В глухом лесу

Мы мчались на своих тунцах в полной тишине. В поле, мимо которого мы ехали, беззвучно покачивались водоросли. Неподалеку был лес, но оттуда не слышно было птиц.

— Глуховато у вас, — сказал я Морскому Коньку, невольно переходя на шепот.

— Такое время года.

В этих лесах, подумал я, нет рыжих белочек. Они не раскачиваются на ветках, не строят домиков, не собирают шишек. Зайцы не оставляют следов на дорожках. Потому что нет зайцев в этих лесах, нет птиц. Вот и тихо.

Мы проехали мимо деревни, где жили морские звезды. Но и здесь не слышалось ни звука. Звезды молча открывали двери своих маленьких домов и удивленно смотрели нам вслед. Сразу за деревней дорога свернула к болоту — бесконечному и унылому. Впереди виднелась черная туча. Мой тунец сильно отстал.

— Эй! Подождите-е-е! — крикнул я.

И эхо глухо ответило: «Ите… ите…»

Двигался я совсем уж медленно. Хвост моего тунца вяз в черной трясине. Дороги не было видно…

— Не отставайте! — прохрипел Морской Конек.

Говорить мне было трудно, и я только молча кивнул.

— Поднажмите еще немножко, — сипел Морской Конек. — Они нас подождут.

И правда, скоро я увидел Торопуна-Карапуна. Он сидел на своем тунце и ждал. «Какой заботливый наш капитан, — подумал я. — С таким не пропадешь».

Когда мы остановились, было уж совсем темно. Над лесом поднялась рыба-луна.

— Тут недалеко тропинка, — сказал Морской Конек. — Она ведет в ущелье. А там речка, пресная вода. Можно напиться вдосталь и отдохнуть. Только туда очень страшно спускаться.

— Как это — страшно? — удивился Торопун-Карапун. — Раз надо, значит, спустимся.

Мы отпустили своих тунцов, они махнули нам хвостами и поплыли назад, а мы все заскользили по тропинке вниз и скользили все быстрее и быстрее, пока не полетели куда-то в темноту и шлепнулись на что-то мягкое.

— Приехали! — сказал Морской Конек.

При свете рыбы-луны мы увидели, что находимся на полянке среди белых цветов. Одних только белых цветов. И вдруг что-то знакомое, страшно знакомое пахнуло на меня из моего детства. Я задрожал от волнения.

— Здесь, здесь! — закричал я. — Я помню эту поляну…