Дилижанс компании «Безопасный экипаж», элегантная и легкая почтовая карета, как гласила реклама, выезжал из Плимута каждый день в восемь утра от «Нового отеля» и прибывал в Фалмут в половине девятого вечера. По пути он останавливался на постоялом дворе «Лондон» в Торпойнте, в «Гербе короля» в Лискерде, в таверне Талбота в Лостуитиеле, в «Белом олене» в Сент-Остелле и отеле Пирса в Труро. Его сопровождали два кучера и вооруженный охранник, внутри сидели четыре пассажира, а наверху — восемь. В кризисные времена подобным предприятиям приходилось туго (хотя об этом в рекламе и не говорилось), и цена за поездку была снижена до фунта и десяти шиллингов внутри и одного фунта снаружи, а также в зависимости от расстояния. Каждому пассажиру позволялось иметь при себе не более двух ручных саквояжей.

В понедельник двадцать пятого января всё шло как обычно. Кучеров звали Маршалл и Стивенс, а охранника — Блайт. Все четыре места внутри были зарезервированы: два пассажира из Плимута — преподобный Артур Мэй и миссис Мэй; два из Торпойнта — лейтенант Морган Лин и мистер Джордж Джевелл. Преподобный с женой оплатили поездку до Фалмута, лейтенант Лин — до Сент-Остелла, а мистер Джевелл — до Труро.

Когда карета отправилась в путь, стоял яркий солнечный день, северо-западный ветерок гонял по кобальтовому небу легкие облачка. Позолоченная карета выглядела нарядно, как и кучера с охранником в алых ливреях и черных шляпах с высокими тульями и золотыми лентами. Лошади цокали по булыжной мостовой узких и оживленных улочек города, долгие пронзительные гудки оповещали о приближении экипажа. Люди неохотно уступали дорогу: молочницы, девушки с корзинами креветок, неряшливые мамаши, тянущие за собой оборванных малышей, старик со стадом коз, одноногий нищий в моряцкой шляпе, зевающие солдаты в красных мундирах, чуть дальше в переулке — орущий осел, крепкие горожане в темных сюртуках, а ближе к порту — всё больше моряков, ветер же доносил вонь тухлой рыбы.

Но что-то в этот день не заладилось с самого начала, уже когда дилижанс отъехал от постоялого двора — жена священника явно неважно себя чувствовала. Она вцепилась в руку мужа и прижимала ко рту носовой платок. Преподобный Мэй объяснил, что это недомогание на ранней стадии беременности, и попросил по возможности закрыть шторки кареты. Ему охотно позволили, это было обычным делом в плохую погоду или на дрянных дорогах, чтобы отскочивший камень не разбил стекло. Преподобный Артур Мэй был высоким худым человеком лет сорока, со свежим цветом лица, но сединой в волосах и в очках с толстой оправой. Он явно плохо видел, поскольку споткнулся, садясь в карету. Его жена тоже была высокого роста, под белой вуалью проглядывала смуглая кожа. Она любезно позволила кучеру помочь ей сесть в карету.

Экипаж пересек на пароме Хамуаз, пробираясь сквозь лес мачт бригов, фрегатов, тендеров и кечей рядом с огромными линейными кораблями первого ранга и полудюжиной двухпалубников разного размера. Один корабль первого ранга заново оснащали. Мачты и такелаж напоминали спутанные садовые шпалеры, сверкающие на зимнем солнце. Доки Плимута служили одним из главных арсеналов британского морского владычества. Отсюда и еще из нескольких подобных портов Британия правила морями. Все кроме миссис Мэй повернули головы и залюбовались зрелищем.

Они покатили по берегу к постоялому двору «Лондон». Здесь к четырем пассажирам наверху присоединились еще трое и прибыл лейтенант Морган Лин, молодой, крепко сложенный флотский офицер в белом парике и с густыми черными бровями. Но у мистера Стивенитта, хозяина постоялого двора, оказалась записка от мистера Джевелла, что он сядет в дилижанс только в Добуолсе или Лискерде. А до той поры следует попридержать его место.

Незадолго до девяти дилижанс отправился в первую достаточно долгую часть пути. Это был самый длинный перегон, предстояло преодолеть крутые холмы. Миссис Мэй не вышла из экипажа в Торпойнте, но ей принесли бокал бренди. Через несколько миль шторки из красного дерева опустили, чтобы закрыться от света. Весьма досадно в такой чудесный день, когда они ехали по берегам живописных бухточек Энтони и Шевиока.

Как только закрылись ставни, преподобный Артур Мэй сдернул очки.

— Боже мой, я почти ничего не вижу! Надо было подыскать что-нибудь с более слабыми линзами.

— Всё идет по плану? — спросил лейтенант Лин.

— Похоже на то. А ты как думаешь?

— Ага. Ящики с деньгами погрузили, сам же видел.

Миссис Мэй кивнула.

— Два, как ты и говорил. Пока что всё отлично. Когда приступим?

Оба посмотрели на фальшивого священника. Раз это план Джереми, ему и командовать.

— Еще пять минут, — сказал он. — Мы же остановимся в Полбатике?

Они стали молча ждать. Пол надел платье своей покойной сестры Вайолет. Хотя он был выше, но они отпороли подол и выпустили платье в талии, так что оно стало чуть длиннее.

Всем пришлось купить парики, но в разное время и в разных городах. В подержанных париках не было недостатка, и Джереми купил парик из конского волоса, как у преподобного Оджерса, чуть светлее собственных волос, Пол — женский из натуральных черных волос, а Стивен постригся покороче, чтобы натянуть флотский парик. Стивен жаловался, что из всех троих его маскировка самая слабая, но Джереми с Полом провели ночь в отеле «Ройял», а ему не пришлось, так что Джереми был, скорее всего, прав, утверждая, будто никто обычно не разглядывает лица, запоминают лишь особые приметы: высокий близорукий священник в очках с толстой оправой, худенькая беременная брюнетка в вуали, крупный флотский офицер в мундире с иголочки и белом парике.

Экипаж остановился. Шторки были сделаны из очень тонких деревянных панелей, они поднимались и опускались изнутри, как и стекло, и Джереми, опустив стекло и слегка оттянув шторку большим пальцем, видел сквозь щель дорогу.

— Осторожней, — буркнул он и снова плюхнулся на сиденье.

Раздался почтительный стук в дверцу, и через некоторое время Джереми убрал шторку.

— Мы здесь остановимся, сэр, — сказал кучер. — на пять минут. — Не желает ли леди бокал бренди?

Пол покачал головой, не отрывая носового платка ото рта под вуалью.

— Хорошо, сэр.

— А я выпью рюмашку, — сказал Стивен. — Нет-нет, я сам схожу.

Он извинился перед попутчиками и последовал за кучером в таверну.

— Вряд ли это разумно, — едва слышно произнес Пол.

— Чем зауряднее мы себя ведем, тем лучше. Слава Богу, сегодня хорошая погода. А иначе — кто знает?

Они снова тронулись. Джереми продолжил наблюдать через щель в шторках. Помимо того, что так им не грозили неожиданности, через щель поступало чуть больше света.

— Сейчас, — сказал Джереми.

Он сидел на краю сиденья, спиной к лошадям. Стивен сдернул подушки и убрал их за спину. За сиденьями карета была обтянута ковровым красным фетром, довольно жестким материалом, который пришлось разрезать по форме экипажа. Материал был достаточно твердым и мог сам держать форму, к деревянному каркасу его крепили лишь два шурупа в задней части. Стивен достал отвертку и отвинтил один шуруп, а потом потянул обивку и приоткрыл деревянный каркас.

Пол порылся под платьем, вытащил сверток из льняного полотна и бросил его на сиденье. Он развернул его и вытащил гвоздодер и бурав. Тем временем Стивен мелом начертил на дереве круг размером с циферблат больших напольных часов. Потом приложил бурав к тому месту, где на часах располагается двенадцать.

Толщина обшивки из красного дерева составляла три четверти дюйма. Так сказал Пол, который многое знал о конструкции карет. И лишь эта деревянная преграда отделяла пассажиров от багажного отделения под облучком. Но красное дерево крепкое и твердое, как дуб, и чтобы просверлить дыру, требуется недюжинная сила. Когда бурав сделал свое дело, осталось отверстие диаметром в треть дюйма. Стивен начал бурить второе на шести часах.

Карета замедлила ход перед длинным подъемом у Трерулфута. Рядом с воплями бежали мальчишки-попрошайки. Один попытался прокатиться, с риском для жизни вскочив на ось, но его быстро прогнали. Пол развернул сверток до конца. Там оказались три узкие шестидюймовые ножовки и три деревянные ручки к ним, жестянка с маслом, набор ключей, два стальных лома длиной в фут и отвертка.

Стивен просверлил уже шесть отверстий.

— Давай теперь я, — сказал Пол.

— Погоди.

Когда они приблизились к вершине холма, карета замедлила ход. Обивку быстро вернули на место, как и подушки на сиденья, а инструменты сложили под ними. Карета остановилась, пассажиры с крыши спустились, чтобы облегчить вес. Джереми убрал шторки и выглянул наружу. Миссис Мэй откинулась назад, закрыв глаза. Галантный лейтенант открыл окно и высунул голову.

— Мне тоже пройтись? Мне несложно.

— Спасибо, сэр, не нужно, — отозвался кучер. — Мы справимся, но спасибо за предложение.

До вершины оставалось не больше сотни ярдов, но путь показался бесконечным.

— Я вас потревожил, мэм? — спросил лейтенант Лин. — Вам дует?

— Нет-нет, — ответила миссис Мэй. — На несколько минут это даже приятно.

На вершине находился пункт оплаты. Они остановились, чтобы заплатить. Потом пассажиры, второй кучер и охранник забрались наверх. Со скрипом, лязгом и щелканьем кнута карета снова тронулась, шторки закрыли, а затем подняли и стекла. Сверток тут же развернули, и Стивен взялся за гвоздодер.

— Позволь мне, — попросил Пол.

— Нет, пока нет. Приладь рукоятки к ножовкам и соедини перекладины. Бог ты мой, нас всё время трясет! Этого мы не предусмотрели.

Не предусмотрели они, что карета будет прыгать на ухабах. В некоторых местах она раскачивалась так сильно, что Стивен терял равновесие и чуть не ронял бурав. Иногда бурение отверстия занимало в два раза больше времени.

Джереми посмотрел на часы.

— Сколько ты уже сделал?

— Сейчас девятое.

— Как у нас со временем? — спросил Пол.

— Неплохо. Должны закончить как раз перед Лискердом. Зависит от того, как часто придется прерываться.

— Может, мне уже поработать пилой? — нетерпеливо спросил Пол.

— Конечно же нет. Это на крайний случай. У нас всё равно еще четыре часа до Лостуитиела.

— Я бы предпочел закончить всё до Лискерда.

— Забудь. Займи место Стивена. А я за тобой.

Они поменялись местами. Внутри было тесно, и они постоянно натыкались друг на друга. Стивен смахнул опилки с руки и положил их во внутренний карман мундира.

Джереми смотрел на двух других и как растет число отверстий на «циферблате». Несмотря на внешнее спокойствие, его сердце колотилось так, будто он пробежал милю. Пол тоже был напряжен до предела, но к удивлению Джереми, в точности так же выглядел и Стивен. Риск и криминальная деятельность были для него более привычны, но все же не подобный риск. Он бросался в опасные предприятия под влиянием порыва, обычно в драки. Здесь же было хладнокровное и расчетливое ограбление в раскачивающемся экипаже, совсем рядом с другими людьми, только руку протяни, да еще в присутствии двух кучеров и охранника с карабином. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Хорошо в их плане было одно — пока что всё шло тихо, хотя Джереми и понятия не имел, насколько это близко к брайтонскому ограблению почтовой кареты. Приходилось принимать в расчет не только кучеров, но и пассажиров — время от времени они слышали, как наверху кто-нибудь ерзает или скребет башмаками по крыше, кричит и смеется. Но бурав почти не производил шума. Если понадобится, придется воспользоваться ножовкой, а то и ломом, и это будет куда громче, но даже если и так, то все равно не слишком. Что могут услышать пассажиры или охранник, когда экипаж подпрыгивает и раскачивается на ухабах, лошади цокают копытами и дует ветер?

Когда дорога пошла вниз в Баджс-Шопе, периодически скрипели тормоза, и теперь они ехали по долине. Солнце ярко сияло и согревало воздух, насколько возможно в разгар зимы, по обочинам торчали желтые примулы, дорогу пересекали прозрачные ручейки, на сочных лугах кормились коровы и овцы. Экипаж был островком цивилизации, крадущимся по радостной и не обращающей на него никакого внимания сельской местности. Разве что внутри кареты трое молодых людей в поту пытались совершить преступление, караемое смертью.

Меняясь местами через каждые десять отверстий, они пробурили двадцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят. Джереми, тщательно всё спланировавший, рассчитал, что девяносто отверстий ослабят дерево настолько, что его легко будет выломать. А если нет, то можно использовать пилу от одного отверстия к другому, пока оно не поддастся. На семидесятом настала его очередь, он вставил пальцы в отверстия, нажал и потянул, но дерево не поддалось. Он вспомнил, как пилил дома бревна или деревья. Иногда можно было пропилить девять десятых, и дерево оставалось столь же прочным и неподатливым, как железо. И вдруг в последнюю секунду, когда пиле уже нечего было делать, оно резко падало. На верхней губе Джереми выступили капельки пота, а в голове засели мысли о том, что он мог неправильно рассчитать. Предположим, эта порода дерева крепче других. Предположим, они зашли так далеко, а потом...

— Погоди, — сказал Пол, который был на стреме.

Они подъехали к очередной будке оплаты, один пассажир слез, и сели два новых.

Послышался разговор и перешучивание. Там была деревня, Джереми решил, что это Менхениот. А значит, в Лискерд они прибудут через час. А осталось еще много работы. Собаки затявкали, услышав пронзительный гудок, и карета тронулась.

— Продолжай, — сказал Пол.

Джереми снова начал бурить. Они проделали уже семьдесят пять отверстий, больше трех четвертей окружности. Со следующим отверстием, останется кусочек, так сказать, «без двенадцати час». Не все отверстия располагались на одинаковых расстояниях, каждое отстояло на одну восьмую дюйма, но некоторые были шире и даже смыкались друг с другом. В таких местах, где перемычки шире, нужно первым делом приложить усилия, либо ножовкой, либо сделать дополнительные отверстия, когда круг замкнется.

На очередном холме карета замедлила ход и остановилась.

— Стой, — сказал Пол.

На крышу забирались пассажиры. Похоже, разгорелся спор. Послушался стук в дверь. Стивен опустил стекло и шторку со своей стороны.

— Прошу прощения, сэр, мы пересекаем мост, не могли бы вы и другой джентльмен пройтись пешком, даму мы не побеспокоим, сэр, пущай остается, но вы и другой джентльмен можете пройтись, даму мы не побеспокоим. — Кучер Стивенс уставился на темную фигуру в углу. — После Лискерда будет получше, мэм, дорога не такая разбитая. Надеюсь, ей не хуже, а?

— Тряска ужасно утомительна, — сказал Джереми. — Милая, ты слышала, что сказал кучер?

— Да, да, — едва слышно пробормотал Пол. — Поступайте, как он просит.

Два джентльмена вылезли и присоединились к остальным пассажирам. Вся группа пересекла мост и вернулась в карету, когда она благополучно перебралась на другой берег. Джереми знал, что его лицо раскраснелось и в поту, и заметил крошки опилок под ногтями у Стивена.

— Далеко еще до Лискерда? — спросил он у кучера.

— Минут двадцать, сэр.

Все сели обратно, и экипаж поехал.

Джереми достал из-под подушек гвоздодер и смахнул опилки.

— До Лискерда не успеем, теперь это очевидно. Тогда тебе лучше остаться в карете, Пол, попроси, чтобы тебя не тревожили. Мне не приходило в голову, Пол, обычно кто-нибудь приходит, чтобы прибраться внутри и тому подобное?

— Никогда. Хорошо если в конце дня уберутся. Восемьдесят девять, девяносто, девяносто один. Еще четыре, и круг замкнется.

— Моя очередь, — сказал Стивен.

— Дай мне закончить.

Через пять минут он закончил и сел на пятки в тесном пространстве, уставившись на круг. Потом приставил ладонь к его центру и надавил. Дерево не поддалось. Даже не скрипнуло, не показывая, что испытывает напряжение. Джереми усилил нажим. Безрезультатно. Он протянул Стивену гвоздодер.

— Попробуй в районе первых отверстий, между пятым и десятым.

— Дайте мне попробовать с пилой с другой стороны от Стивена, — попросил Пол.

— Ладно. Но побольше смазки. И потихоньку.

— Мы снова замедляем ход, — сказал Стивен.

— Это долгий подъем к Лискерду, — отозвался Пол. — Это только начало. Но лошади справятся. Нам не придется останавливаться.

И еще пять минут они трудились. Дерево между пятым и десятым отверстием было прорезано, а пила соединила четыре отверстия на противоположной стороне.

— Хватит, — сказал Джереми. Он снова нажал и вроде бы почувствовал, что дерево поддается. Но если сделать это сейчас, то произойдет катастрофа, потому что планка может выпасть внутрь кареты и отогнуть обивку. — Оставим пока. До Лостуитиела добрых два часа, а мы закончим за час, это точно. Главное сейчас — привести себя в порядок.

Четыре минуты спустя резкий гудок предупредил постоялый двор и мальчишек-посыльных о приближении дилижанса, а еще минутой спустя карета въехала во двор «Герба короля». Поднялись суматоха и шум, пассажиры спускались вниз, снимали багаж, звонил колокольчик, слуги носили саквояжи туда-сюда, тяжело дышащих лошадей распрягли и увели, а новые переступали ногами и трясли головами, конюхи держали поводья, перекрикивались и шутили, пассажиры направились в гостиницу, где их поприветствовал мистер Уэбб, потирающий потные ладони в бородавках в предвкушении заказов на легкие закуски, чтобы пассажиры успели утолить голод, пока карета вновь не тронется.

Эта суета не проникла лишь внутрь экипажа, шум, гам и суматоха его обтекали. Конечно же, шторки закрыли, и два джентльмена выглянули через щель. Выдержав приличную паузу, лейтенант Морган Лин прикоснулся к шляпе, обратившись к даме, и вышел. Мальчишка-посыльный, разложивший подножку, уже приготовился помочь сойти даме, но после короткого совещания появился лишь священник.

— Моя жена, — сказал он, сунув мальчику шестипенсовик, — нездорова и не хочет, чтобы ее беспокоили. Я перекушу и пришлю что-нибудь ей.

— Хорошо, сэр. Спасибочки, сэр.

И два джентльмена последовали за остальными в гостиницу. Владелец, имеющий наметанный глаз на благородное сословие, тут же их заметил и обслужил в первую очередь. Миссис Мэй послали чашку говяжьего бульона и песочное печенье.

Тянулись напряженные минуты, ничто не могло их поторопить. Пожевав какой-то пирог и выпив два бокала французского бренди («специально для вас, преподобный, из особой партии, ну, вы понимаете»), Джереми расплатился и пошел обратно в дилижанс.

— Хочешь сходить в дамскую комнату? — с иронией спросил он.

— Еще как! — ответил Пол.

— Тогда подожди Стивена. Нельзя оставлять карету без присмотра. Где инструменты?

— Под моим сиденьем. Я завернул их в тряпку, но кое-как, они торчат.

— Никто не увидит.

Минут через десять вернулся Стивен, из-под белого парика стекал пот.

— Господи Иисусе! — сказал он, когда ему объяснили, что предстоит сделать. — Мы рискуем оказаться на виселице из-за твоих естественных надобностей!

— Сам бы попробовал! — шикнул Пол. — Это же невозможно выдержать, Боже ты мой...

— Тише, — сказал Джереми. — Я провожу тебя в гостиницу и подожду.

Высокой хрупкой даме помогли выйти из экипажа. Ее юбка и плащ были такими свободными, что легко скрывали изменения в фигуре, произошедшие после отъезда из Плимута.

После нервных пяти минут они медленно двинулись обратно к дилижансу. На полпути они заметили, что Стивен и один из кучеров оживленно беседуют, скорее даже спорят, с толстым пожилым господином у дверцы экипажа.

Когда они приблизились, кучер — это был Маршалл, старший, — сказал:

— Ах, преподобный Мэй, сэр, возникли небольшие затруднения, так сказать. Надеюсь, ваша жена хорошо себя чувствует в поездке, сэр? Надеюсь, вас всё устраивает, мэм.

Пол не ответил, лишь неопределенный дернул головой.

— Видите ли, мистер Мэй, — продолжил Маршалл, — раз мы ожидали, что четвертый пассажир сядет в Торпойнте, а он не сел и передал записку, что появится в Лискерде, но и тут не объявился, то этот джентльмен, мистер Роуз, спасибо, сэр, так вот, мистер Роуз желает получить место внутри кареты, и думаю, будет правильно его предоставить.

— Мистер Джевелл наверняка появится, — сердито буркнул Стивен. — Он сказал мне...

— Осталось всего две минуты, сэр. И раз его не видно и не слышно...

— Мистер Джевелл заплатил за место? — спросил Джереми.

— О да, сэр, таковы условия, плата вперед.

— В таком случае не думаю, что вы вправе перепродавать его место.

Мистер Роуз, чье багровое лицо выглядело еще краснее в обрамлении седых волос, покосился над оправой очков в форме полумесяца.

— Прошу прощения, преподобный, мэм, прошу прощения, но раз место свободно, я решил, что могу его занять. Обычно я не возражаю против январского холода, но меня скрутила подагра, и я готов доплатить за место внутри. Надеюсь, вы примете меня в свое общество, и я вам сильно не помешаю. Разумеется, если пассажир появится...

Ему было за шестьдесят. Кожаные бриджи, высокие сапоги, синий сюртук с белым жилетом, ненакрахмаленный белый шейный платок, широкополая фетровая шляпа. Джереми онемел. Если этот человек поедет с ними, весь тщательно продуманный план обречен. Его нельзя будет даже повторить, ведь охранник увидит дырки, когда будет забирать ящики с деньгами. Если заметят неудавшуюся попытку, то во второй раз ее не предпримешь. И препятствие, неожиданное препятствие для их планов стояло перед ним, нависая всей огромной массой — крепкое, неустранимое, излучающее доброжелательность... и предрекающее провал. Конечно же, тот пассажир не появится, ведь его не существует. Они пришли к выводу, что привлекать к делу четвертого человека, не такого молодого, не столь же решительного и заинтересованного, будет ошибкой. Теперь они обнаружили, что это решение оказалось куда большей ошибкой.

— Должен признаться, сэр, — сказал Джереми, — что моя жена носит ребенка и уже страдает от последствий поездки. Единственное, что облегчает ей путешествие, это возможность занять еще одно место, чтобы прилечь. Я был бы весьма признателен, — обратился он к Маршаллу, — если бы вы позволили мне заплатить дополнительно, чтобы предоставить моей жене эти удобства.

Маршалл поколебался и покашлял в руку, чтобы скрыть смущение. Толстый мистер Роуз был сбит с толку — ведь все любезности он произнес только из вежливости, не рассчитывая, что их примут всерьез. Похоже, никто толком не знал, что еще сказать. Миссис Мэй оперлась на мужа в приступе слабости.

— Когда мистер Джевелл передал сообщение, что не сядет в Торпойнте, — произнес Джереми, — он сказал, что точно появится либо в Лискерде, либо в Добуолсе. Так что вы всё равно не сможете долго сидеть внутри, сэр, раз мистер Джевелл появится на следующей остановке.

Мистер Роуз обнажил фальшивые зубы в новой сияющей улыбке.

— Но именно туда я и еду, сэр! Именно туда я и еду! И если дама будет так любезна... Вы же понимаете, если бы не приступ подагры, я не стал бы ее беспокоить...

Буквально за пять секунд в голове Джереми промелькнули все возможные последствия. Он повернулся к Полу.

— Дорогая, мы не можем быть так негостеприимны к человеку в подобных обстоятельствах. Наверное, тебе полегчало после еды и короткой передышки. Давай будем благожелательны к кучеру и попутчику. Давай попробуем. Если тебе станет хуже, мы можем выйти и поехать завтра.

Он встретился взглядом с Полом. Оба знали, что после Добуолса останется два часа до Лостуитиела. Стивен хуже знал местность и был склонен продолжить спор, но Джереми остановил его грациозным жестом.

— Я ценю вашу заботу, лейтенант. Но думаю, нам следует... принять решение.

К этому времени все пассажиры уже заняли свои места. Преподобный Артур Мэй помог жене войти и последовал за ней. Она опустилась на сиденье, под которым были спрятаны инструменты, священник сел рядом.

— После вас, сэр, — мрачно сказал лейтенант Морган Лин, толстяк втиснулся внутрь и сел напротив Пола. Карета скрипнула под его весом. Стивен тоже забрался внутрь, Маршалл сложил подножку и вскарабкался на облучок, где Стивенс уже щелкал кнутом. Мальчишки выпустили поводья, и карета выехала со двора, раскачиваясь на ухабистой дороге.