Обычно считается, что Евангелие от Иоанна – самое позднее из канонических евангелий. Ученые обычно датируют его концом I века (скажем, 90–95 годы). Еще в древности было замечено, сколь сильно оно отличается от трех синоптических евангелий. Во II веке возникла версия, что синоптики дают базовый исторический отчет о словах и делах Иисуса, а Иоанн создал более «духовное» Евангелие, раскрывающее мистическую истину об учениях и личности Иисуса. Здесь Иисус предстает уже не только как человек, избранный Богом на мессианство, который отдал жизнь за других и затем воскрес, – он еще и некто больший. У Иоанна Христос – это Богочеловек. Он сошел с небес и был равен Богу. Через него был создан мир. Он разделял с Богом всю его славу в вечности, но стал человеком, чтобы открыть людям истину и дать жизнь вечную всякому, кто верит в него.
Как и Евангелие от Марка, Евангелие от Иоанна сразу объясняет, кто такой Иисус. Однако это объяснение разительно отличается от марковского. Если Марк начал с титула Иисуса и рассказа о его апокалиптическом предтече, Иоанн начинает с поэмы. Она славит Христа как предсуществующую божественную сущность, которая создала мир и затем воплотилась.
Это знаменитый Иоаннов Пролог (Ин 1:1–18), текст яркий и поэтичный. Он не называет сначала Иисуса по имени и даже не дает понять, что говорит об Иисусе. Вместо этого он славит «Слово» Божье:
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез него начало быть, и без него ничто не начало быть, что начало быть. В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.
Веками спорили ученые о том, как понимать эти знаменитые вступительные строки. Однако кое-что выглядит достаточно понятным. Как видно из сказанного далее (стихи 14–17), «Словом» назван Христос до своего воплощения. Пытаясь объяснить, кто есть Христос, автор, по-видимому, намекает на первую главу книги Бытие, первой книги Библии, которая также начинается с фразы: «В начале…» Согласно книге Бытие, Бог «сотворил небо и землю» (Быт 1:1). У Иоанна же написано, что сотворение мира – неба и земли – произошло через «Слово». И это здравая идея! Ведь как творит Бог в книге Бытие? «И сказал Бог: да будет свет» (Быт 1:3). В библейском рассказе о сотворении мира Бог творит свет, а затем все остальное, словом. Это и имеет в виду Евангелие от Иоанна: Слово Божье.
Однако у Иоанна Слово – это не только речь Бога, но и некая сущность. Она сама есть Бог, но вместе с тем существует самостоятельно. Как это может быть?
Во времена Иоанна в философских традициях иудаизма появилось понятие, которое в науке известно как «божественные ипостаси».1 «Ипостась» – это своего рода персонализированный атрибут Бога. У Бога есть ряд атрибутов: в частности, он мудрый. Если он мудрый, значит, он имеет мудрость. Но раз он имеет мудрость, то мудрость есть нечто отдельное от него (и принадлежащее ему). Поскольку мудрость – его собственная, то она в каком-то смысле идентична ему. Но в то же время она отлична от него, коль скоро он обладает ею. Поэтому некоторые еврейские философы стали считать «Премудрость» одновременно божественным атрибутом и чем-то отличным от Бога. Эта идея встречается уже в Ветхом Завете, в Книге Притчей (8:22–36): Бог создает весь мир через «Премудрость», и она сопровождает его.
Так смотрели и на «Слово» Божье: как на сущность, которая отдельна от Бога и в то же время сама есть Бог. Слово всегда существовало при Боге. Поэтому Иоанн пишет: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
От Книги Притчей и других текстов, упоминающих божественные ипостаси, Иоанна отличает учение о Боговоплощении. Согласно Прологу, Слово, через которое все начало быть и которое дало миру свет и жизнь, пришло «к своим, и свои его не приняли» (Ин 1:11). Более того:
И Слово стало плотью, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу его, славу как Единородного от Отца.
Кто же есть это Слово, которое стало плотью и принесло благодать и истину? Это Иисус Христос (Ин 1:17). Бога не видел никто и никогда, но Христос как единородный Сын явил Его людям (Ин 1:18).
Понимание Иисуса как Богочеловека и воплощение предсуществовавшего Слова Божьего, которое создало мир и дало ему жизнь и просветление, намного более возвышенно, чем концепции Марка и других синоптиков. Поэма славит Христа как Бога (конечно, Сына, а не Отца)! Он создал мир, а затем вошел в него, принес в него истину и открыл Бога-Отца. Евангелие от Иоанна раскрывает этот образ Иисуса в том числе через повествование о его жизни и смерти.
Во многих отношениях канва жизни Иисуса, описанная в четвертом Евангелии (с Ин 1:19), сопоставима с марковской: мы также читаем об Иоанне Крестителе и первых учениках Иисуса. Однако, как мы уже видели в главе 5, концепция совсем другая. В отличие от Евангелия от Марка, Иоанн Креститель открыто объявляет Иисуса Сыном Божьим и «Агнцем Божьим, который берет грех мира» (Ин 1:29). В результате здесь, в отличие от Марка, нет секрета, что Иисус есть Сын Божий, который должен отдать свою жизнь во искупление людей. Об этом говорится с самого начала.
Более того, мессианство Иисуса распознается не в середине Евангелия (еще одна разница с Марком!). Когда некоторые ученики Иоанна Крестителя приходят к Иисусу, они немедленно – уже в первой главе – понимают, кто он, и передают информацию об этом (Ин 1:38–51). Один из первых учеников Иисуса – Андрей. Он идет, находит своего брата Симона и сообщает ему: «Мы нашли Мессию». Другой ученик, Филипп, утверждает, что Иисус есть «Тот, о котором писали Моисей в Законе и пророки» (Ин 1:45). Его друг Нафанаил очень быстро приходит к выводу, что Иисус есть Сын Божий и «царь Израилев» (Ин 1:49). А Иисус еще даже не вышел на проповедь!
Но все-таки, как гласит уже Пролог, здесь Иисус – некто намного, намного больший, чем Мессия, царь и Сын Божий, отдающий жизнь за других. Он есть воплощенный Бог. Конечно, он не сам Отец, но та божественная сущность, которая была в славе Бога-Отца, а затем стала человеком. Более того, в отличие от Марка, здесь Иисус не скрывает, кто он. Не приказывает молчать о себе. Напротив, он предельно открыто заявляет о своей личности и публично, и наедине: заявляет почти всеми своими словами и делами.
У синоптиков Иисус совершает чудеса из сострадания к людям и в подтверждение близости Царства (см. главу 5). Они не доказывают, кто есть Иисус. Показателен эпизод, где скептики просят Иисуса о «знамении». Иисус отказывается: не получит знамения род сей (Мф 12:38–42). Какой яркий контраст с Евангелием от Иоанна! В нем чудеса вовсе не говорят о скором наступлении Царства. Они выступают в роли все новых и новых «знамений» божественности Иисуса: того, что он сошел с неба, дабы открыть Отца2. Например:
• Первое знамение. (Не имеет параллели в других евангелиях.) На свадебном пире иссякают запасы питья, и Иисус превращает воду в превосходное вино (Ин 2:1–11). (Какая полезная способность! Не удивительно, что эту сцену любят в студенческих кампусах.)
• Второе знамение. Это исцеление сына чиновника в Капернауме (Ин 4:46–53). Тут Иисус прямым текстом говорит, что никто не уверует, пока не увидит знамений (Ин 4:48).
Особую роль играют семь знамений (Ин 1–11), совершенных до Страстной недели. Но автор сообщает, что Иисус сотворил и множество других знамений, не упомянутых в его книге (Ин 20:30; ср. 2:23). Упомянутые же изложены, «дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя его» (Ин 20:30–31).
Совершая знамения, Иисус открыто и неоднократно говорит о своей божественности. Опять же перед нами резкий контраст с синоптиками, где Иисус почти ничего не говорит о себе: разве лишь то, что он будет отвергнут и казнен, а затем воскреснет. В более ранних евангелиях Иисус постоянно проповедует Царство Божье и призывает народ покаяться перед его наступлением. У Иоанна все иначе: Иисус говорит не о грядущем Царстве, а самом себе.
Как мы уже сказали, между его проповедью и чудесами есть четкая корреляция.
• «Я есмь хлеб жизни» (Ин 6:35). Перед тем, как произнести эти слова, Иисус насыщает множество людей, причем не из сострадания (как у Марка), а в доказательство истинности своих слов. Он сошел с неба, чтобы дать людям духовную пищу. И всякий, кто вкушает эту пищу, будет жить вовек (Ин 6:1–59).
• «Я свет миру» (Ин 8:12). Доказательством служит исцеление слепорожденного (Ин 9:1–41). Оно указывает на то, что Иисус пришел открыть очи духовно слепым.
• «Я воскресение и жизнь» (Ин 11:25). Сказав это, Иисус исцеляет человека, который уже четыре дня как умер (Ин 11:38–44). При этом Иисус добавляет: «Всякий, верующий в меня, не умрет вовек» (Ин 11:26).
Иисус снова и снова заявляет о своей божественности знамениями, а также говорит, что сошел с неба дать жизнь вечную всем, кто верит в него. И говорит не только ученикам и не только толпе, но и своим врагам. Последние в четвертом Евангелии часто именуются «иудеями».3 Иисус находится в постоянном конфликте с еврейскими властями, которые то и дело воспринимают его речи как кощунство и пытаются с ним разделаться.
В Ин 8 Иисус сообщает «иудеям», что их предок Авраам «рад был увидеть» его день. Те настроены скептично: откуда ему в его возрасте (и пятидесяти нет) знать про Авраама? В ответ он произносит: «Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин 8:49). Во времена Авраама (за 18 веков до н. э.) Иисус уже существовал! Более того, поразительно, что Иисус говорит о себе: «Я есмь». Это слова, которыми сам Бог открыл себя Моисею (Исх 3:14). Оппоненты Иисуса прекрасно понимают намек и берут камни, чтобы побить его (Ин 8:48–59).
Еще через две главы Иисус объявляет евреям в Иерусалиме: «Я и Отец – одно» (Ин 10:30). Опять-таки оппоненты берутся за камни (Ин 10:31).
Повторимся: у Иоанна проповедь Иисуса – это весть о нем самом, подкрепленная знамениями. Он сошел с небес. Он и Отец – одно. Он был с Богом от начала и разделял с ним славу. Он сошел в мир открыть Отца, чтобы всякий верующий в него имел жизнь вечную.
Да, он также умер за грехи людей и воскрес (Ин 18–21). Но Искупитель – это Богочеловек. Он существовал еще до начала мира, и через него возник мир, впоследствии им искупленный.
В самых общих чертах картина жизни и смерти Иисуса, как она нарисована в Евангелии от Иоанна, напоминает синоптическую. Иисус начинает с общения с Иоанном Крестителем и призвания апостолов; он совершает великие чудеса и выступает с поразительным учением; сталкивается с неприятием еврейских религиозных вождей и предательством близкого ученика; его выдают для суда римскому наместнику Понтию Пилату, осуждают за преступление против государства и распинают; он воскресает. Самые общие контуры похожи.
Но если смотреть конкретику, различий очень много. Учение Иисуса описано совершенно иначе, чем у синоптиков. Иисус уже не несет апокалиптическую весть о великом страдании, грядущем на Землю в последние дни перед катастрофическим концом и явлением космического Судьи, который установит Царство Божье, и в котором править будут Иисус и его ученики. Эта мысль чужда Иоаннову Евангелию. Вместо этого Иисус проповедует о себе самом.
В отличие от синоптиков, Иисус изображается как Бог, ставший человеком. Он существовал еще до начала мира в славе Бога Отца, а впоследствии вочеловечился, чтобы открыть истину и принести жизнь вечную. Всякий, верующий в него, будет жить во веки с Богом на небесах; а всякий, отвергающий его обречен на вечный гнев Бога (Ин 3:36).
Любопытно, кто в этом Евангелии отвергает весть Иисуса, навлекая на себя гнев свыше. Это «иудеи». Имеются в виду, конечно, еврейские вожди. Но не только они. По сути, в это понятие входят все евреи (во всяком случае, те евреи, которые не верят, что Иисус есть Мессия и Сын Божий, сошедший с небес, чтобы открыть истину, освобождающую людей).
Какая же ситуация подтолкнула Иоаннову общину к тому, чтобы помнить Иисуса совсем иначе, чем Марк? Опять-таки ученым приходится выискивать подсказки в самом Евангелии: не содержатсч ли в нем намеки на положение Иоанновой общины, которое повлияло на память о прошлом? Согласно широкой гипотезе, некоторые важные намеки содержатся в рассказе об исцелении Иисусом слепорожденного (Ин 9), где Иисус вызывает возмущение еврейских оппонентов: мол, исцелять в субботу противно заповеди Божьей.4
Как мы уже сказали, отчасти рассказ призван показать, что Иисус – тот, за кого себя выдает. Чуть раньше Иисус назвал себя «светом миру» (Ин 8:5), – а тут он исцеляет слепорожденного. Плюс, показан контраст между добрым, милостивым, исцеляющим Спасителем и его мелочными, низкими, ханжескими еврейскими оппонентами. Они не только против исцелений в субботу: они сомневаются, что он способен это делать. По их мнению, нарушитель субботы не может быть от Бога, значит, чудо не имело места (Ин 9:16–18).
Однако исцеленный продолжает настаивать: чудо сотворил Иисус. Поэтому еврейские вожди зовут его родителей: что они скажут о слепоте и исцелении сына? И родители, по словам евангелиста, не хотели открыто признавать, что Иисус вернул зрение их сыну,
…потому что боялись иудеев; ибо иудеи сговорились уже, чтобы кто признает его за Христа, того отлучать от синагоги.
Практически все ученые-критики согласны, что во времена Иисуса этого не могло быть. В 20-е годы н. э. синагоги не выносили вердикты о тех, кто считает Иисуса Мессией. Ясно, что перед нами реалии, возникшие уже после смерти Иисуса, когда некоторые евреи уверовали в него и в то, что он – будущий владыка Земли (невзирая на свою смерть).5
Мы не знаем в точности, как развивались события. Однако если исходить из наиболее авторитетных современных исследований, общая картина получается такой.6 В каком-то месте (мы не знаем, где именно) некоторые евреи признали Иисуса Мессией. Они попытались убедить других евреев. Большинство остальных евреев сочли эту идею абсурдной и отвергли ее. Однако христианские евреи не отказались от своей веры и не стали молчать о ней. Каждую субботу они пытались доказать ее. И наконец, всем надоели. Как отреагировала еврейская община? Она попросила верующих в Иисуса уйти. Перед христианами закрылись двери. Их выгнали из синагоги.
Что сделали изгнанные евреи? У них не было выбора. Они создали собственную общину, вне рамок синагоги. Эту ситуацию предполагает Евангелие от Иоанна. Оно написано человеком, чью общину отлучили от синагоги. (Возможно, отлучили еще предыдущее поколение верующих.)
Но как это трагическое событие в жизни общины повлияло на ее воспоминания о прошлом? (Не будем забывать: мы вспоминаем прошлое в свете настоящего, и настоящее влияет на память.) Представители социальных наук давно выяснили, что в отколовшихся группах часто возникает охранительная ментальность «мы» vs «они». Похоже, это случилось и в Иоанновой общине, что сделало воспоминания об Иисусе весьма специфическими. В частности, для этих людей был актуален вопрос: почему их друзья, семьи и собратья по вере отвергли Мессию, посланного от Бога? У них возникла версия: эти люди не поняли Иисуса, поскольку не были избранниками; они были неспособны увидеть истину, ибо были чужды истине. Истина пришла от Бога свыше, а они были от мира сего. Христос явился свыше, от Бога. Но неверующие были сугубо земными существами и разумели лишь земное (Ин 3:5–21).
По мере того как Иоаннова община обдумывала и обсуждала данный вопрос, рассказывала предания об Иисусе в свете собственной ситуации, это понимание божественной истины, сошедшей с небес в лице Иисуса, обрело более конкретную форму. Иисус уже был не просто человеком, которого Бог призвал на мессианство и мученическую смерть (как у Марка). Он обладал божественностью и открывал Бога; он был способом общения Бога с людьми, Божьим словом к миру. Он был самим «Словом Божьим», сошедшим свыше. Чтобы обрести вечную жизнь с Богом, необходимо принять это откровение, явившееся, когда Слово стало плотью. Те, кто не примут Слово Божье, будут навеки наказаны Богом (Ин 3:16, 36).
Более ранние общины, включая марковскую, – видимо, вслед Иисусу – думали, что спасение придет в этот мир в будущем, после апокалиптической катастрофы и наступления Царства Божьего. Они мыслили в категориях горизонтальной шкалы, на которой век сей (находящийся под властью богопротивных сил) сменяется благим веком (с владычеством Бога над миром). Это – временной дуализм, делящий историю на две кардинально разные эпохи.
Охранительная ментальность Иоанновой общины сохранила дуалистическое понимание замысла Божьего, но дуализм здесь не временной и горизонтальный, а пространственный и вертикальный. Это дуализм между нижним и верхним миром. Это не «тогда и «теперь», а «вверху» и «внизу». Спасение не придет в будущем с началом апокалипсиса. И вообще Царство не придет в будущем. Царство уже есть: на небесах. Чтобы войти в него, нужно «родиться свыше». Те, кто веруют, что Христос послан Богом и открыл себя людям, обретут вечную жизнь с Отцом и Сыном на небесах (Ин 3:3, 16, 31–36; 14:1). Таковы люди в Иоанновой общине. Люди вне ее, включая «иудеев, которые отвергли эту весть», утратили возможность жизни вечной.
Иисус сошел с неба, чтобы взять с собой учеников в свой вечный дом. Это спасение уготовано каждому, кто увидит его великие знамения и осознает, что Иисус есть Богочеловек и Спаситель мира (Ин 20:30–31).