На семинарах я часто показываю знаменитый отрывок из «Соседей мистера Роджерса» – отличного старого детского телевизионного шоу, которое поставил и вел Фред Роджерс. В конце 1960-х годов, когда впервые вышло это шоу, американская культура со всеми ее потрясениями была гораздо более спокойной, медленной, менее переполненной средствами массовой информации и менее ориентированной на немедленное вознаграждение. Мистер Роджерс сильно выделялся своими спокойными, умиротворяющими манерами и душевностью, развлекая детей и одновременно уча их таким качествам, как уверенность в себе, готовность преодолевать препятствия, чувство причастности и ощущение себя особым. В нашей современной молодежной культуре, где правят быстрые переходы камеры, фастфуд и мгновенные сообщения, трудно представить себе шоу, подобное «Соседям мистера Роджерса» (которое прекратили выпускать в 2001 году), или человека, подобного Фреду Роджерсу (который умер в 2003 году), обращающихся к современным детям.

Или, возможно, он был бы бальзамом для всех нас?

Отрывок, который я проигрываю на семинарах, из середины 70-х годов. Роджерс, который часто приглашал в свою студию гостей, в этот раз пригласил Джеффа Эрленгера – десятилетнего мальчика-инвалида в коляске, который не мог ходить из-за опухоли позвоночника, удаленной в раннем детстве. Роджерс говорит с Джеффом о его «забавном кресле», обращаясь к нему с участием и добротой. Но, несмотря на то что зрители восхищаются его состраданием, не его участие делает этот отрывок столь замечательным; в конце концов, многие люди, надеюсь, выразили бы такое участие. Нет, особенным этот отрывок делает – и именно поэтому я его и показываю – ошеломляющая, пронизывающая как лазер, сфокусированная энергия мистера Роджерса. Он необычайно сильно интересуется всем, что говорит мальчик, что он думает и чувствует, тем, что он собой представляет.

Хотите увидеть человека, полностью включенного в то, что он делает? Просто посмотрите на мистера Роджерса в этом отрывке (или в любом другом).

Понятно, что и Джефф тоже это чувствует и реагирует на это полное внимание. Для детей естественно быть полностью вовлеченными в то, что они делают, – хотя, к сожалению, по мере проникновения в их жизнь новых технологий, средств массовой информации и перегрузки вне учебы их внимание становится фрагментированным все в более и более раннем возрасте. Вот мальчик, который, как многие дети, стесняется находиться перед незнакомыми людьми и, возможно, чувствует это еще более остро из-за своего недостатка. Кажется, он нервничает, не уверен в себе. Но благодаря внимательности мистера Роджерса – настолько поглощающей, что кажется, что в ней можно утонуть, – мальчик вскоре поет вместе с ним песню It’s You I Like. По мере того как они поют вместе, голос мальчика становится все сильнее, все более уверенным. Наконец он не может сдержаться, и на его лице расплывается широкая улыбка.

Я не могу сказать вам, как воздействовал этот отрывок на детей, которые смотрели шоу, когда оно впервые шло в эфире. Я могу сказать вам, что, когда включался свет после того, как я показывал его, как минимум три четверти людей в комнате находились в смешанных чувствах. Я понимаю, что большая часть этих эмоций вызвана остротой сцены, и еще я убежден, что глубина реакции аудитории связана больше с мужчиной, чем с мальчиком. Это действительно так. Я считаю, что самым примечательным был потрясающий дар вовлечения мистера Роджерса – то, как он мог сделать маленькое, всего полуметровое пространство между ним и маленьким мальчиком неприкосновенным как святыня. Вы практически можете видеть сияние между ними. Посмотреть отрывок – даже для меня, хотя я видел его сотни раз – значит увидеть живое доказательство гипотезы о том, что «если бы вы могли поделиться своей энергией, вы могли бы вершить великие дела».

Кому в своей жизни вы уделяете столько внимания? По крайней мере некоторое время? Кто получает эти «полметра энергии»? Что заставляет вас концентрироваться с такой приверженностью, с таким уважением? Есть ли в вашей жизни кто-то или что-то настолько святое для вас, что ничто и никто – ни звонящий телефон, ни командировки, ни идущие по телевизору спортивные игры, ни новостная строка внизу экрана или постоянно бегущая у вас в голове, ни вопросы денег или карьеры, ни посторонние шумы или проносящиеся картинки – не может прервать вашу сосредоточенность? Когда я читаю лекцию и говорю о жизни на полной мощности, я имею в виду, что вы должны слушать, смотреть и чувствовать в полную силу, действовать в полную силу, хотя мы сегодня редко так сильно фокусируемся на чем-либо. Почему? Что за историю мы рассказываем себе, которая мешает нам делать это? Нехватка полной мощности – это просто жизненный этап, который когда-нибудь закончится? Или это история о том, что жизнь в двадцать первом веке слишком сложна? Всегда ли было так? Утверждаем ли мы, что во всем виноваты технологии? Или мы виним конкурентную борьбу на становящемся все более глобальным рыночном пространстве? Многозадачность нашей истории нужна как никогда раньше? Эй, время – деньги. Время утекает. Мы не становимся моложе. В любом случае действительно ли настолько важно наше несколько размытое внимание? Разве мы действительно теряем так много, живя не на полной мощности?

Действительно. Потому что дело не во времени. Оно никогда не было и не будет во времени. Дело в энергии.

Каждый год я вижу, как компании увлекаются этой идеей – дело в энергии, а не во времени – в надежде на то, что это повысит их эффективность и производительность. Каждый год я вижу компании, которые восторгаются тем, что эта идея приносит это и многое другое: большее вовлечение персонала, сокращение текучки кадров, улучшение здоровья. Улучшение морального состояния. Лучшее место для работы. И боже упаси – больше удовольствия, даже радости.

Взглянем на нашу национальную забаву – многозадачность. Суть многозадачности прямо противоположна сущности Фреда Роджерса. С такой вовлеченностью, как у Роджерса, достигается невероятная глубина; с вовлеченностью, характерной для многозадачности, – одна нога здесь, другая там – за короткое время выполняется невероятное количество вещей, все сравнительно маловажные. Также стоит заметить, что воспоминания и радость от выполнения нескольких задач одновременно, что составляет суть многозадачности, никогда не могут сравниться с воспоминаниями и радостью от полного погружения во что-то одно. Есть один секрет: разница в глубине между полным вовлечением и многозадачностью не нарастает постепенно. Она бинарна. Либо вы полностью вовлечены, либо нет. Это действительно так просто, но мы говорим себе обратное, чтобы причиняющая боль правда оставалась в безвыходном положении. Если теннисиста-профессионала, готовящегося отразить подачу, скорость которой 225 километров в час, одолевают две мысли и одна из них не имеет отношения к этой подаче, знаете ли вы, каковы его шансы хорошо отразить ее? Я знаю. Ноль процентов. Не десять и даже не пять. Ноль. То же самое с ударами по мячу в гольфе, с выжиманием штанги в тяжелой атлетике, с наслаждением бокалом вина или чтением хорошей книги. Отвлекающийся художник не создаст ничего действительно ценного. Предприниматель, мысли которого направлены в разные стороны, никогда не придет к решению, превосходящему решения конкурентов. Всегда ли вам комфортно говорить по телефону с человеком, который одновременно смотрит телевизор или отвечает на электронную почту? Насколько ваше общение с этим человеком далеко от того, что называется эффективным разговором?

Многозадачность – враг экстраординарности. Человеческие существа, к сожалению, могут концентрироваться только на одной вещи одновременно. Когда сотрудники действуют в многозадачном режиме, они не могут сконцентрироваться ни на чем. Потенциал существенного положительного влияния под вопросом. Многозадачность может быть полезна – и является полезной – иногда, но мало кто знает, когда именно. Если это необходимо, то действуйте в режиме многозадачности, когда задача малозначимая. Полностью вовлекайтесь, если задача важная.

Не так давно я посоветовал президенту крупной производственной компании перестать работать в режиме многозадачности – не просто потому, что это не приносило ему радости или даже чувства удовлетворения, а потому, что он фактически мог бы сделать больше.

На его месте вы бы, наверное, подумали, что я несу ересь – что достижение планируемых прибылей не самое важное.

Но когда он вернулся домой, то решился на эксперимент. «Для оценки сотрудниками своей эффективности у нас всегда использовалась шкала от 5 до 1, где 5 была лучшей оценкой, а 1 – худшей, – рассказал он мне. – Я просматривал данные и заметил, что чаще всего мы все ставим себе четверки и иногда двойки. Все время четверки и немного двоек. Четверки и двойки ни к чему не обязывают. Я понял, что никто откровенно не признается в том, как делает свою работу. Поэтому я упростил шкалу до 5–3–1. Пятерка означала, что вы превосходно выполнили задачу, тройка – что вы выполнили ее, и единица – что вы не выполнили ее. Гораздо проще. И я заметил, что теперь, когда я оцениваю себя в конце каждого дня, я ставлю себе тройки. Наконец-то я нашел подтверждение тому, что я давно подозревал, – что я все делаю посредственно. Почему? Потому что я работаю в режиме многозадачности. Оказалось, что и мои сотрудники также всегда ставили себе тройки. Все делалось на скорую руку».

Что же он сделал? Он добавил ритуал в начало дня (или предыдущий вечер): он определял три дела, которые он хочет закончить в этот день, – никогда не больше трех. В конце каждого дня он оценивал себя по своей шкале 5–3–1. «Теперь я все время ставлю себе пятерки. Я обнаружил, что я действительно стал доводить до конца больше задач, делать это более эффективно – в том числе и на высоком уровне, – чем когда я делал много всего сразу. Это, в свою очередь, принесло в мой день больше гибкости для того, чтобы браться за большее число задач; но только теперь, когда передо мной новая задача, я стараюсь полностью заниматься только ею. Я должен быть сконцентрированным. Я прекратил многозадачность на совещаниях, и внезапно они стали короче и конкретнее. Наша операционная эффективность повысилась в три раза. К тому же здесь стало более приятно находиться».

Умение вкладывать всю энергию (и лучшую) полностью в то, что вы делаете в настоящий момент, я называю работой на полной мощности; это принцип, который мы выработали более двадцати лет назад. В его основе лежит идея, что жизнь становится полной благодаря обязательствам, страсти и вниманию, которое мы уделяем нашим делам, а не благодаря затраченному времени. Два года спустя я проводил несколько выездных семинаров с партнерами из KPMG, консалтинговой фирмы из «большой четверки», и их супругами. Меня пригласил Джин О’Келли, председатель совета директоров и СЕО, который намеревался улучшить культуру фирмы, достигнув большего баланса между профессиональной и личной жизнью сотрудников. Семинары, по ощущениям Джина, прошли хорошо. В последующие месяцы мы с ним общались, и он с энтузиазмом рассказывал о том, как в компании процветает концепция «энергии, а не времени», и о некоторых изменениях, которые внедрила компания: поощрение более здорового питания (и организация доступности более здоровой пищи), перерывов в работе, включая разминку и прогулки, периодического отвлечения, лучшего сна, планирования времени на семью, чтобы общение с семьей не исчезло в конце бесконечного списка дел. Он говорил о том, что концепция начала действовать и в его собственной жизни: он пытается полностью концентрироваться на том, над чем работает в настоящий момент, а не всегда думать о полугодовых или годовых планах. Затем, весной 2005 года, случилась трагедия: Джину поставили диагноз «неоперабельный рак мозга» и дали ему от трех до шести месяцев жизни. Ему было пятьдесят три года, он был счастливо женат более чем двадцать пять лет и имел двух дочерей, одной из которых было всего тринадцать. Сегодня он находился на вершине бизнес-мира, все шло своим чередом, а на следующий день он получил смертный приговор. И применив то, что он знал об энергии и вовлечении, он только в свои последние месяцы жизни обнаружил, что годы, десятилетия он жил в будущем, его глаз был нацелен на ближайшие полтора года, на следующий месяц или следующий день; работая на верхнем уровне, он нечасто интересовался днем сегодняшним. Хотя в эти выдающиеся несколько месяцев были и другие важные факторы, оказывающие на него воздействие, его приверженность глубокой концентрации на текущем моменте принесла ему мир и даже радость, по мере того как он приближался к смерти. Как он заявил, последние месяцы принесли ему больше идеальных моментов (полностью концентрированных на настоящем) и идеальных дней (складывающихся из идеальных моментов), чем у него было за последние пять лет или чем у него, возможно, было бы в последующие пять лет, если бы его жизнь шла так же, как шла до диагноза».

Полная мощность предполагает большее количество, высочайшее качество, более точный фокус и высокую интенсивность энергии, вкладываемой в то, что человек делает в настоящий момент. Даже если он близок к смерти.