Знакомство с Шоколадным городком

Ух, какие сладости окружали нас в Шоколадном городке!

Мы жили в огромном десятиярусном торте. Наверху, на крыше торта, круглый год цвели кремовые розы. Нам были отведены в торте три лучшие комнаты-люкс на третьем этаже, как повернешь на лестнице направо.

В комнате встретил нас — кто бы вы думали? — Цыпленок. Оказывается, он давно уже был тут и от скуки съел два шоколадных стола, миндальный стул с орехами и ножку от миндального дивана.

Но еще было довольно много хорошей мебели: сдобные кресла, диваны и кровати из пирожных буше с зефиром да еще два бисквитно-фруктовых телевизора, установленных в гостиной и в отдельной особенно сладкой комнате.

В этой сравнительно маленькой комнате, стены которой были заглазированы помадкой и фруктами, под самым потолком кружился ветер из сахарной пудры. И все время играла тихая музыка: тра-ля-ля! тра-ля-ля-ля!

В этой комнате поселили меня с Солдатиком. А рядом жили Торопун-Карапун, Цыпленок и Ложка. Самая большая бисквитно-миндальная комната была нашей гостиной.

Первые два дня мы ликовали, наслаждаясь сладостями, которые окружали нас. Все можно было съесть. Ешь хоть целый шоколадный стол! Пожалуйста. Никто не будет ругать. А утром принесут новый стол — точно такой же. Каждое утро шоколадные человечки приносили нам новую мебель взамен той, что мы съедали за день.

Но вернусь к началу и расскажу о событиях по порядку — так, как они происходили день за днем.

Первый день.

Я проснулся в Шоколадном городке. Солдатик уже не спал и чистил ружье.

— Ты завтракал? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Я полизал стенку.

Тогда я тоже подошел и несколько раз лизнул стенку, стараясь ухватить кусочек фруктовых обоев.

Потом, убирая постель, я нечаянно откусил край подушки! Ох, как это было восхитительно вкусно! Этот краешек так и растаял у меня во рту! Мне захотелось съесть всю подушку. Тогда у меня еще три останется, подумал я.

В этот момент шоколадная дверь гостиной открылась, и вошел шоколадный человечек. На голове у него была золотистая шляпа, похожая на корзиночку с фруктами.

Он отвесил низкий поклон и шоколадным голосом произнес:

— Доброе утро. Как спали-почивали — на бочку или на спинке? Мягка ли была зефирная подушечка? Не морщилась ли сливочная простыночка? Не мял ли бочок слоеный матрасик? Не давило ли кремовое одеяльце?

Второй день.

Я уже знаю названия некоторых улиц. Наш торт-дворец находится на Бисквитной улице. Если пройти от дворца направо, на углу кондитерского магазина Песочная улица. По ней я прошел вниз к набережной реки. Река эта была странного малинового цвета и медленно катила свои воды. По ступеням набережной, сделанным из миндального печенья, я спустился к самой реке. Я протянул руку к воде. Но это оказалась не вода, нет, а прекрасное малиновое варенье!

Я побоялся измазать лицо в малиновом варенье, как это уже случалось в детстве, и повернул назад. Возвращался я новым путем и немного заблудился. Я попал на Кремовую улицу, где дома были ниже, с подслеповатыми окнами из леденцов. Впереди дорогу мне преграждал забор. Я попробовал перелезть через забор. И увидел, что он сделан из трехслойного мармелада. Тогда я попросту проел большую дыру в заборе.

Я пролез в дыру. За забором была шоколадно-конфетная свалка — валялись шоколадные двери, куски карамельных труб, поломанные шоколадные рамы, куски леденцов и огромная гора чего-то коричнево-лилового. Я подошел, копнул и увидел, что это какавелла.

И тогда я вспомнил. Это было давно, там, в моем детстве, в детской колонии.