Мы попадаем на поле сражений богатырей

Мы тихо плыли по молочной реке. Дедушка неторопливо греб веслом, с весла, журча, стекали молочные струйки. Когда наша лодка-долбленка обогнула крутой берег, на высоком берегу мы увидели раскинутые белые полотняные шатры, а над ними разноцветные флаги. Только не колыхались разноцветные флаги, не открывались белые шатры. Кругом, насколько хватал глаз, лежало оружие: тяжелые мечи с перевитыми рукоятями, острые пики, золотые шлемы и круглые щиты. И казалось мне, еще дымилась земля от недавнего сражения, но было тихо, очень тихо.

— Дедушка, — прошептал Торопун-Карапун, — можно поглядеть?

— А чего ж, раз интересно…

Лодка тихонько стукнулась о берег. Мы вышли.

— Ух ты, мечи какие здоровые! — выдохнул Торопун-Карапун.

— Таких богатырей боле нет, как ране-то, — усмехнулся дедушка. — Народ покрупнее был, покостистее, а теперь-то молодежь…

— А мне можно попробовать? — несмело спросил Торопун-Карапун, показав на двуручный меч.

— А чего ж, опробуй, коли охота, — сказал дедушка и подмигнул нам: ишь, дескать, чего захотел!

Торопун-Карапун поднял меч и махнул им.

— Ох, ты парень-то крепкий! Ну, удивил меня, старика… Ай-яй-яй, вот не думал…

— Дедушка, а мне можно взять его с собой? — спросил Торопун-Карапун.

— Хоть здесь поносить.

— А зачем он тебе? — нахмурился дедушка. — Воевать, что ль, собрался?

Торопун-Карапун так махнул мечом, даже ветер поднялся.

— Ишь, озорной! Ты мечом не махай, не игрушка. На войну захотел? А одежа у тебя богатырская есть?

— Негу.

— Ни обутки, ни одетки — ничего у тебя такого нет ни сапожков сафьяновых с серебряными подковками, ни кольчуга, ни шапки собольей. Разве ж так идут на войну?

— А как? — спросил Торопун-Карапун.

— А вот так. Положи-ка меч, да поехали дальше. Ишь чего захотел — на войну!

«На войну», — повторил я про себя и вспомнил…