, – произнес он.

– Верно. И там атмосфера как у нас. Там мы спасемся.

– Человечество спасется, – сказал сосед.

Он кивнул и перевел взгляд на остальных. Они все еще смотрели в иллюминаторы.

– Что? – переспросил он.

– Я спросил, – повторил сосед, – к какой из этих планет мы направляемся?

Он склонился над картой, указывая пальцем.

– Вот к этой маленькой, – ответил он. – Рядом с этой луной.

– Вот эта, третья от солнца?

– Точно, – подтвердил он. – Эта. Третья от солнца.