Слышь, Мак, давай я расскажу тебе, что случилось вчера вечером. Спорим, ты мне не поверишь? Решишь, что у меня крыша поехала. Но я тебе отвечаю, Мак, я все это собственными глазами видел.

Пошел я, значит, прогуляться с Дот. Помнишь ту телку, что живет рядом с Проспект-парком? Ага, я ж говорю, ты ее должен помнить.

Ну вот, собрались мы в «Парамаунт», на Фрэнки Лэйна. Типа субботний вечер, ты понял? Можно отжечь по полной. Посмотреть шоу, поужинать, проводить телку домой, ну и все такое.

Короче, из метро мы вышли примерно в полвосьмого. Сорок вторая улица, Таймс-сквер. Ты же знаешь это место. Где магазинов понастроили и продают яблоки в карамели и всякую другую ерунду. Во-во, точно.

Ну вот, выходим мы на улицу, ты понял? Там все как обычно. Ну, знаешь, всякие там театры, яркая реклама, полно народу вокруг. Я беру Дот за руку, и мы чешем на Бродвей.

Тут я вижу на другой стороне улицы каких-то парней. Думаю, не иначе как пьяная драка. Ну ты понял. И я такой говорю Дот: пошли посмотрим, на что они там пялятся.

А она, ты прикинь, мне вдруг говорит: да ну, пойдем скорее, нужно занять хорошие места. А я такой ей говорю: чего? Не хватало еще, чтобы какая-то телка мной командовала. Пошли, говорю. Короче, я хватаю ее за руку и мы переходим на ту сторону, хоть она и упиралась.

А там, ты понял, уже толпа собралась. Куча народа, и мне из-за них не видно, что случилось. Ну и я такой хлопаю по плечу парня, что передо мной стоит, и спрашиваю: чего у вас тут? А он сам ничего не знает. Пожал плечами, и все. Я спрашиваю: кто-то перепил? А он говорит, не знает. Вроде бы какой-то голый парень, совсем без одежды. Ага, прямо так и сказал.

Слово в слово.

И тут, слышь, Дот мне говорит: пойдем отсюда, а? А я на нее как посмотрю. Ну ты понял. Заткнись, говорю. Если окажется, что это голый парень, ты первая, говорю, захочешь остаться и посмотреть. А она такая вся сразу разобиделась, прикинь. Ну, знаешь, телки, они все такие. Это точно.

Короче, обходим мы вокруг, и я проталкиваюсь поближе, чтобы посмотреть. А все такие вдруг притихли. Ну, значит, как всегда бывает, когда все смотрят на что-то интересное. Помнишь, как мы стояли и молчали, когда старика Райли переехала фура? Ага, точно. Вот и они так же.

А я, короче, продолжаю пропихиваться вперед. И Дот за мной следом. Она ж понимает, что для нее лучше. Не хочет меня отпускать, с моими-то бабками. Спорим на твою. Чего? Да ладно тебе, ладно. Так я рассказываю дальше, да? Не стоит из-за них лезть в бутылку.

Ну так вот, мы пробиваемся почти в первый ряд и видим, в чем там дело.

Это был парень, ага. И кое-что из одежды на нем было. А ты, чувак, и правда думал, что я скажу, он гулял с голой задницей по Таймс-сквер? А-ха-ха, ну, чувак, ты даешь!

Короче, на этом парне было что-то типа плавок, понимаешь? Только меховые. Типа как у Тарзана. Только он не был похож на Тарзана. Он был похож на тех обезьян, с которыми Тарзан дрался. Огроменные мышцы. Жесть, у него было больше мускулов, чем у качков и штангистов. У него везде были мышцы. Он был в мышцах весь с ног до головы!

А еще он был весь волосатый. Как обезьяна. Помнишь, как холодно было вчера вечером? Так вот, этот парень явно не мерз – вот какой он был волосатый.

Напуганный? Черт возьми, конечно да. До смерти напуганный. Он прижался спиной к витрине. Ну, знаешь, тот магазин, где торгуют драгоценностями по девяносто девять центов? Ага, возле того театра.

А в магазине стоит парень и смотрит на этого парня. На эту обезьяну, на чувака в костюме Тарзана. Ага.

А еще у этого парня в руке была дубина. Здоровенная такая. Как бейсбольная бита, только намного длинней. И вся в сучках, ага. Такие носили пещерные люди. Да. Чего? Погоди немного, а? Сейчас доберусь и до этого. Ты ж еще ничего не слышал. Это вообще ржака.

Короче, мы смотрим на этого чувака, понимаешь? И вдруг Дот типа пятится назад. Что за дела, говорю я, тебе не нравится, что он не совсем голый? А она такая ничего не отвечает, только бледнеет как простыня. Ну, баба, короче, ты понял.

А я, значит, поворачиваюсь к старому пню рядом со мной и спрашиваю: кто он такой, этот парень? Тот ничего не знает.

«Откуда он взялся?» – спрашиваю. Тот только головой качает.

И сам какой-то пришибленный, этот старый пень. Уставился на парня с дубиной, сложил руки и то ли молился, то ли еще чего. Прикинь! Ага, таких чудил везде полно. Особенно на Таймс-сквер. Ха-ха! Это ты в точку, Мак. Скажешь, нет?

Черт, на чем я остановился? Чего? Ах да.

Короче, я задаю этому тупорылому еще один вопрос. Я его спрашиваю, давно ли он здесь торчит. А он оборачивается и смотрит на меня так, как будто сейчас на меня набросится. Прикинь, Мак, так все и было.

А потом он вдруг говорит: совсем недавно. И снова смотрит на этого придурка с дубиной. А под мышкой у него книга. Что значит – у кого? У старого пня, конечно. И он все смотрит и смотрит на этого парня с дубиной.

Тут Дот такая тянет меня за рукав. Давай, говорит, уйдем отсюда. А я вырываюсь и говорю ей: «Отстань, женщина. Я хочу посмотреть, что дальше будет». И снова в первый ряд пробираюсь.

А этот волосатый парень показывает всем зубы, прикинь. Ага, как зверь. Тут телки начинают тянуть своих ухажеров. Идем отсюда, идем, говорят они. Телки, Мак, с ними спорить бесполезно. Они все тупые, ну, ты сам знаешь.

И тут кто-то говорит: позовите полицейского. И я типа сразу понимаю: сейчас здесь будет жарко. Похоже, намечается хорошая драка, говорю я Дот. И прикинь, что она делает? Пойдем, Микки, говорит она, давай лучше посмотрим Фрэнки Лэйна. Лэйна-Шмэйна. Нет, ну черт возьми! Чего еще ожидать от бабы?

Еще чего, говорю я ей через пару минут. Ты что, не можешь обождать еще пару минут? Скоро здесь копы появятся, говорю я ей. Они всегда суют свой нос туда, где собирается толпа.

Короче, поворачиваюсь к парню рядом со мной и говорю: откуда этот парень вылез?

Черт его знает, говорит он. Я только знаю, что шел себе спокойно, и вдруг – бац! И этот парень уже стоит у витрины.

Ну вот, значит, стоим мы и смотрим. Посмотри на этого парня, говорит парень. Посмотри на его зубы. Он похож на пещерного человека.

Я сейчас расскажу, Мак. Сейчас расскажу. Держи свою воду.

Короче, смотрю я на парня с дубиной, ты понял? Глазки маленькие. Челюсть вперед торчит. И вообще он похож. Помнишь тот день, когда мы свалили из школы? Какой день? Заткнись на секунду, и я скажу тебе, какой день!

Помнишь, как мы шли через Центральный парк в тот музей? Ну, знаешь, если пойти к северу. Где-то на Восьмидесятой улице или рядом с ней. Не помню. Короче, ты помнишь ту витрину с головами?

Нет, чувак, ты правда не помнишь? Они были наверху. Ладно, черт с ним. Короче, там показывали, какие головы были у людей, когда они были обезьянами.

Как это – ну и что? А то, что этот парень был такой же, какими были люди тысячи лет назад. Или миллионы. Кто его знает? Короче, этот парень был похож на пещерного человека. Ага.

Погоди, на чем я остановился? Ага, точно.

Ну так вот, тут я слышу, какой-то чувак говорит: это отвратительно.

Ага! Прикинь, этот чувак говорит: это отвратительно. Ну не ржака, нет? Черт, ну а ты про кого подумал. Этот старый пень. Со своей Библией. Я же тебе сразу сказал, что у него была Библия. Ну ладно, значит, я сказал, что него была книга. Но это значит, что у него была Библия.

Короче, я смотрю на этого парня, ты понял? Ага, на старого пня.

Он похож на тех чуваков, которых полно на Таймс-сквер. Ну, знаешь, которые несут всякую пургу – типа начинается революция. Ну, ты понял. Красные. Ага.

Короче, я типа решил приколоться над старым пердуном. И такой спрашиваю у него: как вы думаете, откуда взялся этот парень?

А этот чувак, ты понял, смотрит на меня так, как будто я плюнул на его старуху или типа того.

«Разве вы сами не знаете? – говорит он мне. – Разве вы не поняли?»

Ага. Как тебе это нравится? Разве я не понял. Что я должен был понять, черт побери? Я как раз и хотел понять.

Ну так вот, смотрю я на этого старого пердуна и думаю: какой-то чертов коммунист. Надавать бы ему под зад коленом, но народу вокруг много.

И тут, короче, вся толпа как отпрыгнет назад! Меня чуть с ног не сбили. Дот орет, как потерпевшая. Кто-то еще кричит: берегись!

Я, значит, оборачиваюсь и вижу, как этот придурок подскакивает к какой-то телке. И рычит на нее, прикинь. Слышь, ты там был или я, а? Ну тогда заткнись. Я был там, ты понял? Я видел этого урода собственными глазами. Слушай, что тебе говорят.

Парень даже положил на землю свою дубину и как врежет этой телке.

Ага, точно! Чувак, вот это была ржака. Как в каком-нибудь дурацком кино.

«Позовите полицию, позовите полицию!» – начинают вопить телки, выпрыгивая из штанов. Все они одинаковые. Чуть что – сразу бежать за копами.

Ага, и тут какой-то старый чудила забирается на мусорный бак и вопит: «Полиция! Полиция! Помогите, полиция!» Ага. Видел бы ты этого придурка – умер бы со смеху.

Ну вот, значит, все в панике, толпа разбегается в разные стороны. А другие в это время лезут вперед, ты понял? Посмотреть, что там творится. Короче, все пихаются, толкаются, как в дурацком кино.

Чего? Парень с дубиной? А, так он опять встал у стены. Точно. Глаза бегают, как у психованного. И все время показывает зубы. Это было шоу, Мак, можешь мне поверить.

И тут кто-то приводит копа. Нет, погоди секунду. Это еще не все.

Этот коп проталкивается через толпу, прикинь? Здоровенный такой сукин сын. Все в порядке, успокойтесь, говорит, успокойтесь. И так без конца, одну и ту же пургу. Успокойтесь и все такое.

Подходит к парню с дубиной.

«Ну и кем ты себя вообразил? – говорит он. – Суперменом?» И толкает парня. Пойдем со мной, оборванец, говорит он, я тебя.

И тут – хлоп! Парень размахнулся дубиной и как треснет этого быка по башке. Жесть, он уложил его одним ударом! Коп рухнул, как мешок с дерьмом. Из ушей потекла кровь.

Все вокруг как заорут. Дот хватает меня за руку и тащит к Восьмой авеню.

Но парень ни за кем не гонится. Ну и я, значит, вырываюсь от Дот.

«Микки, пойдем, – говорит она. – Пойдем на шоу». Боится она, понимаешь ли. Вот пусть и идет на свое. Чего? Ну ладно, ладно.

Короче, я ей говорю, ни за что это не пропущу. Ну их, этих телок. Как будто такое шоу, как с этим парнем, можно увидеть каждый день.

А она, прикинь, продолжает ныть. Говорит: ты же обещал отвести меня в «Парамаунт».

Послушай, детка, говорю я. Послушай меня. Мы пойдем в «Парамаунт». Просто поддержи пока свои штаны. Правильно я ей сказал, да? Какого черта? Не давай им над собой командовать. Я правильно говорю или нет?

Чего? Ах да.

Ну вот, значит, оставляю я ее у кафе-автомата на углу и говорю, что скоро вернусь. Я просто хочу еще раз посмотреть на копа, которому дали по башке.

Короче, я возвращаюсь. Людей вокруг немного. Думаю, все перепугались. Как этот парень приложил копу! Жесть. Я до сих пор слышу этот треск, Мак.

Ну так вот, этот коп все еще лежит в отключке, ты понял? Но прибежал другой коп. С пистолетом. Конечно, а ты как думал? Ты думал, они будут рисковать? Нет, черт возьми.

Они вытаскивают свои пушки. Будут они переживать из-за того, что могут попасть в случайных прохожих, как же. Ну, ты же знаешь этих копов.

«Отойдите назад! – орет коп. – Отойдите назад». Одно и то же, черт возьми! Они всегда говорят одно и то же.

Ну вот, значит, я смотрю, как он подходит к парню с дубиной. Тот все еще стоит у витрины. Я говорю, пещерный человек стоит. Слушать надо внимательней!

Короче, коп ему говорит: положи дубинку, если жизнь дорога. Ага. Как тебе это нравится?

А этот чудила, прикинь, на него как зарычит. Черт, он даже не понял, что ему говорят. Он просто начал рычать. Как зверь. Пригнулся, как это обычно делал Годой, помнишь? Ага.

Положил дубинку? Прикалываешься, да? Он так в нее вцепился, что десять лошадей не вырвут. Ага.

И еще он типа подпрыгивает. Ага. Прямо как та обезьяна в кино, черт, как же оно называется?

Короче, он подпрыгивает и сопит. Ага. Прикинь, какая ржака. Ух, ух, кричит этот чувак. Жалко, что тебя там не было.

Тут коп поднимает свою пушку, ты понял?

Я тебя последний раз предупреждаю, говорит. Положи дубину, и пойдем со мной, по своей воле или еще как.

Чувак рычит.

И тут, приколись, открывается дверь магазина.

«Офицер, офицер! – кричит парень. – Не стреляйте в мою новую витрину!»

Ну и ржака! Ты бы умер от смеха.

А полицейский подходит все ближе. Все замолчали и смотрят. Машины тоже стоят. Гудят сирены, а толпа смотрит, как коп подходит к этому придурку. Ага, обычное дело.

«Положи дубину», – говорит коп. И делает еще шаг.

И тут придурок как прыгнет!

Бабах! Коп стреляет. Пуля пробивает парню правое плечо. Он падает на спину. Падает и корчится на асфальте. Кругом кровища. Просто жесть.

Но ты прикинь, чувак!

Ему плечо разворотило, а парень встает. Ага. Жесть, говорю тебе, Мак, никогда такого не видел. Вот это силища!

Тут полицейский подходит и бьет его рукояткой по голове. Парень падает. Но снова встает! Честное слово, я такой силищи еще не видел.

Он пытается пробить копу с левой. Коп снова стучит ему по башке. Парень падает и уже не встает. Он в отключке.

Нет, погоди, это еще не все.

Когда приехала скорая помощь и всех увезли, я вернулся к Дот. Конечно, она так там и стояла. А ты как думал? Ни одна телка от тебя не уйдет, пока у тебя есть бабки. Я прав или нет?

Короче, мы с ней идем по улице. Я вижу кровь на асфальте. Тот придурок из магазина пытается ее отмыть! Типа это убьет его бизнес, ты понял?

И тут я вижу, кто идет рядом со мной. Тот старый пень с Библией.

«Ну и что вы скажете?» – говорю я ему. Ну прикалываюсь, ты понял?

А он такой смотрит на меня. Ничего не говорит, просто смотрит, как будто пытается понять, откуда я взялся. Ну точно чудила.

«Как вы думаете, откуда тот парень появился?» – говорю я ему.

А он опять смотрит на меня. И прикинь, Мак, такой говорит: из прошлого.

Ага! Как тебе это нравится? Нет, подожди. Чуть-чуть осталось.

Теперь я такой на него смотрю, ты понял? И вот мы доходим до угла, и я говорю ему: из прошлого, да? И пихаю ему локтем под ребра.

А он, ты прикинь, говорит: а может быть, из будущего.

Ага! Что бы ты сделал с таким чудилой? Так я его и послал. Правильно.

А сам, значит, вместе с Дот пошел в «Парамаунт». Погоди, я расскажу.

Чувак, Фрэнки Лэйн – это отпад!